Ваше мнение:
Как вам новый сайт бюро переводов Лингвотек?
Лингвотек – это гарантия качественно сделанного перевода.
В этом уже убедились наши
постоянные заказчики. |
Лингвотек – гарантия качественного перевода
 / / / Стиховые формы Некрасова
 |
> Стиховые формы Некрасова |
 |
|
 |
|
Ю. Н. Тынянов СТИХОВЫЕ ФОРМЫ НЕКРАСОВА (Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. - М., 1977. - С. 18-27)
1 Споры вокруг Некрасова умолкли; ои признан, по-видимому, окончательно. Междутем многое, как и раньше, остается здесь недосказанным. В сущности, и его друзьяи его враги сходились в главном: друзья принимали его поэзию, несмотряна ее форму, враги отвергали ее вследствие формы. Таким образом, объектомспора оставалась только абстракция - тематический и сюжетный элемент его искусства,между тем как самое искусство, принцип сочетания и противопоставленияэлементов, отвергалось и теми и другими. Слишком легкое и равнодушное принятиеНекрасова грозит поверхностным обходом тех обвинений против его искусства, которыевыставлялись его современниками. А между тем слух современников более чуток,и если в похвалах они не всегда прозорливы, то в обвинениях их почти всегдазадето главное, чем обнаружилось для них данное искусство и что через призмудругих течений воспринимается уже не столь остро.Самый существенный упрек, который делали Некрасову и который он сам принимал,был упрек в прозаичности. Не случайно отзыв Белинского о "Мечтах и звуках"начинался с указания на то, что автору лучше писать в прозе; то же говорилио поэзии Некрасова и Тургенев и Толстой. Сам Некрасов тоже сравнивал свои стихис прозой: Все ж они не хуже плоской прозы. Слух современников, воспитанный на Пушкине и Лермонтове, был оскорблен Некрасовым.2 Современники, конечно, хорошо знали, что Некрасов умело владеет классическойтрадицией русского стиха. Такие стихотворения, как "Родина", "Пускай мечтателиосмеяны давно...", "Муза", "За городом", - видная струя его поэзии. Свою "Музу"он начинает парафразой из "Музы" Пушкина, в стихах "Блажен незлобивый поэт..."подчеркивает "Пророка" Лермонтова: Его преследуют хулы: Он ловит звуки одобренья Не в сладкой ропоте хвалы, А в диких криках озлобленья. И веря и не веря вновь Мечте высокого призванья, Он проповедует любовь Враждебным словом отрицанья. У него часты повторения классических стиховых формул. Ср. "И с отвращениемкругом кидая взор" ("Родина") с пушкинским: "И с отвращением читая жизнь мою";ср. "А ты?.. ты также ли печали предана?.." ("Да, наша жизнь текла мятежно...")с пушкинским: "Не правда ль: ты одна... ты плачешь... я спокоен" ("Ненастныйдень потух...") и т. д.Перед самою смертью он пишет "Пускай чуть слышен голос твой...", "Мне снилось:на утесе стоя..." - стихотворения, и по строфике, и по лексике, и в особенностипо ритмико-синтаксическому рисунку примыкающие к пушкинскому стиху: Сниму с главы покров тумана И сон с отяжелевших век. Но ты воспрянешь за чертой Неотразимого забвенья. Столь же обычен у него классический метафорический стиль с широко развитымпараллелизмом ("Последние элегии").И все-таки современники правы, что не так внимательно отнеслись к этой сторонеНекрасова; этот стиль у него ценен и особо значителен только на фоне остальныхэлементов его поэзии; сами же по себе эти формулы не носят на себе печати остротыи скорее воспринимаются как штампы. Другие же элементы, в которых, по-видимому,вся сущность дела, гораздо более сложного происхождения, и главное значениеполучает здесь вопрос о прозе, о прозаизмах поэта Некрасова.3 Некрасов начинает с баллад и высокой лирики; самое значительное для него вмолодости имя - Жуковский. Он быстро исчерпывает этот род и начинает его пародировать.Некрасовские пародии на Лермонтова долго потом вызывали возмущение; однако совершенноочевидно их значение для Некрасова. Сущность его пародий не в осмеиваниипародируемого, а в самом ощущении сдвига старой формы вводом прозаической темыи лексики. Пока эта форма связана с определенными произведениями ("Спи,пострел, пока безвредный!..", "И скучно, и грустно, и некого в карты надуть..."),колебание между обоими реальными произведениями, возникающее в результате такойпародии, вызывает комический эффект. Но как только ощутимость другого определенногопроизведения исчезает, разрешена проблема ввода в старые формы новых стилистическихэлементов. Пародия Некрасова (как и всякая другая стихотворная пародия) совмещаларитмо-синтаксические фигуры "высокого" рода с "низкими" темами и лексикой. Поуничтожении явной пародийности, в высокие формы оказались внесенными и впаяннымичуждые до сих пор им тематические и стилистические элементы. Это приложимокак к малым, так и к большим единицам его искусства.