Толмачев М.В. Свидетель века Виктор Гюго

М.В. Толмачов

СВИДЕТЕЛЬ ВЕКА ВИКТОР ГЮГО

(Гюго В. Собрание сочинений в 6 томах. Т. 1. - М., 1988)

(1802 - 1885)

Личность Гюго поражает своей разносторонностью. Один из самых читаемых в мирефранцузских прозаиков, для своих соотечественников он прежде всего великий национальныйпоэт, реформатор французского стиха, драматургии, а также публицист-патриот,политик-демократ. Знатокам он известен как незаурядный мастер графики, неутомимыйрисовальщик фантазий на темы собственных произведений, в которых он соперничаетс Тернером и предвосхищает Одилона Редона. Но есть основное, что определяетэту многогранную личность и одушевляет ее деятельность, - это любовь к человеку,сострадание к обездоленным, призыв к милосердию и братству. В памяти благодарногочеловечества Гюго стоит рядом с великими человеколюбцами XIX века Диккенсом,Достоевским, Толстым, достойно представляя свою родину в великом походе литературыпрошлого века за права "униженных и оскорбленных". Некоторые стороны творческогонаследия Гюго уже принадлежат прошлому: сегодня кажутся старомодными его ораторско-декламационныйпафос, многословное велеречие, склонность к эффектным антитезам мысли и образов.Однако Гюго - демократ, враг тирании и насилия над личностью, благородный защитникжертв общественной и политической несправедливости, - наш современник и будетвызывать отклик в сердцах еще многих и многих поколений читателей. Человечествоне забудет того, кто перед смертью, подводя итог своей деятельности, с полнымоснованием сказал: "Я в своих книгах, драмах, прозе и стихах заступался за малыхи несчастных, умолял могучих и неумолимых. Я восстановил в правах человека шута,лакея, каторжника и проститутку".

Путь Гюго к проповеди активного гуманизма был непростым. Ему пришлось преодолетьмногие предрассудки и заблуждения, порожденные средой и происхождением, преодолетьсоблазны тщеславия и славолюбия, чтобы стать совестью Франции, олицетворениемнеподкупности и несгибаемости перед лицом зла, устремленности к духовному возрождениючеловечества и его светлому будущему.

Виктор Мари Гюго родился 7 вантоза Х года Республики по революционному календарю(26 февраля 1802 года) в Безансоне, куда его отец Жозеф Леопольд Сижисбер Гюгобыл незадолго до того назначен командовать 20-й армейской полубригадой. Ко временирождения будущего писателя его родители (мать - урожденная Софи Франсуаз Требюше)были женаты пять лет, и у них уже было двое сыновей - Абель и Эжен. Шли последниегоды республиканского строя, "из-под Бонапарта уже проглядывал Наполеон", какскажет впоследствии Гюго, но до конкордата с папой и упрочения положения церквибыло далеко, и поэтому неудивительно, что новорожденный, по-видимому, не былокрещен и оставался таковым всю жизнь. Отца, выходца из лотарингских крестьян,выдвинувшегося во время революции по военной линии и дослужившегося при империидо генерала, это заботило мало, но мать, в роду которой были бретонские мореходыи судейские чиновники, привила сыну тот традиционный пиетет к церкви и монархии,который так громко заявил о себе у Гюго в начале его творческого пути. Вообщеже от отца Гюго передался жизненный напор, активность, от матери - чувствительность,мечтательность, не исключавшие известной рассудительности и хладнокровия. Вскорепосле рождения Виктора между его родителями начался разлад, приведший их к раздельнойжизни и к фактическим новым бракам (спутником Софи Гюго стал генерал ВикторЛагори, сподвижник знаменитого Моро, вставшего на пути Бонапарта к безраздельнойвласти).

Детство Гюго проходило то с отцом, то с матерью, то, с 1811 по 1814 год, впансионе, куда его определили по настоянию отца, дабы придать систематическийхарактер его обучению и ослабить материнское влияние. Кочевая жизнь началасьсразу с рождения. В конце 1802 года майор Гюго получает новое назначение, отсылаетжену в Париж, а сам вместе с детьми следует в Марсель, а затем на остров Эльбу.В феврале 1804 года г-жа Гюго забирает детей. Замешанный в этом же году в заговорКадудаля и Пишегрю, Лагори переходит на нелегальное положение и скрывается отполиции у своей подруги г-жи Гюго вплоть до декабря 1807 года, когда покидаетПариж. После его бегства г-жа Гюго, оставив старших сыновей пансионерами в парижскомКоллеж руаяль, отправляется вместе с Виктором в Италию, где ее муж, ставшийв 1803 году полковником, был назначен комендантом города Авеллино, близ Неаполя,в Неаполитанском королевстве, только что созданном Наполеоном для своего братаЖозефа. Супруги живут по-прежнему раздельно (Леопольд в Авеллино, Софи в Неаполе),а Виктор, воспользовавшись неожиданными каникулами, проводит время в необременительныхдомашних занятиях и прогулках на лоне дивной итальянской природы вместе с отцомили дядей капитаном Луи Гюго. В июле 1808 года полковник Гюго следует за ЖозефомБонапартом, посаженным на испанский трон, в Испанию, но уже в конце этого годаг-жа Гюго вместе с Виктором возвращается в Париж. Около двух лет они живут наулице Фельянтинок, во флигеле упраздненного во время революции монастыря фельянти-нок; это жилище привлекло г-жу Гюго своим садом и уединенностью, позволявшейпрятать Лагори, вернувшегося в Париж. Виктору было здесь хорошо: игры с братьямии с девочкой, дочерью друзей семьи Аделыо Фуше (будущей женой) чередовалисьс занятиями с бывшим аббатом Ларивьером и таинственным "крестным" Лагори.

В декабре 1810 года Лагори был арестован, и г-же Гюго пришлось снова отправитьсяв Испанию к мужу, теперь" уже генералу. Путь на этот раз занял три месяца: приходилосьделать длительные остановки, дороги были неспокойны, шла партизанская война.В Мадриде братьев Гюго помещают пансионерами в коллеж Сан Антонио Абад, и Викторувпервые приходится испытать на себе строгость школьного режима. От нового пребыванияв Испании остались знание испанского языка (единственный иностранный язык, которымвладел Гюго) и яркие впечатления, давшие пищу воображению будущего автора "Эрнани"и "Рюи Бласа".

Новая ссора родителей приводит к тому, что мать с Эженом и Виктором возвращаетсяв марте 1812 года в Париж, в дом на улице Фельянтинок, и обучение детей опятьпоручается Ларивьеру, от которого Виктор приобретает основательные знания латинскогоязыка и римской литературы. Вступление союзников во Францию, падение империи,реставрация совпадают с окончательным разрывом родителей Гюго, ускоренным казньюЛагори по приговору наполеоновского суда; пока длится бракоразводный процесс,детей передают отцу, и с 1815 по 1818 год они находятся в пансионе Кордье впарижском квартале Сен-Жермен-де-Пре (к матери они вернулись в 1818 году).

Ко времени пребывания в пансионе относятся первые поэтические опыты Гюго,поддержанные молодым преподавателем по фамилии Бискарра, который был старшесвоего ученика всего на семь лет.

Впоследствии Гюго назовет "глупостями" свои ранние, литературные опыты, относяначало своего творческого пути к 20-летнему возрасту, ко времени сочинения сборника"Оды". Первые шаги Гюго во многом несамостоятельны. Это стихотворные переводыримских поэтов Горация, Лукиана, Вергилия, элегии в манере французского классицистаДелиля, трагедии и комедии, берущие за образец аналогичные жанры XVII-XVIIIвеков. В них нет своеобразия, однако уже в 14 лет Гюго обнаруживает уверенноевладение александрийским стихом, умение находить для каждого произведения свойстиль литературной речи, способность искусно подбирать эпитеты. Юный поэт достаточночестолюбив и уже в 1816 году заявляет о своем желании сравниться с Шатобрианом,ведущим писателем Франции того времени: "Я хочу быть Шатобрианом или ничем".Первые его шаги на литературном поприще приносят ему успех: в 1817 году он удостаиваетсяпоощрительного отзыва Французской академии, в 1819 году награды Академии цветочныхигр в Тулузе. Эти успехи производят впечатление на отца Гюго, и он отказываетсяот желания видеть сына непременно студентом Политехнической школы, а затем ненастаивает на продолжении им занятий правом, начатых в 1818 и брошенных в 1821году.

