Глоттохронология

Вяч. Вс. Иванов

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ ЯЗЫКОВ

(Лингвистический энциклопедический словарь. - М., 1990. - С. 93-98)

Генеалогическая классификация языков - изучение и группировка языков мирана основании определения родственных связей между ними (отнесения их к однойсемье, группе), т. е. на основе общего происхождения из предполагаемого праязыка.Каждая семья происходит из разошедшихся друг с другом диалектов одного языка(праязыка этой семьи), например, все романские языки происходят из диалектовнародной (вульгарной) латыни, на которых говорила большая часть населения Римскойимперии перед ее распадом. Для определения места языка, согласно генеалогическойклассификации языков, он должен быть сопоставлен с другими родственными языкамитой же семьи и с их общим праязыком (который обычно известен лишь на основанииреконструкций, осуществляемых при сопоставлении всех этих языков друг с другом)посредством сравнительно-исторического метода. Для семей, образовавшихся незадолгодо фиксации одного из диалектов праязыка на письме (как в случае славянскихи тюркских языков), наличие и характер исходного праязыка не вызывает сомнений.Чем дальше отстоит во времени реконструированный праязык от письменных или устныхязыков-потомков, тем менее отчетливо его представление. Наиболее достоверныерезультаты в генеалогической классификации языков могут быть получены при сравненииморфологических показателей, легкость сравнения которых определяется, во-первых,семантическими причинами (ограниченностью набора возможных грамматических значенийво всех языках мира и их исключительной устойчивостью при четкости вероятныхсмысловых изменений, подчиняющихся строгим правилам: морфа, обозначающая наклонениеили вид, может приобрести значение времени и т. п.), во-вторых, принципом морфонологическогохарактера, согласно которому из всех фонем каждого языка в окончаниях используетсяотносительно небольшая часть. Это облегчает установление соответствий междуязыками, особенно в тех случаях, когда совпадающие формы образованы от одинаковыхкорней и соответствие простирается на всю словоформу (ср. ст.-слав. jes-mь,др.-инд. as-mi, хет. esh-mi 'я есмь' из общеиндоевроп. *es-mi, ст.-слав. jes-tь,др.-инд. as-ti, хет. esh-ti 'oн есть' из общеиндоевроп. *es-ti и т. п.). В языках,использующих морфонологические чередования, которые связаны с изменением местасловесного ударения в словоформе, могут быть отождествлены друг с другом попроисхождению и целые группы словоформ, связанные друг с другом в пределах однойпарадигмы (др.-инд. han-ti, хет. kuen-zi 'он бьет, убивает' из общеиндоевроп.*gwhen-ti, др.-инд, ghn-anti, хет. kunanzi из общеиндоевроп. *gwhn-onti:древнее место ударения в хеттской клинописи передается сдвоенным написаниемгласных как "долгих"). При наличии системы таких отождествляемых форм с одинаковымизначениями принадлежность языков, обладающих морфологическими показателями,к одной семье (в приведенных примерах - к индоевропейской) не может вызыватьсомнений.

