Заимствования из православной религии и советской идеологии в ритуальной практике нганасанского шамана

Е. А. Хелимский

ЗАИМСТВОВАНИЯ ИЗ ПРАВОСЛАВНОЙ РЕЛИГИИ И СОВЕТСКОЙ ИДЕОЛОГИИ В РИТУАЛЬНОЙ ПРАКТИКЕ НГАНАСАНСКОГО ШАМАНА [*]

(Хелимский Е.А. Компаративистика, уралистика: Лекции и статьи. - М., 2000. - С. 159-160)

Сообщение опирается в первую очередь на данные, собранные в ходе полевой работы с нганасанским шаманом Тубяку Костеркиным (Нгамтусуо), в частности, на полный текст и перевод песнопений из сеансов камлания, проводившихся им незадолго до кончины, летом 1989 г. (расшифровка и комментирование текстов осуществлялись нами совместно с ею дочерью Надеждой Костеркиной) [1]. Наши наблюдения сопоставимы и хорошо коррелируют и с фактами, засвидетельствованными в других шаманских традициях Сибири.

В отличие от религии или идеологии, шаманистические представления и технические приемы представляют собой принципиально открытую систему, способную вбирать в себя личный опыт и мировосприятие отдельного шамана (закрепление инновации в локальной традиции напрямую связано с авторитетом и эффективностью практики данного шамана). Картина мира и даже пантеон (не говоря уже о команде духов-помощников) могут модифицироваться под влиянием впечатлений, полученных шаманом в ходе экстатических путешествий в миры сверхъестественных сил. Важным фактором модификаций оказывается внешние контакты. Изменение внешних условий жизни, появление новых реалий подталкивают шамана к вступлению в контакт с теми сверхъестественными силами, которые, по его представлениям, связаны с подобными новшествами и способны определенным образом воздействовать на них. Кроме того, публичный и открытый характер шаманских обрядов делает возможным, а иногда и весьма желательным присутствие или даже активное участие в них посторонних людей, в том числе и не входящих в соответствующий этноязыковый коллектив.

Характерными показателями открытости в шаманской практике Тубяку Костеркина были его готовность проводить "показательные" сеансы перед большой иноэтнической аудиторией (заметим, что и другие нганасаны не считали такие выступления профанацией шаманского дела), использование во время камланий вновь появившихся атрибутов от долганской шаманской куртки до иконки Владимирской Божьей Матери и нагрудного украшения из чугунной пепельницы, изготовленной в виде головы Мефистофеля. В этом же контексте следует рассматривать и трансформацию Николая Угодника, популярность которого в народной православной традиции открыла ему путь в пантеоны некоторых языческих религий Сибири, в одного из основных духов-помощников Тубяку Костеркина - в Железного Коня Микулуску, который управляет "крепким паспортом" и имеет в своем распоряжении "тысячи каменных людей, тысячи железных русских, рождение всех машин". Ряд характеристик Микулуски и его собственные монологи [2] свидетельствуют о том, что он синкретически совмещает возможности и интересы, соотносимые с православным христианством, с советским строем и с нетрадиционными для нганасанов технологиями.

Лишь на первый взгляд может удивить неоднократное повторение в текстах песнопений идеологических клише и призывов коммунистического толка (перестройка к 1989 г. еще не успела дойти до таймырской тундры). Фактически идеология трактуется в (не столь уж чуждом ей) мифологическом плане. Так, лексика и фразеология упоминаний о Ленине повторяет тексты мифов о сотворении земли и ее воссоздании после потопа (ср.: "добрый рост жителей расстеленной Лениным земли", "отцовский закон и материнский закон, расстеленные Лениным"). Отметим, что идеологическая правоверность вряд ли может рассматриваться как выражение взглядов самого покойного шамана, который обычно сторонился так называемой "общественной жизни" (хотя и не был изолирован от СМИ), а в прошлом подвергался репрессиям за приверженность единоличному хозяйствованию и шаманскую деятельность.

Очевидно, господствующая советская идеология воспринималась Тубяку Костеркиным в точности так же, как его предками-шаманами воспринималась государственная православная религия: как совокупность верований другого народа (русского), отличающаяся от нганасанской системы верований, но заслуживающая уважения и внимания. Апелляция к чужим религиозно-идеологическим понятиям и образам полезна в той мере, в какой пришедшие извне инновации затрагивают повседневную жизнь. Прямая преемственность, собственно говоря - идентичность (с точки зрения нганасанов) носителей православия и коммунистической доктрины закономерно обусловили совмещение соответствующих мотивов в шаманской ритуальной практике.

Примечания

1. Впервые опубликовано в: Традиционные культуры и среда обитания: I Международная конференция. Тезисы. М., 1993. С. 98-100.

1. См. [Таймырский этнолингвистический сборник... 1994: 30-106].

2. Как и другие духи-помощники, Микулуска в ходе сеанса непосредственно обращается к аудитории устами "отключающегося" при этом шамана.

Источник сайт http://www.philology.ru

Яндекс.Директ

Лингвотек – гарантия качественного перевода

> Заимствования из православной религии и советской идеологии в ритуальной практике нганасанского шамана