По окончании коллежа Гюго живет с братьями у матери, поддерживающей его литературныенаклонности и помогающей своими советами делать первые шаги на избранном пути.В декабре 1819 года Гюго начинает выпускать журнал "Литературный консерватор"("Ле Консерватер литтерер"). Его название, взятое в подражание "Консерватору"Шатобриана, говорило как о политической, так и о литературной направленностииздания. Публикуемые здесь произведения свидетельствуют о роялистских, монархическихсимпатиях Гюго. В феврале 1820 года в журнале появляется ода "На смерть герцогаБеррийского", снискавшая начинающему поэту благоволение двора, что побудилоего к новым опытам в области официальной поэзии, вошедшим затем в первую книгустихов Гюго "Оды". На страницах "Литературного консерватора", который просуществовалдо марта 1821 года, Гюго выступает не только как поэт, но и как литературный,театральный и художественный критик, а также романист (первая редакция романа"Бюг Жаргаль", июнь 1820 года). Молодой поэт завязывает литературные знакомства,становится вхож во влиятельные салоны, в частности в салон Эмиля Дешана, гдемного говорят о новом литературном течении - романтизме.

В это же время Гюго охвачен сильным чувством к Адели Фуше, дочери старых друзейего семьи, но браку противятся как мать Гюго, которая не может забыть участияотца Адели, по долгу службы, в процессе Лагори, так и семья Фуше, с точки зрениякоторой у молодого человека нет прочного положения в обществе. После смертиматери (в июне 1821 года), причинившей Гюго большое горе, и назначения ему ежемесячнойпенсии от двора в 1000 франков по выходе в свет в июне 1822 года книги "Оды"препятствий к женитьбе не стало и 12 октября 1822 года состоялось его бракосочетаниев парижской церкви Сен-Сюльпис.

Книга "Оды" (полное название - "Оды и Различные стихотворения") принесла Гюгокоролевскую пенсию, но отнюдь не общественное признание. Даже роялистская прессахранила долгое время молчание в связи с выходом сборника: настолько неубедительныи внутренне холодны были славословия династии Бурбонов, к которым сводится содержаниебольшинства од (в книге, кроме политической, были представлены историческаяи личная темы, а также размышления о поэзии и - дань моде! - фантастика). Стихотворениясборника проникнуты неприятием просветительской философии XVIII века и подготовленнойею революции, в них воспевается контрреволюционное Вандейское движение, в резкоотрицательном свете дается фигура Наполеона ("Он лишь палач, он не герой").Подобно остальным реакционным романтикам, Гюго здесь прославляет и идеализируетсредневековье, дореволюционную феодальную Францию (стихотворение "Траурная перевязь").

К литературным дебютам Гюго относятся и два его ранних романа - "Бюг Жаргаль"(1820) и "Ган Исландец" (1823). Роман - "Бюг Жаргаль" впервые был опубликованв журнале "Литературный консерватор" в 1820 году, а в 1826 году выпущен отдельнымизданием в переработанном виде. В нем проявились как роялистские, так и гуманистическиесимпатии молодого писателя. Действие романа происходит в 1791 году на островеСан-Доминго, бывшем в то время французской колонией. Здесь вспыхивает восстаниечернокожих, во главе которого стоят кровожадный и вероломный Жан Биассу и благородный,великодушный Бюг Жаргаль, невольник королевской крови. Бюг Жаргаль любит дочьсвоего господина, но приносит себя в жертву, спасая ее жениха Леопольда д'Овернье.Роман насыщен различными невероятными ситуациями и ужасами в духе "готического"романа, в нем дает о себе знать отрицательное отношение юного Гюго к французскойреволюции, однако ощутимы и его симпатии к угнетенным неграм, сочувствие к ихстраданиям. Интересен в романе и образ слуги Леопольда Габибры как первая наметкапроходящего через творчество Гюго образа урода (Ган в " Гане Исландце", Квазимодов "Соборе Парижской Богоматери", Гуинплен в "Человеке, который смеется"); правда,в отличие от последующих модификаций образа Габибра уродлив не только внешне,но и внутренне; это закоренелый злодей, ненавидящий своего хозяина и стремящийсяубить его.

Следующий ранний роман Гюго "Ган Исландец" был написан в духе самой "неистовой"романтической фантастики. Намеченная уже в "Одах" (стихотворения "Летучая мышь"и "Кошмар") фантастическая струя творчества Гюго находит в романе наиболее полноевыражение. В "Гане Исландце" Гюго продолжает линию, начатую во Франции ШарлемНодье в таких его произведениях, как "Жан Сбогар" (1818) и "Смарра" (1821),который перенес на французскую почву приемы английского черного", "готического"романа Мэтьюрина, Льюиса и А. Радклиф. Однако Гюго пошел гораздо дальше Нодьев освоении нового жанра и создал настоящий "роман ужасов". Действие "Гана Исландца"происходит в конце XVII столетия в Норвегии, которая принадлежала тогда Дании,и связано с происшедшим в это время восстанием рудокопов, но историзм романавесьма условен, ибо едва ли не главное, что интересует Гюго, - это нагромождениеразличных кошмаров, связанных с личностью чудовищного разбойника, кровопийцыГана. Впоследствии Гюго скажет об этом романе, что в нем "только любовь молодогочеловека прочувствована, а вытекает из наблюдений только любовь девушки". Темне менее роман имел успех у современников, удостоился одобрительного отзываНодье и был издан на английском языке с гравюрами знаменитого Крукшенка.

В середине 1820-х годов в творческом развитии Гюго происходит перелом, вызванныйнарастанием общественной борьбы против монархии Бурбонов. Гюго пересматриваетсвои взгляды, отказывается от монархических иллюзий и переходит в оппозиционный,либерально-демократический лагерь, В 1826 году он возглавляет кружок прогрессивнонастроенных романтиков "Сенакль", объединяющий Сент-Бева, Мюссе, Мериме, Дюмаотцаи других начинающих прозаиков и поэтов. Происходит идейное и творческое становлениеГюго - об этом он замечательно скажет в предисловии к переизданию в 1853 годусвоих "Од", дополненных "Балладами": "Из всех лестниц, ведущих из мрака к свету",самая достойнейшая и самая трудная для восхождения - эта следующая: родитьсяаристократом и роялистом и стать демократом. Подняться из лавочки во дворец- это редко и прекрасно; подняться от заблуждений к истине - это еще реже иеще прекрасней".

Творчество Гюго становится необычайно продуктивным и многообразным. Он выступаетс расширенным изданием своего первого сборника стихотворений ("Оды и баллады"издания 1826 и 1828 годов); с новаторским по форме и содержанию поэтическимсборником "Восточные мотивы" (1829), публикует повесть "Последний день приговоренногок смерти" (1829), создает драмы "Кромвель" (1827), "Марион Делорм" (1829), "Эрнани"(1830).

Сборник "Восточные мотивы", куда вошли стихотворения 1825-1828 годов, буквальноошеломил читателей своей новизной. Уже в предисловии к нему Гюго дерзко заявило праве поэта на полную свободу, на независимость его от каких-либо догм илистеснительных регламентации: "Пространство и время принадлежит поэту. Пустьпоэт идет, куда он хочет, делает то, что ему нравится. Это закон. Пусть он веритв бога или богов или ни во что не верит... пусть он пишет в стихах или прозе,пусть он идет на Юг, Север, Запад или Восток..." Право поэта иметь свою точкузрения, свое видение мира, а читателя - следовать им. Гюго-поэт решительно порываетс вековыми традициями французского стихосложения, революционизирует форму стиха,его размер (стихотворение "Джинны"), последовательно проводит принцип музыкальности.Содержание "Восточных мотивов" отдавало заметную дань традиционному романтическомулюбованию восточной экзотикой, хотя в своей поэтической палитре Гюго нашел длянее совершенно новые, свежие краски; однако не в меньшей степени лицо сборникаопределяли стихотворения, выражавшие сочувствие национально-освободительнойборьбе греков против турок. Поэт прославляет греческих патриотов ("Наварин","Головы в серале", "Канари"), клеймит зверства турецких угнетателей ("Взятыйгород", "Дитя"), призывает оказать помощь греческому народу в его борьбе ("Энтузиазм").Все это сообщало его поэзии гражданственную, демократическую направленность,которой не было в его технически совершенных, но внутренне холодных одах и балладах.