Таковы неявные пародические фразы, которые не несут уже комическихфункций, а воспринимаются как новый прием: Дрожишь, как лист на ветке бедной, Под башмаком своей жены ("Отрадно видеть, что находит...") Ср. с пушкинским: Один на ветке обнаженной Трепещет запоздалый лист ("Я пережил свои желанья...") Или: О, ты, чьих писем много, много В моем портфеле берегу! ("О, письма женщины, нам милой...") Ср. с пушкинским: О, ты, чьей памятью кровавой Мир долго, долго будет полн ("Наполеон") Таковы неявные пародические произведения, где пародия скрыта, комический ееэлемент таким образом уничтожен и уже родилась новая форма. Грань между обоимитипами, явным и неявным, крайне тонка. Так, еще отзывается комизмом приспособлениеформ лермонтовского "Воздушного корабля" к теме и словарю "современной баллады"("Секрет"): Он с роскошью барской построен, Как будто векам напоказ; А ныне в нем несколько боен И с юфтью просторный лабаз. Картофель да кочни капусты Растут перед ним на грядах; В нем лучшие комнаты пусты, И мебель и бронза - в чехлах.< ... > Воспрянул бы, словно из гроба, И словом и делом могуч - Смирились бы дерзкие оба И отдали б старому ключ. Менее напоминает реальные произведения "Извозчик", хотя в нем, несомненно,выдержана старая балладная форма: Все глядит, бывало, в оба В супротивный дом: Там жила его зазноба - Кралечка лицом! Под ворота словно птичка Вылетит с гнезда, - Белоручка, белоличка... Жаль одно: горда! Рассердилась: "Не позволю! Полно - не замай! Прежде выкупись на волю, Да потом хватай!" Поглядел за нею Ваня, Головой тряхнул Ср. хотя бы "Рыцарь Тогенбург" Жуковского: Там - сияло ль утро ясно, Вечер ли темнел, - В ожиданьи, с мукой страстной, Он один сидел. И душе его унылой Счастье там одно: Дожидаться, чтоб у милой Стукнуло окно. "Сладко мне твоей сестрою, Милый рыцарь, быть; Но любовию иною Не могу любить" Он глядит с немой печалью - Участь решена. Столь же характерно перерождение формы пушкинского "Странника" в "Воре": Спеша на званый пир по улице прегрязной, Вчера был поражен я сценой безобразной: Торгаш, у коего украден был калач, Вздрогнув и побледнев, вдруг поднял вой и плач. И, бросясь от лотка, кричал: "Держите вора" - И вор был окружен и остановлен скоро. Лицо являло след недавнего недуга, Стыда, отчаянья, моленья и испуга... Ср.: Однажды, странствуя среди долины дикой, Незапно был объят я скорбию великой И тяжким бременем подавлен и согбен, Как тот, кто на суде в убийстве уличен и т. д. Таким же образом формы "Суда божия над епископом" были приспособлены к "Псовойохоте": Ближе и лай, и порсканье, и крик -Вылетел бойкий русак-материк!Гикнул помещик и ринулся в поле...То-то раздолье помещичьей воле!Через ручьи, буераки и рвыБешено мчится: не жаль головы!Выпив изрядно, поужинав плотно,Барин отходит ко сну беззаботноЗавтра велит себя раньше будить.Чудное дело - скакать и травить! Ср. Жуковский, "Епископ Гаттон": Вдруг ворвались неизбежные звери;Сыплются градом сквозь окна, сквозь двери,Спереди, сзади, с боков, с высоты...Что тут, епископ, почувствовал ты?В замок епископ к себе возвратился,Ужинать сел, пировал, веселился,Спал, как невинный, и снов не видал...Правда! но боле с тех пор он не спал. Та же форма была употреблена затем в "Саше", в "Дедушке Мазае" - и здесь ужестерт всякий след второго плана - плана Жуковского.Одновременно Некрасов культивировал и форму чувствительного романса и водевиля(ср., например, "Повидайся со мною, родимая!.." - "Рыцарь на час" с арией из"Материнского благословения" - "В хижину бедную, богом хранимую..."). Но невнесением песенных форм, а вводом в них прозаических элементов сказал новоеслово Некрасов.4 Этот перебой песенного стиля обычен у Некрасова. Песенный стиль не терпитenjambements- выходов синтаксической единицы за пределы метрической; такие выходыобычны для стихотворного драматического диалога или для прозаической конструкции,когда она играет роль важного ингредиента. У Некрасова в песенных формах, как"Похороны", встречаются также перебои прозаической интонацией: И пришлось нам нежданно-негаданно Хоронить молодого стрелка, Без церковного пенья, без ладана, Без всего, чем могила крепка... Без попов!.. Или в песенной форме "Что думает старуха...":I строфа Только старуху столетнюю, древнюю Не посетил он. - Не спит, II строфа Мечется по печи, охает, мается III строфа Нутко-се! с ходу-то, с ходу-то крестного Раз я ушла с пареньком IV строфа В рощу... Излюбленной стиховой формой Некрасова была форма говорного стиха (термин Б.