Значительно более сложным является использование для генеалогической классификацииязыков словарных соответствий между языками. В таких областях лексики, как числительные,возможно заимствование целых лексических групп из одного языка в другой, чтодаже при наличии системы словарных соответствий, подчиняющихся определеннымправилам, не дает возможности непосредственно сделать вывод о вхождении языковв одну семью. Совпадение современных японских форм числительных от 'одного'до 'шести' с современными тибетскими объясняется только тем, что японский языкболее 1000 лет назад, в эпоху сильного китайского влияния на японскую культуру,заимствовал эти числительные (сосуществующие в японском языке с другой, собственнояпонской системой числительных) из китайского языка, в конечном счете родственноготибетскому. При этом фонетическое развитие в самом тибетском яз. привело к такомуупрощению звуковой структуры древнетибетских слов (с потерей первого согласногов древней начальной группе фонем и т. п.), при которой современные тибетскиеформы (лхасского диалекта) оказываются значительно более близкими к японским,чем древнетибетские. Но если бы древнетибетские формы не были известны, то прямоесравнение современных японских и тибетских числительных могло бы привести кошибочным выводам относительно генеалогической классификации языков. Между темдо недавнего времени были распространены такие опыты сопоставления многих бесписьменныхязыков (например, Африки), которые основывались преимущественно на сравненииотносительно небольшого числа употребительных слов этих языков. Некоторое основаниедля такого метода (который по отношению к языкам без развитой системы флексийможет - при отсутствии контроля лексичических сопоставлений грамматическими- не привести к окончательным выводам) дает лексикостатистика (глоттохронология).согласно которой в пределах нескольких (одной или двух) сотен наиболее употребительныхслов языка темп изменений обычно остается очень медленным, хотя этот темп иможет сильно варьировать в зависимости от условий развития языка (ср. крайнююмедленность изменения языков, не контактирующих непосредственно с другими, как,например, исландский). В генеалогической классификации языков обычно именносравнение подобных наиболее употребительных слов и использовалось для выводово языковом родстве. Однако сравнение лексики разных подгрупп австралийских языков,находившихся в длительном контакте друг с другом (уже через много тысячелетийпосле распада общеавстралийского языка, к которому все эти подгруппы в конечномсчете восходят), показывает, что при определенном типе социальной организациии численной ограниченности коллектива (делающей необходимыми интенсивные смешанныебраки между разными племенами) значительное число таких наиболее употребительныхслов языка (включая многие термины родства, названия животных и растений, числительные,а также и ряд глаголов) может заимствоваться из одного языка в другой. Наиболееинтенсивно лексические контакты этого типа происходят (как и в случае с австралтйскимиязыками) при наличии первоначального родств позднее контактирующих языков, как,например, при контакте древнеанглийского с древнескандинавскими в эпоху завоеванияБритании древнескандинавскими племенами (из их языка в древнеанглийский прониклине только многие употребительные существительные, но и такие местоимения, как3-е л. мн. ч. they и др.).

Значит, близость двух контактирующих языков (как и в случае аналогичного культурно-историческиобусловленного взаимодействия старославянского - позднее церковнославянского- и древнерусского языков) делала возможным сосуществование двух параллельныхформ одного и того же слова (напр., др.-англ. еу 'яйцо' и др.-сканд. egg > совр.англ. egg 'яйцо'; рус. "надежа" и церк.-слав. "надежда"), послечего одно из слов (во многих случаях, как в приведенных примерах, заимствованноеслово) побеждало. Наличие письменных памятников (соответственно др.-англ. идр.-сканд., др.-рус. и ст.-слав.) делает возможным проследить по ним это развитие.При отсутствии таких памятников или же (как это было, по-видимому, в историибольшинства языков мира) при большой хронологической удаленности процессов позднейшегосмешения двух первоначально родственных языков только тщательное применениесравнительно-исторического метода, позволяющего выделить разные типы звуковыхсоответствий между словами (исконно родственными или позднее заимствованными),дает возможность наметить пути этого смешения. Предполагается, например, наличиецелого пласта иранских лексических заимствований в словаре общеславянского праязыка,исконно родственного иранскому (из которого общеславянский, возможно, заимствовалтакие термины религиозно-социального характера, как слав. * bogъ < иран. baga,отдельные слова с грамматическим значением: ст.-слав. ради, др.-перс. radiyв сочетаниях типа др.-перс. bagahya radiy 'бога ради' и т. п.).