Обозначив своими "Восточными мотивами" окончательную победу романтизма вофранцузской поэзии, Гюго устремляется на штурм последнего оплота литературногоклассицизма - драматургии. Здесь позиции поклонников старины были особенно прочными,поскольку они апеллировали к великой традиции французского национального театраКорнеля, Расина, Мольера, Вольтера, хотя традиция эта давно выродилась и измельчала.Французская драматургия переживала серьезнейший кризис, и великий трагик французскоготеатра Тальма имел все основания пожаловаться Гюго во время их встречи в 1826году на то, что ему нечего играть. Развивая свою точку зрения на трагедию, Тальмауслышал в ответ от Гюго: "Именно то, что вы хотите сыграть, я хочу написать".

Появившаяся в 1827 году драма в прозе "Кромвель" на сюжет из истории английскойреволюции XVII века была первой попыткой утвердить романтизм на французскойсцене, Попытка эта оказалась неудачной, драма получилась растянутой и несценичной,но в историю литературы она вошла благодаря авторскому предисловию к ней, котороестало манифестом демократически настроенных французских романтиков. Это программныйдокумент, в котором выражена эстетическая позиция Гюго, которой он, в общем,придерживался до конца жизни.

Гюго начинает свое предисловие с изложения собственной концепции истории литературыв зависимости от истории общества. Первая большая эпоха в истории цивилизации,согласно Гюго, - это первобытная эпоха, когда человек впервые в своем сознанииотделяет себя от вселенной, начинает понимать, как она прекрасна, и благодариттворца, создавшего ее. Свой восторг перед мирозданием человек выражает в лирическойпоэзии, господствующем жанре первобытной эпохи. Высочайшим образцом этого жанраГюго называет Библию, Ветхий Завет. Своеобразие второй эпохи, античной, Гюговидит в том, что в это время человек начинает творить историю, создает общество,осознает себя через связи с другими людьми. Поэтому в античную эпоху ведущимвидом литературы становится, эпос, повествовательный род литературы, выдвинувшийсвоего величайшего представителя Гомера. Эпический, характер носит в античнуюэпоху, согласно Гюго, и драма, достигающая в это время высокого уровня развития.

Со средневековья начинается, говорит Гюго, новая эпоха, стоящая под знакомнового миросозерцания - христианства, которое видит в человеке постоянную борьбудвух начал, земного и небесного, тленного и бессмертного, животного и божественного.Человек как бы состоит из двух существ: "одно - бренное, другое - бессмертное,одно - плотское, другое - бесплотное, одно - скованное вожделениями, потребностямии страстями, другое - взлетающее на крыльях восторга и мечты". Борьба этих двухначал человеческой души драматична по самому своему существу: "...что такоедрама, как не это ежедневное противоречие, ежеминутная борьба двух враждующихначал, всегда противостоящих друг другу в жизни и оспаривающих друг у другачеловека, с колыбели до могилы?" Поэтому третьему периоду в истории человечествасоответствует литературный род драмы, а величайшим поэтом этой эпохи являетсяШекспир.

При всей субъективности и спорности этой историко-литературной концепции онаинтересна прежде всего тем, что Гюго пытался обусловить развитие литературныхродов исторически. Далее, для понимания творческих принципов Гюго весьма существеннадаваемая им характеристика литературы новой эпохи. По мнению Гюго, поэзия новоговремени отражает правду жизни: "Лирика воспевает вечность, эпопея прославляетисторию, драма рисует жизнь; характер первобытной поэзии - наивность, античной- простота, новой - истина".

Все существующее в природе и в обществе может быть отражено в искусстве. Искусствоничем не должно себя ограничивать, по самому своему существу оно должно бытьправдиво. Однако это требование правды в искусстве у Гюго было довольно условным,характерным для писателя-романтика. Провозглашая, с одной стороны, что драма- это зеркало, отражающее жизнь, он настаивает на особом характере этого зеркала;надо, говорит Гюго, чтобы оно "собирало, сгущало бы световые лучи, из отблескаделало свет, из света - пламя!" Правда жизни подлежит сильному преображению,преувеличению в воображении художника.

Поэтому требование правды сочетается у Гюго с требованием полной свободы творчества,причем гений художника, его вдохновение, его субъективная правда для Гюго едвали не выше правды объективной: "Поэт должен советоваться... с природой, истинойи своим вдохновением, которое также есть истина и природа". Воображение художникапризвано романтизировать действительность, за ее будничной оболочкой показатьизвечную схватку двух полярных, начал добра и зла.

Отсюда вытекает другое положение: сгущая, усиливая, преображая действительность,художник показывает не обыкновенное, а исключительное, рисует крайности, контрасты.Только так он сможет выявить животное и божественное начала, заключенные в человеке.

Этот призыв изображать крайности является одним из краеугольных камней эстетикиГюго. В своем творчестве Гюго постоянно прибегает к контрасту, к преувеличению,к гротескному сопоставлению безобразного и прекрасного, смешного и трагического.

Существенным положением "романтического манифеста", как часто называют предисловиек "Кромвелю", является требование местного колорита, couleur locale. Упрекаяклассицистов за то, что они изображают своих героев вне эпохи и вне национальнойсреды, Гюго требует передачи конкретного своеобразия того или иного времени,или народа. Он придавал огромное значение исторической детали - особенностямязыка, одежды, обстановки, хотя в его творчестве, надо сказать, правдоподобие"местного колорита" иногда вступало в противоречие с неправдоподобием тех моральныхуроков, которые он стремился извлечь из истории; "правда - справедливость" быладля Гюго выше исторической правды.

Наконец, поскольку предисловие Гюго было написано к пьесе и направлено противклассицистов, то много внимания он уделяет знаменитым трем единствам классицистическоготеатра. Единство времени и единство места Гюго требует упразднить, как совершенноискусственные и неправдоподобные для современного зрителя. Единство действия,согласно Гюго, должно быть сохранено, ибо зрителю трудно сконцентрироватьсяболее чем на одной линии действия.

Принципы, сформулированные Гюго в его "романтическом манифесте", нашли своепрактическое воплощение прежде всего в его драматургии, хотя ими в значительнойстепени обусловливается характер всего его творчества.

После неудачной попытки с "Кромвелем" Гюго пытается взять реванш новой, стихотворнойдрамой "Марион Делорм" (1829). Пьеса могла бы иметь успех благодаря остротесюжета, неожиданности его поворотов, красочной эффектности главных героев, но,несмотря на свой исторический сюжет, была запрещена к постановке цензурой, усмотревшейв образе безвольного короля Людовика XIII, руководимого жестоким кардиналомРишелье, черты правившего короля Карла X, подпавшего под безраздельное влияниереакционного министерства. В центре пьесы образ куртизанки Марион Делорм, которуюсила любви к незаконнорожденному Дидье нравственно возвышает и перерождает,делает способной на беззаветную преданность и любовь.

В ответ на запрещение "Марион Делорм" Гюго за короткий срок пишет драму "Эрнани",премьера которой 25 февраля 1830 года, как и последующие представления, проходилав обстановке жарких схваток между поклонниками романтизма и адептами классицизма.Эта "битва" завершилась победой Гюго и утверждением во французском театре романтическойдрамы!

Появившаяся на сцене в канун Июльской революции драма "Эрнани" была проникнутаантимонархическими, свободолюбивыми настроениями. Ее героем является благородныйразбойник Эрнани, объявленный испанским королем Дон Карлосом вне закона. Эточеловек небывалого благородства, верный своему слову, даже если это ведет егок гибели. Современниками Гюго образ Эрнани воспринимался как олицетворение бунтарства,вольнолюбивой непокорности власти. Впоследствии Гюго скажет по поводу своейдрамы: "...литературная свобода - дочь свободы политической".

Канун революции сказывается в творчестве Гюго не только ростом политическойсознательности, но и пробуждением гуманистических настроений. В феврале 1829года он публикует повесть "Последний день приговоренного к смерти" - свое первоепрозаическое произведение о современности. Вместе с тем это и первое выступлениеГюго против смертной казни, борьбе с которой он посвятил всю свою жизнь. Протестпротив смертной казни как преступления против человечности возник у Гюго непод воздействием умозрительных филантропических доктрин, хотя он был знакомсо взглядами знаменитого итальянского юриста Беккариа по этому вопросу, а врезультате впечатлений от ряда публичных казней, на которых ему довелось присутствовать.Юношей Гюго видел, как везли на казнь Лувеля, убийцу наследника французскогопрестола герцога Беррийского. Несмотря на то, что Гюго в это время был ревностнымприверженцем монархии Бурбонов, ничего, кроме жалости и сострадания к Лувелю,он не почувствовал. В другой раз, несколько лет спустя, Гюго наблюдал казньотцеубийцы Жана Мартена; он не смог вынести зрелища до конца. Еще более потряслаего третья казнь, казнь старика. Пораженный внезапно открывшейся ему произвольностьюправа одного человека лишать жизни другого, Гюго пишет свой "Последний деньприговоренного к смерти".