Эйхенбаума) - куплета, стихотворного фельетона. Даже в стихе "Кому на Руси житьхорошо" чувствуются эффекты этого говорного стиха; так, во вступлении дан эффектнарастающей скороговорки, несомненно комического (водевильно-куплетного) происхождения: Семь временнообязанных Подтянутой губернии, Уезда Терпигорева, Пустопорожней волости, Из смежных деревень: Заплатова, Дырявина, Разутова, Знобишина, Горелова, Неелова - Неурожайка тож. Этот говорной уклон стиха дает ему возможность применять песенные формы длябольших поэм ("Коробейники").Все это стоит в связи с общим уклоном некрасовской поэзии к прозе. Первымшагом здесь была пародия, по самому существу своему требовавшая внесения прозаизмов;вторым - перенос в формы баллады и классической ямбической поэмы сюжета современногоромана ("Саша", "Несчастные"), исторического романа ("Русские женщины"), физиологическихочерков и фельетонов ("В больнице", "О погоде") и т. д. Здесь был путь для широкогоиспользования иностранного и русского романа, и, несомненно, отдельные сценыу Некрасова восходят к Жорж Санд и английскому роману. Об этих заимствованияхне помнят - такова власть некрасовской лексики.В лексику Некрасов вводит обильные прозаизмы. Приведем несколько примеровиз "Мороза, Красного носа": И все мы согласны, что тип измельчал Красивой и мощной славянки. Но грязь обстановки убогой К ним словно не липнет. Цветет Красавица, миру на диво Лежит на ней дельности строгой И внутренней силы печать. и т. д. Недаром Чернышевский сообщал, что фразу бурлака "А кабы умереть к утру, такбыло б еще лучше" Некрасов передал, почти не изменив ее: А кабы к утру умереть - Так лучше было бы еще... ("На Волге") Другой элемент его лексики - диалектизмы. И, внося их в свою поэзию, он такжепоступал, сообразуясь с прозой того времени. Это была эпоха, когда в язык прозыбыли широко введены диалектизмы, сначала в нарочитом и неорганизованном виде(Даль), а затем в художественно умеренном, когда Аксаков писал, что Тургеневпишет не по-русски, а по-орловски. Проза обогащала свои выразительные средствадиалектизмами, ибо здесь была широкая возможность их мотивированного ввода -сказ. Некрасов широко использует этот прозаический прием ("Путешествие гр. Гаранского","Орина, мать солдатская", "Похороны"), и это дает ему возможность мотивированновводить диалектизмы и в лирическую поэзию, которая до той поры, подчиняясь велениямчисто лирического рода, была крепко спаяна с классическим стилем и таким образомотгорожена от этого обновления. Только говорная поэзия, допускающая сказ, прошедшаячерез комический строй, была в состоянии внести эти средства в поэзию.5 Некрасов стоял перед двумя крайностями: неорганизованного внесения диалектизмови прозаизмов и бесплодного эпигонства классического стиля. В любопытном критическомфельетоне "Тонкий человек" [1] он касается обоихэтих путей. Отвергнув привычный путь классического метафорического стиля (вприменении к прозе, о которой идет речь в фельетоне, - стиль Гоголя), Некрасовотвергает и путь натуральной школы, приемы введения в поэзию необработанных,сырых лексических материалов. Он осуждает сценку, записанную с натуры, с обильнымвведением слов купеческого и простонародного арго. "Память легче удерживаетслышанное или читаное, а ум безотчетно дает простор чертам, которые ему ужеуказаны, истолкованы, - вот отчего, я думаю, списывая происходящее, мы невольноподражаем тому, что уже происходило и было списано... " [2].Некрасов отдал дань обеим крайностям. Первая отразилась в его "Огороднике","В дороге", отчасти "Коробейниках", вторая - в части любовной лирики Некрасова.