Процессы такого смешения первоначально родственных языков приводят к тому,что в словаре многих языков имеется два типа слов - слова, непосредственно восходящиек древнему "пра" состоянию данного языка, и их "двоюродные"родственники - слова, происходящие из языка, близкородственного данному, ноот него отличного (куршские балтийские заимствования в латышском, мидийскиеслова в персидском, "догреческие" или "пеласгские" индоевропейские заимствованияв древнегреческом и др.). При большом числе таких "этимологических дублетов"отнесение языка к одной из подгрупп в генеалогической классификации языков становитсяв известной мере условным. В конечном счете именно этим процессом постоянноосуществляющегося лексического взаимодействия близкородственных языков и диалектовобъясняется и феномен кажущегося отступления от звуковых законов при развитиигруппы диалектов. В частности, осуществленное в 70-х гг. 20 в. на ЭВМ сопоставлениеразных китайских диалектов на протяжении тысячелетнего развития от среднекитайскогоязыка к современным диалектам (далеко отстоящим друг от друга) привело к парадоксальномувыводу о том, что звуковые законы выполняются только в части случаев. Это объясняетсяне отсутствием правильных фонетических изменений, которые определяют (как проверенона большом материале истории отдельных социальных и местных диалектов современногоанглийского языка) переход от каждой предшествующей стадии развития диалектак последующей (в масштабах микровремени - одного поколения), а интенсивным междиалектным(и межъязыковым) смешением (в масштабах макровремени, например тысячелетия илиболее). Таким образом, формулируемое в работах У. Лабова и других современныхлингвистов кажущееся противоречие младограмматического принципа, по которомузвуковые законы не знают исключений, и реальной сложности звуковых соотношениймежду родственными языками (диалектами) объясняется тем, что большинство родственныхязыков (диалектов) после отделения друг от друга могут оказаться вторично вязыковом контакте, при котором из одного языка (диалекта) в другой заимствуетсязначительное число слов (в т. ч. и наиболее употребительных). В традиционнойгенеалогической классификации языков обычно фиксируется только начальная точкаотсчета (первоначальное общее происхождение языков из диалектов одного языка),но это схематизированное описание полностью адекватно лишь в том (относительноредко встречающемся) случае, когда родственные языки далее никак не контактировалидруг с другом. В противном же случае возможно вторичное интенсивное смешение,накладывающееся на первоначальные отношения между языками, но, как правило,с помощью методов сравнительно-исторической фонетики удается отделить интенсивныепозднейшие словарные заимствования (дающие другую систему фонетических соответствий)от исходно унаследованного словарного запаса родственных языков.

По отношению к неродственным языкам (или языкам, находящимся в очень отдаленномродстве друг с другом) в большинстве случаев исконный лексический запас легкоотделяется от результатов позднейших контактов тогда, когда языки имеют системуфлексии (как правило, не заимствующуюся из одного языка в другой неродственный),поэтому соответствия, наблюдаемые между фонемами в составе грамматических морф,могут служить контрольным материалом для сравнения слов, относимых к общемуисходному словарю (и соответственно не объясняемых заимствованиями). При отсутствиив данной группе языков системы флексий такого контрольного материала нет, итогда вывод о принадлежности слои к общему исходному словарю остается гипотетическим.В качестве альтернативного объяснения в этом случае возможно вторично приобретенное(аллогенетическое, по Г. В. Церетели) родство языков. Гипотеза вторично приобретенногородства в осебенности вероятна по отношению к явлениям синтаксического уровняязыка (если они никак не связаны с морфологическими) и к фонетическим структурнымсходствам: последние часто возникают при позднейшем ареальном контактированииязыков в пределах одного языкового союза (например, балканского). Согласно взглядамряда лингвистов (Е. Д. Поливанов, Н. С. Трубецкой, В. Пизани), языковые семьи,фиксируемые в генеалогической классификации языков часто (как в случае индоевропейской)в действительности и представляют собой языковой союз.

Если родственные языки или диалекты не полностью прекращают контакты другс другим, то вторично возникающие межъязыковые (междиалектные) связи могут перекрыватьболее ранние, что затрудняет последовательное проведение генеалогической классификацииязыков по принципу родословного древа. Этот последний предполагает, что каждыйобщий язык (праязык) распадается на два или более праязыка, которые, в своюочередь, могут распадаться на два или более промежуточных праязыка, из которых(при допущении в принципе неограниченного числа промежуточных праязыков) моглиразвиться реально известные языки. Например, все известные славянские языкивыводились из общеславянского (славянского праязыка) через посредство трех промежуточныхпраязыков (западнославянского, южнославянского и восточнославянского), причемможно предполагать и наличие промежуточных праязыков. Родословное древо по отношениюк славянским, как и применительно ко многим другим языкам, является удобнымсхематическим упрощением, но оно в очень малой степени отражает реальные историческиепроцессы развития диалектов. В частности, по отношению к славянским языкам несомненно,что южнославянская подгруппа не представляет собой результатов развития реальногопромежуточного праязыка, а только служит обозначением всех тех славянских диалектов,которые после переселения носителей венгерского языка в Венгрию к концу 1-готыс. до н. э. оказались отделенными от остальных славянских диалектов и позднееразвивались в контакте с языками балканского языкового союза. До этого временичасть западнославянских диалектов, позднее развившихся в словацкий и чешскийязыки, была связана с тем диалектом, из которого развился словенский язык, другаяже часть западнославянских диалектов, из которых развились лехитские языки,имела некоторые общие черты с северным диалектом древневосточнославянского языка,позднее давшим диалект, известный начиная с новгородских берестяных грамот 10-12вв. Обозначая древние диалекты праславянского языка в соответствии с языками,в которые потом эти диалекты превратились, можно выделигь не менее 7 таких диалектов,находившихся в контактных отношениях друг с другом в 1-м тыс.