Единственный довод этой обвинительной речи против смертной казни - несоизмеримостьмук, испытываемых осужденными в ожидании исполнения приговора, с любым преступлением.Не случайно в своей повести Гюго обходит вопрос о том, какова была вина осужденного.Повесть написана в форме дневника героя, из которого, как уверяет издатель (т.е. автор), была утрачена страница с его биографией. История преступления Гюгоне интересует, все его внимание сосредоточено на мучительных переживаниях человека,ждущего исполнения вынесенного ему смертного приговора. Форма дневника предоставилаГюго большие возможности эмоционального воздействия на читателя, хотя местами(там, где герой описывал свое состояние по пути на казнь и на эшафот) становиласьчисто условной и разрушающей иллюзию правдоподобия. Напечатанная первым изданиеманонимно, повесть имела большой общественный резонанс и свидетельствовала ополном переходе Гюго на передовые общественные позиции.

Июльская революция 1830 года, свергнувшая монархию Бурбонов, нашла в Гюгогорячего сторонника. Памяти героев, погибших на баррикадах, прославленных участниковреволюции он посвящает поэму "К молодой Франции" (1830), стихотворение "Гимн"(1831). Несомненно также, что и в первом значительном романе Гюго "Собор ПарижскойБогоматери", начатом в июле 1830 и "законченном в феврале 1831 года, также нашлаотражение атмосфера общественного подъема, вызванного революцией. Жена ГюгоАдель писала в этой связи в своих воспоминаниях: "Великие политические событияне могут не оставлять глубокого следа в чуткой душе поэта. Виктор Гюго, толькоЧто поднявший восстание и воздвигший свои баррикады в театре, понял теперь лучше,чем когда-либо, что все проявления прогресса тесно связаны между собой, что,оставаясь последовательным, он должен принять и в политике то, чего добивалсяв литературе". Еще в большей степени, чем в драмах, в "Соборе Парижской Богоматери"нашли воплощение принципы передовой литературы, сформулированные в предисловиик "Кромвелю". Начатый под гром революционных событий, роман Гюго окончательнозакрепил победу демократического романтизма во французской литературе.

Как и в, драмах Гюго обращается в "Соборе Парижской Богоматери" к истории;на этот раз его внимание привлекло позднее французское средневековье, Парижконца XV века. Интерес романтиков к средним векам во многом возник как реакцияна классицистическую сосредоточенность на античности. Свою роль здесь игралои желание преодолеть пренебрежительное отношение к средневековью, распространившеесяблагодаря писателям-просветителям XVIII века, для которых это время было царствоммрака и невежества, бесполезным в истории поступательного развития человечества.И, наконец, едва ли не главным образом, средние века привлекали романтиков своейнеобычностью, как противоположность прозе буржуазной жизни, тусклому обыденномусуществованию. Здесь можно было встретиться, считали романтики, с цельными,большими характерами, сильными страстями, подвигами и мученичеством во имя убеждений.Все это воспринималось еще в ореоле некоей таинственности, связанной с недостаточнойизученностью средних веков, которая восполнялась обращением к народным преданиями легендам, имевшим для писателей-романтиков особое значение. Впоследствии впредисловии к собранию своих исторических поэм "Легенда веков" Гюго парадоксальнозаявит, что легенда должна быть уравнена в правах с историей: "Род человеческийможет быть рассмотрен с двух точек зрения: с исторической и легендарной. Втораяне менее правдива, чем первая. Первая не менее гадательна, чем вторая". Средневековьеи предстает в романе Гюго в виде истории-легенды на фоне мастерски воссозданногоисторического колорита.

Основу, сердцевину этой легенды составляет в общем неизменный для всего творческогопути зрелого Гюго взгляд на исторический процесс как на вечное противоборстводвух мировых начал - добра и зла, милосердия и жестокости, сострадания и нетерпимости,чувства и рассудка. Поле этой битвы в разные эпохи и привлекает внимание Гюгов неизмеримо большей степени, чем анализ конкретной исторической ситуации. Отсюдаизвестный надысторизм, символичность героев Гюго, вневременной характер егопсихологизма. Гюго и сам откровенно признавался в том, что история как таковаяне интересовала его в романе: "У книги нет никаких притязаний на историю, развечто на описание с известным знанием и известным тщанием, но лишь обзорно и урывками,состояния нравов, верований, законов, искусств, наконец, цивилизации в пятнадцатомвеке. Впрочем, это в книге не главное. Если у нее и есть одно достоинство, тооно в том, что она - произведение, созданное воображением, причудой и фантазией".

Известно, что для описаний собора и Парижа в XV веке, изображения нравов эпохиГюго изучил немалый исторический материал и позволил себе блеснуть его знанием,как делал это и в других своих романах. Исследователи средневековья придирчивопроверили "документацию" Гюго и не смогли найти в ней сколько-нибудь серьезныхпогрешностей, несмотря на то, что писатель не всегда черпал свои сведения изпервоисточников. Корифей романтической историографии Мишле высоко отзывалсяо воссоздании картин прошлого у Гюго.

И тем не менее основное в книге, если пользоваться терминологией Гюго, это"причуда и фантазия", т. е. то, что целиком было создано его воображением ивесьма в малой степени может быть связано с историей. Широчайшую популярностьроману обеспечивают поставленные в нем вечные этические проблемы и вымышленныеперсонажи первого плана, давно уже перешедшие (прежде всего Квазимодо) в разрядлитературных типов.

Роман построен по драматургическому принципу, использованному Гюго в драмах"Эрнани", "Марион Делорм", "Рюи Блас": трое мужчин добиваются любви одной женщины;цыганку Эсмеральду любят архидиакон Собора Парижской Богоматери Клод Фролло,звонарь собора горбун Квазимодо и поэт Пьер Гренгуар, хотя основное соперничествовозникает между Фролло и Квазимодо. В то же время цыганка отдает свое чувствокрасивому, но пустому дворянчику Фебу де Шатоперу.

С присущей ему склонностью к антитезам Гюго показывает различное воздействиелюбви на души Фролло и его воспитанника Квазимодо. Озлобленного на весь мир,ожесточившегося урода Квазимодо любовь преображает, пробуждая в нем доброе,человеческое начало. В Клоде Фролло любовь, напротив, будит зверя. Противопоставлениеэтих двух персонажей и определяет идейное звучание романа. По замыслу Гюго,они воплощают два основных человеческих типа.

Священнослужитель Клод, аскет и ученый-алхимик, олицетворяет холодный рационалистическийум, торжествующий над всеми человеческими чувствами, радостями, привязанностями.Этот ум, берущий верх над сердцем, недоступный жалости и состраданию, являетсядля Гюго злой силой. Средоточие противостоящего ей доброго начала в романе -испытывающее потребность в любви сердце Квазимодо. И Квазимодо, и проявившаяк нему сострадание Эсмеральда являются полными антиподами Клода Фролло, посколькув своих поступках руководствуются зовом сердца, неосознанным стремлением к любвии добру. Даже этот стихийный порыв делает их неизмеримо выше искусившегр свойум всеми соблазнами средневековой учености Клода Фролло. Если в Клоде влечениек Эсмеральде пробуждает лишь чувственное начало, приводит его к преступлениюи гибели, воспринимаемой как возмездие за совершенное им зло, то любовь Квазимодостановится решающей для его духовного пробуждения и развития; гибель Квазимодов финале романа в отличие от гибели Клода воспринимается как своего рода апофеоз:это преодоление уродства телесного и торжество красоты духа.