Некрасов отверг оба эти пути, художественно введя в классические формы балладыи поэмы роман и новеллу со сказом, прозаизмами и диалектизмами, а в формы "натурального"фельетона и водевиля - патетическую лирическую тему. Смещением форм созданановая форма колоссального значения, далеко еще не реализованная и в наши дни.6 Но как возможно художественное введение элементов прозы в поэзию? Благодарякакому закону может оно осуществиться?Поэтическое произведение отличается от прозаического вовсе не имманентнымзвучанием, не ритмом как данностью, не музыкою, непременно осуществленною; слишкомчасты примеры прозы более певучей, нежели иные стихи (у нас Гоголь, Белый, вГермании - Гейне, Ницше), и стихов, низведенных до минимума напевности. Всестиховые элементы не даны, а заданы: задан ритм как стремящаяся к обнаружениюритмовая энергия, заданы мелодические и инструментальные членения и связи, ивот почему рассекаются на строки даже те стихи, где это рассечение и без тогосовершенно явственно по ритмико-синтаксической тенденции рядов, - важен заданныйключ. Стихи от прозы отличаются не столько имманентными признаками, данностью,сколько заданным рядом, ключом. Это создает глубокую разницу между обоими видами;значение слов модифицируется в поэзии звучанием, в прозе же звучание слов модифицируетсяих значением. Одни и те же слова в прозе значат одно, в поэзии другое. Пушкинскаястрока: Унылая пора, очей очарованье в ключе прозы не вызовет того сложного слитного значения обоих слов, котороеоно вызывает в ключе поэзии. Поэтому для поэзии безопасно внесение прозаизмов- значение их модифицируется звучанием. Это не те прозаизмы, которые мы видимв прозе: в стихе они ожили другой жизнью, организуясь по другому признаку. Поэтомув тех случаях, когда семантика определенных поэтических формул стала штампом,исчерпана и уже не может входить как значащий элемент в организацию стиха, внесениепрозаизмов обогащает стих, если при этом не нарушается заданность ключа.Внося прозу в поэзию, Некрасов обогащал ее.* * * P. S. Знаток и исследователь Некрасова К. И. Чуковский возражал намою статью в статье "Проза ли?" (К. Чуковский. "Некрасов". Л., изд. Кубуч,1926, стр. 134-179). Для постановки вопроса, служащего заглавием его статьи,моя статья оснований не дает. Меня интересовал главным образом вопрос о томсложном соотношении стиха с прозою, которое было в некрасовское время и которое,в частности, в поэзии Некрасова сказалось "прозаизацией" поэтических жанров(стиховой исторический роман, стиховые физиологические очерки, стиховой фельетон).Пути к этой особой организации поэтических жанров (через пародию и связанноес нею введение в стих прозаических тем и лексики) я и хотел выяснить в своейдавнишней статье. "Прозаизм" и "прозаичность" для меня отнюдь не оценочное ине укоризненное понятие. У стиха с прозой есть соотнесенность. Бывают эпохи,когда высшим пунктом этой соотнесенности бывает стиховая речь, лексически исинтактически совершенно подобная прозе. В этом смысле лермонтовское "Завещание",например, я считаю эволюционно очень значительным, не "несмотря" на такие стихи,а как раз "благодаря" таким стихам: Соседка есть у них одна... Как вспомнишь, как давно Расстались!.. Обо мне она Не спросит... все равно... и т. д. Стоит написать эти стихи в строку, чтобы ясно увидеть их "близость" к прозе(и, разумеется, это вовсе не близость, а, может быть, более далекое "расстояние",чем между стихом метрически и интонационно гладким и прозою). Вопрос о "песенности"у Некрасова в данном случае - вопрос особый, не противоречащий нисколько этомупониманию прозаизации. Но вопрос этот требует более точной и расчлененной постановки.Прежде всего это касается самого понятия "песенности" по отношению к стиху:имеем ли мы дело с имитацией жанра народной песни или с вводом одного какого-либоэлемента (и какого) народной песни? Или "песенность" - синоним "напевности"и "мелодичности" стиха, на что как будто указывают некоторые места статьи К.И. Чуковского?Но "песенность" не является "напевностью". Песня, взятая в ее словесном плане,есть то же "либретто". И подобно тому как либретто оперы пугает своей "нестиховостью",то же бывает и с песней. И, например, функция "песен" Лермонтова как раз в "прозаичности",в "нестиховности" песенного либретто. Ср.: Горе тебе, город Казань, Едет толпа удальцов Сбирать невольную дань С твоих беззаботных купцов. Горе тебе, русская земля, Атаман между ними сидит И краса молодая, Как саван, бледна, |