	Пралехитский	Прасеверно-восточнославянский
Пралужицкий
	Прачешско-словацко-словенский	Праюжно-восточнославянский
	Працентрально-южнославянский	Прапериферийно-южнославянский

Эта схема тоже является условной, но для определенного периода (около сер.1-го тыс. и несколько ранее) она могла отвечагь определенной исторической реальности.Однако переосмысление традиционной генеалогической классификации языков в терминахтаких схем, отвечающих принципам лингвистической географии, еще только начинается.

Согласно этим принципам, намеченным по отношению к генеалогической классификацииязыков уже в теории волн И. Шмидта, каждое новое языковое явление распространяетсяиз определенного центра постепенно затухающими волнами. Каждый диалект, постепенноразвивающийся в родственный язык, представляет собой сочетание ("пучок") такихволн (изоглосс). При исчезновении промежуточных звеньев (диалектов или языков)могут наблюдаться более четкие различия между родственными языками. При сохранениитаких звеньев различия между родственными языками (например, западно-романскими:французским, провансальским и др.) являются непрерывными и родственные языкипостепенно переходят друг в друга через ряд промежуточных диалектов, позднейшиеконтакты которых делают особенно сложным разграничение древних и более позднихдиалектных связей.

Чем ближе разделение родственных языков к историческому времени и чем большечисло памятников, отражающих древнюю диалектную дробность этих языков, тем болеереалистической может быть картина их исторических соотношений, фиксируемая вгенеалогической классификации языков. При отсутствии же древних текстов и прибольшой удаленности времени разобщения родственных языков схемы их соотношений,фиксируемые в генеалогической классификации языков, остаются более условными(например, по отношению ко многим языкам Юго-Восточной Азии или Южной Америки).