Таким образом, источник драмы в романе (а Гюго называл "Собор Парижской Богоматери""драматическим романом") кроется в столкновении отвлеченных идей, положенных'в основу его персонажей: уродство и доброта Квазимодо, аскетизм и чувственностьФролло, красота и ничтожество Феба. Судьбы персонажей "Собора" направляютсяроком, о котором заявляется в самом начале произведения, однако в отличие отнеясного романтического фатума, тяготевшего над героями "Эрнани" и "Марион Делорм",здесь рок символизируется и персонифицируется в образе Собора, к которому такили иначе сходятся все нити действия. Можно считать, что Собор символизируетроль церкви и шире: догматическое миросозерцание - в средние века; это миросозерцаниеподчиняет себе человека так же, как Собор поглощает судьбы отдельных действующихлиц. Тем самым Гюго передает одну из характерных черт эпохи, в которую разворачиваетсядействие романа.

В то же время на примере судьбы Клода Фролло Гюго стремится показать несостоятельностьцерковного догматизма и аскетизма, их неминуемый крах в преддверии Возрождения,каким для Франции был конец XV века, изображенный в "Соборе".

Поэтому нельзя сказать, что роман Гюго лишен внутреннего историзма, что онограничивается передачей внешнего, хотя и мастерски воссозданного историческогоколорита. Некоторые существенные конфликты эпохи, некоторые типические ее характеры(прежде всего король Людовик XI) изображены им в полном соответствии с историческойистиной.

Успех романа у современников и у последующих поколений был во многом обусловленего необычайной пластичностью, живописностью. Не отличаясь глубиной психологическогоанализа, "Собор" впечатлял эффектностью противопоставления персонажей, красочностьюописаний, мелодраматизмом ситуаций. Несмотря на сдержанность или враждебностьпрессы, книга была восторженно встречена читателями.

1831 год обозначает начало нового периода в жизненном и творческом пути Гюго.Писатель многого достиг - им одержаны внушительные победы в области лирическойпоэзии, драматургии, прозы. Произошел весьма заметный сдвиг влево в его политическихубеждениях. Можно сказать, что его литературная молодость окончилась. В этоже время дает трещину семейная жизнь Гюго: его жена Адель увлекается начинающимлитератором Сент-Бевом, после чего отношения супругов Гюго становятся чистономинальными; в 1833 году поэт сближается с актрисой Жюльеттой Друэ, и она остаетсяспутницей его жизни вплоть до своей кончины в 1883 году. Ради Гюго Друэ оставляетсцену и живет в уединении, занимаясь перепиской рукописей поэта. Свое убежищеона покидает только для совместных летних путешествий - в Бретань (1834), Пикардиюи Нормандию (1835), Бретань и Нормандию (1836), Бельгию (1837), Шампань (1838),по берегам Рейна, Роны и в Швейцарию (1839-1840), в Пиренеи и Испанию (1843).Эти путешествия расширили кругозор Гюго, обогатили его новыми впечатлениями.Гюго делает многочисленные зарисовки (он был превосходным рисовальщиком) пейзажей,памятников архитектуры и старины. Письма к жене и друзьям свидетельствуют оболее углубленном, философском взгляде на мир, что вскоре проявилось и в еготворчестве. Творческая продукция Гюго в 1830-х годах весьма обильна. Преждевсего это четыре сборника стихотворений - "Осенние листья" (1831), "Песни сумерек"(1835), "Внутренние голоса" (1837), "Лучи и тени" (1840); затем драма в стихах"Король забавляется" (1832) и три драмы в прозе - "Лукреция Борджиа" (1833),"Мария Тюдор" (1833), "Анджело, тиран Падуанский" (1835). После некоторого перерыва- новая драма в стихах "Рюи Блас" (1838). Кроме того, в марте 1834 года Гюгообъединил статьи и этюды в сборник "Литературная и философская смесь", а в октябретого же года сначала в журнале, затем отдельным изданием он публикует повесть"Клод Ге". Наконец, Гюго намеревается издать письма о двух своих путешествияхв Германию, которые составят книгу "Рейн" (1842).

Все эти произведения характеризуются возросшей творческой зрелостью писателя,что было отмечено Сент-Бевом уже в связи с выходом в свет сборника "Осенниелистья". Сент-Бев писал, что "новой у поэта является скорее суть, чем манера".Лирика Гюго приобретает более личный, более углубленный характер. В ней меньшебьющего на внешний эффект, нет тяготения к экзотике далеких стран или эпох.Исчезает идеализация средневековья, католицизма. Увлечение готическим искусствомуступает место интересу к Возрождению, к поэзии Плеяды. Как бы вослед некоторымиз участников этого своеобразнейшего объединения во французской поэзии XVI века,уходившим в свой внутренний мир от потрясений гражданских междоусобиц, Гюгов предисловии к сборнику "Осенние листья" заявляет о своем желании основноеместо уделить в нем стихотворениям "безмятежным и мирным", воспевающим радостисемейной жизни, домашнего очага, самосозерцания. Стихотворения политическогохарактера, говорит Гюго, войдут в другой сборник, уже подготовленный к изданию(им стал сборник "Песни сумерек"). Однако о своей верности свободолюбивым идеямГюго считает нужным сказать и в предисловии к "Осенним листьям", и в ряде включенныхв сборник стихотворений. Так, в заключающем "Осенние листья" стихотворении подномером XL поэт отрекается от монархических иллюзий юности и свидетельствуетсвою верность единственному культу - "святой отчизны и святой свободы". С воодушевлениемговорит он о своей солидарности с народами Европы, изнывающими под игом тирании,о готовности отдать им "медную струну своей лиры".

В следующем сборнике - "Песни сумерек" - доминирует чувство тревоги, беспокойства.Источник этой тревоги в новой большой страсти, охватившей душу поэта, в отходеcnv религии, разочаровании результатами революции 1830 года, не принесшей народусвободы и благоденствия. В смятении поэт устремляет свой взор в будущее, пытаясьугадать, чем закончатся сумерки-мраком отчаяния или зарей надежды ("Прелюдия").Воспевая народ, сбросивший реакционный режим Реставрации, в стихотворениях "Гимн"и "Писано после июля 1830 года", Гюго в то же время отдает дань бонапартистскимиллюзиям: бесславному режиму Луи Филиппа он противопоставляет величие Империи("Ода Колонне", "Наполеон II").

Сборник "Внутренние голоса" относится к числу наивысших достижений поэта.Созерцательность "Осенних листьев" и сатирические интонации "Песен сумерек"сливаются здесь в одно целое. Гюго осознает, что борьба за свободу и цивилизацию- такова миссия поэта в обществе; он сам должен показывать своим современникампуть к лучшему будущему. В любовных стихотворениях Гюго является певцом земногои в то же время одухотворенного чувства, основанного на внутренней общностии взаимопонимании.

Продолжая линию трех предыдущих сборников, в новом сборнике "Лучи и тени"Гюго разрабатывает такие постоянные темы своей лирики, как детство, любовь,природа. Ребенок для поэта не только воплощение невинной прелести, но и вечнойтайны жизни. Любовь же - побудительная сила всякой человеческой деятельности("Тысяча дорог, цель одна").

Природа, то прекрасная и величественная, то страшная и неумолимая, находитсяв таинственном соответствии с душевным состоянием поэта: то он сам проецируетна нее свои чувства и переживания ("Oceano nox"), то, напротив, зрелище внешнегомира внушает ему определенное настроение ("Печаль Олимпио"). С новой силой звучитв сборнике "Лучи и тени" тема назначения поэта; по мысли Гюго, поэт-это пророк,путеводная звезда человечества ("Функция поэтам). Его не может оставить равнодушнымзрелище человеческих страданий и нищеты ("Взгляд, брошенный в окно мансарды"и "Fiat Voluntas"), обездоленного и беспризорного детства ("Встреча"). В тоже время в Сборнике и философские размышления о смерти ("На кладбище в..."),о судьбе ("Индийский колодец") и т. п.

В 1830-е годы Гюго испытывает заметное воздействие идей утопического cоциализма,распространявшихся в это время во Франции учениками и последователями Сен-Симона.Под их влиянием в творчестве Гюго все сильнее начинает звучать социальная тема.В письме от 1 июня 1834 года издателю журнала "Обозрение социального прогресса"Ж. Лешевалье Гюго писал, что пришло время поставить решение вопросов социальныхвпереди вопросов политических, и выражал готовность содействовать этому. Еслив конце 20-х годов интерес писателя к судьбе жертв буржуазной законности в известнойстепени объяснялся и романтическим тяготением к необычному, то теперь он становитсясознательным защитником обездоленных, будучи убежден в том, что истоки преступленийзаключены в социальных условиях. Разделяя с сенсимонистами иллюзию об эффективностиморальной проповеди, обращенной к правящим классам, Гюго призывает их обратитьвнимание на судьбу обездоленных, стремится пробудить в них чувство милосердияради решения социальных конфликтов. Его по-прежнему волнует вопрос смертнойказни, судьба заключенных. За посещением парижской тюрьмы Бисетр в 1827 годуследуют посещения каторги в Бресте в 1834 году и в Тулоне в 1839 году. Чувствосострадания к изгоям буржуазного общества вызвало к жизни повесть Гюго "КлодГе" (1834), тематически примыкающую к "Последнему дню приговоренного к смерти".

Замысел повести относится к 1832 году, когда писатель прочитал в "Судебнойгазете" о процессе рабочего Клода Ге, убившего тюремного надзирателя и приговоренногок смертной казни. Однако написана повесть была лишь в июле 1834 года после второговосстания лионских ткачей в апреле этого года. Восстание лионских ткачей и другиевыступления рабочего класса, не удовлетворенного результатами Июльской революции,со всей силой выдвинули перед французским обществом проблему положения пролетариата.Откликаясь на вопросы, поставленные самой жизнью, Гюго сделал героем своей повестирабочего, выражающего протест против социальной несправедливости. История КлодаГе предваряет историю Жана Вальжана в будущем романе "Отверженные". Ге попалв тюрьму за кражу хлеба для голодающей подруги и ребенка; в тюрьме он убиваетнадзирателя, который всячески глумился над ним и унижал его человеческое достоинство.Повесть ставит вопрос об антигуманном характере буржуазного общества, толкающегобедняка на преступления; особо заостряет внимание автор на вреде, приносимомофициальным правосудием; ни в коей мере не исправляя преступников, оно являетсяорудием социальной мести. Знаменательно, что и сам герой повести отдает себеотчет, какую роль играет несправедливое общественное устройство в его судьбе,и предстает перед судом, исполненный сознания своей невиновности: "Я вор и убийца:я украл и убил. Но почему я украл? Почему я убил? Поставьте оба эти вопросанаряду с другими, господа присяжные". Отвлеченно-романтический протест противсмертной казни в "Последнем дне приговоренного к смерти" сменяется в "КлодеГе" пониманием антинародной направленности существующего общественного устройства.В соответствии с этим повествование отличается сдержанностью, реалистичностью,хотя свойственная Гюго патетика дает о себе знать и здесь, являясь постояннойчертой его авторского стиля.

Надо сказать, что Гюго не проявил последовательности в своих демократическихубеждениях в 1830-1840-х годах. Временный спад освободительного движения лишаетего правильных политических ориентиров и примиряет с Июльской монархией, осыпающейего официальными почестями (титул графа, звание пэра, членство во Французскойакадемии). Последний раз бунтарские оппозиционные мотивы в полную меру зазвучатв таком произведении этого периода, как драма в стихах "Рюи Блас" (1 38), являющаясявысшей точкой достижений Гюго-драматурга (сам поэт назвал ее "Монбланом" своеготеатра).

Пьеса была создана в предельно краткий срок - с 5 июля по 11 августа 1838года, но, как обычно у Гюго, этому предшествовал длительный период изученияисточников и предварительной разработки темы. По утверждению поэта, замыселпьесы возник под воздействием эпизода из "Исповеди" Жан-Жака Руссо, в которомрассказывается о том, как, будучи лакеем в Турине, тот полюбил внучку графаГувона. Авторитетный исследователь творчества Гюго Жан Батист Баррер указываетна то, что с еще большим основанием можно было указать на роман Леона де Вайи"Анжелика Кауфман", вышедший в свет в марте 1838 года; в нем шла речь о местиизвестного английского живописца XVIII века Джошуа Рейнольдса (в романе выведенпод именем Шелтона) своей немецкой коллеге Анжелике Кауфман: отвергнутый Анжеликой,он подстроил ее брак с самозваным графом Горном, который в действительностибыл слугой. Среди других примеров можно назвать использование темы "Смешныхжеманниц" Мольера. Однако Гюго, как обычно, максимально парадоксально заостряетситуацию (лакей, влюбленный в королеву), и действие разворачивается в Испании1695 года.

"Рюи Блас" образует как бы вторую створку диптиха из истории Габсбургскойдинастии в Испании: если "Эрнани" относится к ее славному началу, то. "Рюи Блас"являет кар" тину ее упадочного конца. Для создания достоверной картины историческогопрошлого Гюго тщательно проштудировал такие сочинения французских авторов* как"Реляция о путешествии в Испанию" г-жи д'Онуа (1691), "Нынешнее состояние Испании"аббата де Вейрака (1718). Эпизод появления дона Цезаря де Басана из Каминнойтрубы взят им из мемуаров писательницы XVIII века г-жи де Креки, где говоритсяо подобном появлении знаменитого разбойника Картуша в доме г-жи де Бофремон.В обращении с историческим материалом Гюго был довольно свободен; если атмосферадвора испанского короля Карла II передана им достаточно верно, то в ряде случаевон допускает немалые отступления от исторических данных: так, второй жене КарлаII Марии Нейбургской в пьесе приданы нежные, меланхолические черты первой жены,Марии Луизы Орлеанской. Главным для Гюго было столкнуть кастовый дух в его крайнемпроявлении, какое могло породить дегенерирующее испанское феодальное общество,с чувством всепобеждающей любви. Характеризуя сюжет пьесы, в предисловии к нейГюго говорит, что речь в ней идет о "мужчине, любящем женщину". В эти словавложен особый смысл: и лакей, и королева прежде всего люди; любовь уравниваетих, отменяет, делает призрачными их социальные различия.

Структура произведения в соответствии с принципами, выдвинутыми еще в предисловиик "Кромвелю", строится на антитезах: здесь сопоставляется трагическое и комическое(Рюи Блас и дон Цезарь), возвышенное и низкое (Рюи Блас и дон Саллюстий), .презираемоеи вознесенное на вершину могущества (Рюи Блас и королева). Интригу пьесы, несмотряна сложность и использование параллельной сюжетной линии, отличает уравновешенность;тональность ее меняется от акта к акту в зависимости от содержания (в первомакте преобладает интрига, во втором элегичность, в третьем политический пафос,в четвертом приключенческое начало, в пятом драматизм). Всеми этими чертами"Рюи Блас" близок к "Эрнани" и "Марион Делорм". То новое, что здесь появляется,- это социально-политическая проблематика, которая в ранних пьесах была едванамечена.

В предисловии к драме Гюго дает характеристику изображенной им эпохи. Этовремя, "когда монархия близка к развалу". "Королевство шатается, династия, угасает,закон рушится... все ощущают повсюду предсмертную расслабленность..." Всемуэтому разложению противостоит, по мысли Гюго, одна сила - народ, но не в нынешнемсвоем угнетенном состоянии, а в своем устремлении к сияющему будущему: "Народ,у которого есть будущее и нет настоящего; народ-сирота, бедный, умный и сильный;стоящий очень низко и стремящийся стать очень высоко... Народ - это Рюи Блас".

Содержание пьесы подтверждает этот автокомментарий. Развал феодальной монархииолицетворяют в ней такие персонажи, как бесчестный интриган и закоренелый злодейдон Саллюстий де Басан и другие представители правящей клики, которых, несмотряна различие индивидуальных особенностей, роднит одна общая черта - предельныйэгоизм, хищничество, полное пренебрежение общественным благом. Своей вершинысатира на правящий класс достигает в знаменитом монологе Рюи Бласа из 2-й сценыIII действия, где клеймится преступное равнодушие власть имущих к народной доле.В изменении существующего порядка вещей, в озабоченности власти судьбой народавидят спасение Испании и министр-лакей Рюи Блас, и поддерживающая его королева("Я знаю, что тебя послала мне судьба - // Чтоб родину спасти, спасти народнесчастный // И чтоб любить меня...".). "

Слова Гюго о том, что "народ - это Рюи Блас", Конечно, не следует пониматьбуквально. Благородный мечтатель, талантливый плебей, получивший из милостиобразование и ставший чем-то средним между слугой и секретарем у могущественногоминистра (как его однофамилец Жиль Блас в знаменитом и хорошо известном Гюгоромане Лесажа), - это народ в потенции, народ тех больших возможностей, которыене находят применения и которые одни только способны возродить страну.