Особенно много трудностей вызывает проблема реальности промежуточных праязыков(и соответствующих им членений на подгруппы в генеалогической классификацииязыков) при объединении четко выявляемых языковых семей, разделившихся (как,например, семитские или индоевропейские языки) во время, отделенное от современности5-7 тысячелетиями, в большие "макросемьи", время разделения которых древнеев два или более раза и относится соответственно к историческому периоду до "неолитическойреволюции", осуществлявшееся после 10-го тыс. до н. э. По отношению к такоймакросемье, как ностратическая, проблематична необходимость сохранения всехпромежуточных делений, ранее предполагавшихся в генеалогической классификацииязыков до выявления этой макросемьи. Например, к числу восточно-ностратическихязыков относят корейский и японский, но пока еще не удалось установить, входилили они в число языков, образовавшихся из промежуточного алтайского праязыка,или же их (как, возможно, и другие восточно-ностратич. языки, относимые к алтайским)можно прямо возвести к восточно-ностратическому праязыковому диалекту. Аналогичныетрудности возникают и по отношению к возможности возведения семитских и другихафразийских языков (и ряда других языков Африки, возможно, с ними родственных)к западно-ностратическому праязыковому диалекту без промежуточного афразийскогопраязыка; в последнее время предположено, что афразийские языки образуют особуюсемью, праязык которой родствен праностратичсскому, но не произошел от него.Допускается и наличие промежуточных диалектов, делающее различие между западно-и восточноностратическим не столь существенным. Промежуточные праязыки являютсянекоторой схематизацией, полезной при формулировке выявленных генеалогическойклассификацией языков соотношений, но не обязательно отвечающей некоторой историческойреальности. Но как промежуточные могут рассматриваться и праязыки отдельныхмакросемей в связи с постановкой вопроса о возможном моногенезе (общем происхождении)всех языков мира. Путем последовательного сравнения всех реконструированныхпраязыков древнейших макросемей, чему препятствует количественная ограниченностьобщих слов, которые могли сохраниться от столь далекого времени, проверяетсявозможность наличия древнейших родственных связей между языками. Часть наблюдаемыхсходств в словаре восстанавливаемых макроязыков для больших семей может объяснятьсяконтактами после разделения предполагаемого общего языка всех сравниваемых макросемей.А это, в свою очередь, крайне затрудняет выделение исконно родственных элементовсловаря. Поэтому при углублении временной перспективы определение степени языковогородства становится все менее надежным. Следовательно, в генеалогической классификацииязыков наиболее достоверными следует признать выводы, относящиеся к основнымязыковым членениям времени после "неолитической революции". Заключениянегативного характера (об отсутствии родственных связей между языками), возможно,не являются вполне корректными. Точнее было бы говорить о предельно малом числедоводов в пользу допущения родственных связей (поскольку пока для наиболее древнегопериода остается возможной и гипотеза моногенеза). При очевидности основныхпоздних объединений языков в семьи, фиксируемой в генеалогической классификацииязыков, она не гарантирует пока точности деления семей на подгруппы, происходящиеиз промежуточных праязыков, в случае, если языки не разделились в пространствеи времени достаточно рано (но в этом случае родство иногда определяется в меньшейнадежностью). Наконец, генеалогическая классификация языков фиксирует толькопроисхождение некоторой основной части грамматических и лексических (корневых)морф, не предполагая, что известен источник всех остальных морф. Например, втаких хорошо известных индоевропейских языках, как германские и греческий, тольков настоящее время начинает выясняться происхождение значительного числа субстратныхслов, в конечном счете предположительно родственных северокавказским. По всемуказанным причинам генеалогическая классификация языков может до сих пор считатьсянаходящейся лишь на предварительной стадии своей разработки. Существенное уточнениеее происходит, с одной стороны, благодяря выявлению ареальных связей между современнымиконтактирующими диалектами, с другой - благодаря выявлению более древних отношениймежду "макросемьями".

Отдельные наблюдения, предваряющие генеалогическую классификацию языков, содержатсяуже в работах средневековых ученых: Махмуда Кашгари по тюркским языкам, арабскихи еврейских лингвистов, сравнивавших друг с другом семитские языки, и т. п.Удачный опыт синтеза предшествующих мнений о генеалогической классификации языковможно найти у Г. Лейбница. Но до установления родства индоевропейских языкови выработке в начале 19 в. на их материале принципов генеалогической классификацииязыков на основе сравнительного метода эти отдельные наблюдения не основывалисьна сколько-нибудь надежном научном аппарате. Основы генеалогической классификацииязыков были намечены в сравннительно-историческом языкознании еще в 19 в., нодальнейшее ее совершенствование в духе теории волн Шмидта осуществлялось в светедостижений лингвистической географии в 20 в. Наиболее интенсивные работы поуточнению генеалогической классификации большинства языков Юго-Восточной Азии,Африки, Северной и Южной Америки проведены в середине и 2-й половине 20 в. Кэтому же времени относится и начало систематических работ по объединению языковв "макросемьи".

Литература

Мейе А. Сравнительный метод в историческом языкознании, пер.с франц., М., 1954.Иванов В. В. Генеалогическая классификация языков и понятие языкового родства.М., 1954.Бонфанте Д. Заметки о родстве европейских языков. К истории постановки вопросав период с 1200 по 1800 гг., "Вестник истории мировой культуры",1957, № 4.Теоретические основы классификации языков мира, под. ред. В. Н. Ярцевой, М.,1980. Pisani V., Parente linguistique, "Lingua", 1952, v. 3, № 1.Pulgram E. Family tree, wave theory and dialectology, "Orbis", 1953,t. 2, № 1.Allen W. Relationship in comparative linguistics, "Transactions of thePhilological society. 1953", Oxford, 1953.Greenberg J. Genetic relationship between languages, в его кн.: Essays inlinguistics, Chicago, 1957.Penzl H. Zu den Methoden einer neuen Germanischen Stammbautheorie, "Beitragezur Geschichte der deutschen Sprache und Literetur", 1986, Bd. 108, H.1, S. 16-29.

Яндекс.Директ

Лингвотек – гарантия качественного перевода

> Глоттохронология