Несомненно, что пером Гюго, когда он писал свою драму, водила тревога за судьбуфранцузского народа, положение которого нисколько не улучшилось после революции1830 года. Писатель плохо представлял себе выход из создавшейся ситуации, питаяопределенные илллюзии относительно реформаторских намерений и возможностей правящейОрлеанской династии, с представителями которой, прежде всего с королем Луи Филиппоми его снохой Еленой Мекленбургской, он был близок. Невольное примирение с буржуазноймонархией привело Гюго к творческому кризису.

Свидетельством его явилась последняя драма Гюго "Бургграфы", над которой онработал в 1841-1842 годах и премьера которой состоялась в театре Комеди-Франсез7 марта 1842 года. Идея пьесы возникла во время путешествия по Рейну. Но егословам, он хотел "мысленно воссоздать, во всем его размахе и мощи, один из техзамков, где бургграфы, равные принцам, вели почти королевский образ жизни".В подобном городе-замке Гюго представляет нам четыре поколения бургграфов (властителейсредневекового германского города), раздираемые враждой. Этим своевольным феодалам,исполненным сверхчеловеческой мощи и гордыни, противостоит император ФридрихБарбаросса, таинственно воскрешенный после того, как он утонул во время крестовогопохода. В пьесе иногда возникает социальная тема (инвективы старшего бургграфаНова и императора Фридриха), но органического слияния этих реальных моментовс романтикой и фантастикой "предвагнеровского" толка - не получилось, драмавышла тяжеловесной, успеха не имела (в зале раздавался свист) и после тридцатипредставлений была снята с репертуара. Обескураженный ее провалом Гюго навсегдаотказался от драматургии.

Личная жизнь Гюго того времени отмечена трагическим событием: 4 сентября 1843года, когда поэт с Жюльеттой Друэ находился в трехнедельном путешествии до Пиренеями Испании, его старшая дочь Леопольдина утонула вместе со своим мужем ШарлемВакери, касаясь в лодке по Сене. Поэт узнал об этом 9 сентября из случайно попавшейсяна глаза газеты во время остановки на постоялом дворе по пути в Париж. Гореего было бесконечным. Год спустя, 4 сентября 1844 года, в день гибели "Дидины",он создает посвященное ее памяти стихотворение "В Виллекье", являющееся однимиз шедевров его лирики (вместе с другими стихотворениями, обращенными к Леопольдине,оно войдет впоследствии в сборник "Созерцания"!).

Однако вскоре его поглощает политическая деятельность в духе поддержки правящейдинастии. Беседы с Луи Филиппом становятся все более непринужденными, и нередко"король-гражданин" далеко за полночь провожает своего знаменитого гостя по коридорамТюильри с факелом в руке. 13 апреля 1845 года король назначает Гюго пэром Франции,что никого не удивляет, но и не приветствуется.

Гюго исправно посещает заседания палаты пэров (высшая палата тогдашнего Французскогопарламента). В течение года он присматривается к окружающей обстановке, затемначинает выступать с речами - о милосердии по отношению к Леконту и Анри, судимымза покушение на короля (1846), о Польше, угнетаемой русским царизмом, о разрешениина въезд во Францию изгнанным представителям семьи Бонапартов, о народной нищете.По своим взглядам он либерал и гуманист, но отнюдь не социалист и даже не республиканец.Одно время король подумывает о том, чтобы сделать его премьер-министром.

Тем временем общая атмосфера во Франции сгущается. С 1846 года страна находитсяво власти экономического кризиса, усугубляющегося неурожаями. В деревнях царитголод, нищета рабочих чудовищна. Народная ненависть к режиму финансовой олигархии,каким была монархия Луи Филиппа, все возрастает. В июле 1847 года при разъездес празднества у герцога де Монпансье Гюго был поражен яростными взглядами икриками, какими толпа провожала гостей. "Когда толпа смотрит на богачей такимиглазами, - записал он, - то это уже не мысли, а события". В сентябре он пишет:"Старая Европа рушится... завтрашний день окутан тьмой, а существование богачейпоставлено под вопрос этим веком как существование знати веком прошедшим".

22 февраля 1848 года власти запрещают один из банкетов, организация которыхвходила в кампанию либеральной буржуазии в пользу избирательной реформы. Этонеожиданно вызывает сильнейшее волнение, я размах демонстраций таков, что ЛуиФилипп решает уволить в отставку реакционное министерство Гизо. Но уже поздно.Вечером 23 февраля в стычке перед министерством иностранных дел убито шестнадцатьманифестантов, всю ночь их тела республиканцы возят на повозке по Парижу, ик утру столица покрывается баррикадами. После перехода национальной гвардиина сторону восставших Луи Филипп отрекается от престола в пользу своего малолетнеговнука, графа Парижского. Собравшиеся в палате депутаты готовы поручить регентствоего матери Елене Мекленбургской, приятельнице Гюго, и поэт активно поддерживаетэту кандидатуру, но по настоянию ворвавшихся в собрание рабочих избирается временноеправительство, в которое входят поэт Ламартин, адвокат Ледрю-Роллен, ученыйАраго, историк Луи Блан и другие и которое вскоре провозглашает республику.Эти буржуазные и мелкобуржуазные республиканцы не обладали почти никакой реальнойвластью и не оправдывали ни революционных устремлений масс, ни охранительныхнадежд буржуазии. В свой актив они могли занести только снятие всяких ограничительныхзапретов с прессы, которая переживает в это время необычайный подъем.

Потеряв звание пэра, отмененное республикой, Гюго становится мэром VIII округаПарижа. В апреле он баллотируется на выборах в Учредительное собрание, но терпитпоражение и проходит в депутаты от департамента Сены лишь на дополнительныхвыборах в июне по списку правых. По иронии судьбы в Учредительном собрании онзаседает рядом со своим будущим смертельным врагом Луи Бонапартом, племянникомНаполеона I, получившим то же количество голосов, что и он.

Наступают июньские события 1848 года. В феврале под давлением рабочих временноеправительство провозглашает право на труд и для обеспечения занятости открываеттак называемые "национальные мастерские". Когда же в июне 1848 года 120000 рабочихбыло предложено оставить мастерские и выбирать между вступлением в армию илиотправкой в провинцию на земляные работы, рабочие, уставшие от бесконечных обещанийулучшить их участь, поднимают восстание. 23 июня предместья Сент-Антуан, Тампль,Сен-Жак, Сен-Дени покрываются баррикадами. Смертельно напуганная буржуазия черезУчредительное собрание вручает диктаторские полномочия генералу Кавеньяку, которыйтопит восстание в крови. Национальные мастерские закрываются. Идут массовыессылки рабочих, восстанавливается сокращенный после революции двенадцатичасовойрабочий день, серьезно урезывается свобода печати.

Позиция Гюго во время июньских событий свидетельствует о том, что он недостаточноразобрался в их существе. В своей первой речи в Учредительном собрании 20 июня1848 года он выступил за закрытие национальных мастерских, не понимая, что искусственнаязанятость, которую они обеспечивали, была временной, тактической уловкой буржуазии.С болью и негодованием Гюго говорил в своей речи о нищете и страданиях народа,ратуя, однако, за мирное разрешение социальных конфликтов. Во время восстанияон обходит баррикады, обращается к рабочим с увещаниями, призывает их сложитьоружие, прекратить кровопролитие. В свою очередь, инсургенты врываются в жилищеГюго (в течение трех дней восстания он отрезан от дома) и поджигают его. Темне менее кровавая бойня, учиненная Кавеньяком, вызвала у него отвращение, ана репрессивные меры генерала-диктатора против свободы печати и оппозиционныхписателей он отозвался протестующей речью с трибуны Учредительного собрания.

Впоследствии в заметке "Я в 1848 году", включенной в книгу "Океан", Гюго такобрисовал свою позицию по отношению к июньскому восстанию: "Либерал, социалист,преданный народу, но еще не республиканец, еще напичканный предрассудками протлвреволюции, хотя и полный отвращения к осадному положению, высылкам без судаи Кавеньяком, с его поддельной республикой военных".

Вскоре после переселения Гюго из разгромленной квартиры на площади Вогезов,где он прожил шестнадцать лет и где бывали Ламартнн, Нодье, Дюма, Готье, Нерваль,герцог Орлеанский с женой Еленой и многие другие, писателя посещает в его новомжилище на улице Латур-д-Ювернь Луи Наполеон Бонапарт и просит поддержать егокандидатуру в качестве президента республики, выборы которого должны состоятьсяв конце года. Гюго мало что знает о своем посетителе, кроме того, что он племянниквеликого дяди, автор брошюр социалистического толка и неудачливый заговорщик,отбывавший при свергнутом режиме заключение в крепости. Луи Бонапарту удалось,с одной стороны, польстить самолюбию Гюго, говоря о его громадном влиянии наобщественное мнение, с другой - уверить его в том, что он стремится к социальнойсправедливости, порядку и демократии и берет себе за образец не Наполеона, аВашингтона. Ловкому демагогу и политическому авантюристу удалось обмануть Гюго,и в ноябре 1848 года в основанной им летом вместе с сыновьями газете "Эвенман"("Событие") Гюго начинает кампанию в пользу избрания Бонапарта на предстоящихв декабре всеобщих выборах.

Отчасти благодаря Гюго принц Луи Наполеон был избран президентом республики.Будучи внутренне независимым, "надпартийным", Гюго, однако, тяготеет в это времяк правым, поскольку поддерживает идею порядка и равновесия. Однако по мере тогокак "партия порядка" отказывается от проведения обещанных социальных преобразований,Гюго постепенно берет курс на левые круги, которые поначалу относятся к немус недоверием.

13 мая 1849 года Гюго, числящийся еще среди правых, избирается депутатомот Парижа в Законодательное собрание, сменившее Учредительное собрание. Рассорилаего с "партией порядка" речь "По римскому вопросу" (15 октября 1849 года), вкоторой Гюго потребовал вывода из, Рима французских войск, направленных тудаЛуи Бонапартом для восстановления светской власти папы Пия IX, изгнанного народом.

Эта акция была предпринята президентом в целях заручиться поддержкой французскихклерикалов. Таковы же были цели законопроекта Фаллу о народном образовании,согласно которому оно ставилось под надзор католической церкви. Гюго яростнообрушился на этот законопроект, обвиняя его сторонников в стремлении "поставитьиезуита повсюду, где нет жандарма" (речь "О свободе образования" 15 января 1850года). Продолжительные аплодисменты левой части Законодательного собрания вызвализаключительные слова его речи: "Вы не желаете прогресса? У вас будут революции!"Неудивительно, что автору подобной речи принц-президент не доверил министерстванародного образования, на что Гюго одно время надеялся.

В разгар гражданских смут 28 августа 1850 года после тяжелой болезни умираетБальзак. У гроба величайшего французского прозаика на кладбище Пер-Лашез Гюгопроизносит речь, в которой склоняется перед его гением и противопоставляет величиеушедшего титана ничтожеству пигмеев, дорвавшихся до власти во Франции: "Человек,сошедший в эту могилу, - один из тех, кого провожает скорбь общества. В нашевремя иллюзий больше нет. Теперь взоры обращены не к тем, кто правит, а к тем,кто мыслит, вот почему, когда один из мыслящих уходит, содрогается вся страна.Смерть человека талантливого - это всеобщий траур, смерть гениального человека- траур всенародный". Что восхищение Бальзаком было искренним, Гюго доказалмногими страницами своего шедевра, "Отверженных", на которых лежит явная печатьвоздействия творца "Человеческой комедии".

Между тем политические события во Франции разворачивались в направлении установленияавторитарного режима. Почувствовав опасность разветвленного монархического заговора,Гюго все активнее выступает в газете "Эвенман" ив Законодательном собрании противмероприятий, расчищающих дорогу к диктатуре Луи Наполеона. Он обрушивается совсем пылом своего красноречия на избирательный закон, сокративший число избирателейза счет рабочих, на ограничительные установления для печати, на закон о политическихссылках.

17 июня 1851 года Гюго поднимается на трибуну Законодательного собрания, чтобыпротестовать против пересмотра статей конституции, запрещающих переизбраниепрезидента республики на второй срок. Пересмотром этих статей бонапартисты старалисьобеспечить повторное избрание Луи Наполеона. Гюго прямо заявил о существованиимонархического заговора и сорвал маску с мнимого защитника республики принца-президента:"Как! Разве после Наполеона Великого нам нужен Наполеон Малый?!" После этойречи парижские рабочие впервые выразили Гюго свою поддержку. Получает он свидетельствосимпатии и солидарности от Мадзини и других зарубежных демократов и республиканцев,с которыми у него установились связи на Конгрессе друзей мира, проходившем подего председательством в Париже в августе 1849 года. Включившись в международноедвижение, Гюго заявляет о своей поддержке борьбы за отмену рабства в США.

Отклонение пересмотра конституции Законодательным собранием заставляет ЛуиБонапарта лихорадочно готовиться к государственному перевороту до истечениясрока своих полномочий в 1852 году. Прежде всего он обрушивается на своих политическихврагов. 30 июля арестован сын Гюго Шарль; в сентябре запрещается издание газеты"Эвенман" (начинает затем выходить под новым названием "Авенман дю пепль" -"Восшествие народа"); в ноябре подвергается аресту другой сын Гюго - ФрансуаВиктор. Сам писатель в ожидании ареста держит на своем ночном столике конституцию,он предвидит государственный переворот, который тем не менее застает его врасплох.

На рассвете 2 декабря 1851 года, в годовщину коронования Наполеона I и сраженияпри Аустерлице, Луи Бонапарт насильственно присвоил себе всю полноту власти,декретировалроспуск Законодательного собрания, ввел военное положение, арестовалбольшинство своих политических противников. Триста депутатов, собравшиеся выразитьпротест против переворота в мэрии Х округа Парижа, были заключены в казармы.

Подобные меры устрашения способны были воздействовать на многих, но не наГюго. Утром 2 декабря он принимает участие в собрании группы депутатов - левыхреспубликанцев на одной из частных квартир, а затем на улицах Парижа держитречи к народу вместе с депутатом Боденом, которого ждет геройская смерть набаррикаде в Сент-Антуанском предместье. Гюго были написаны прокламации "К армии"и "К народу", в которых он призывал к отказу от повиновения диктатору. 3 декабрярабочие кварталы начали восстание против Бонапарта. Наследующий день баррикадамипокрылись бульвары: Но армия не поддержала народ. Сводный брат Луи Наполеонаде Морни отдал приказ: "Стрелять без промаха". Началась настоящая бойня: нещадили ни женщин, ни детей. Уже сломленный неудачами своих выступлений 1848-1849годов, рабочий класс Парижа терпит поражение. 21 декабря плебисцит подавляющимбольшинством голосов узаконил государственный переворот, а год спустя Луи Бонапартстал "императором французов" под именем Наполеона III.

В течение девятнадцати лет существования бонапартистского режима Гюго велс ним неустанную борьбу. Некоторое время Гюго находится в Париже на нелегальномположении. Голова поэта оценена в 25000 франков, а позднее он узнает, что Бонапартдал понять о желательности его расстрела на месте в случае поимки. 11 декабря1851 года с добытым Жюльеттой Друэ паспортом на имя рабочего Ланвена Гюго покидаетПариж и направляется в Брюссель. Декретом от 9 января 1852 года Гюго объявляетсяв "изгнании". До обнародования декрета жене Гюго, Адели, оставшейся пока в Париже,удается благодаря влиятельным связям добиться сохранения за поэтом авторскихправ и жалованья академика, но помешать распродаже с торгов движимого имуществаона не может.

Самая бурная, яркая и драматическая глава в биографии Гюго окончилась, такимобразом, внешним поражением. Однако поэт удалялся в изгнание с сознанием неизмеримогоморального превосходства над временно торжествующим авантюристом, обогащенныйопытом политической борьбы и, главное, возрожденный Сопричастностью судьбе,трудового народа. Как он записал на полях рукописи "Отверженных", в 1848 году"прервал работу" пэр Франции, а продолжил "изгой". Политические события отвлекалиГюго от литературного творчества, хотя и в годы смуты он продолжал работу надбудущим сборником "Созерцания" и над "Нищетой". Но только благодаря событиям1848-1851 годов Гюго стал великим национальным писателем, популярнейшим представителемфранцузской литературы в мире.

Гюго с мужеством и достоинством переносит свое новое положение политическогоизгнанника. "Надо достойно пройти парадом, который может окончиться быстро,но может быть и долгим", - пишет он 22 февраля 1852 года. Для него и его близкихначинается пятилетнее "бивуачное" существование, которое окончится лишь с приобретениемОтвиль Хауза на острове Гернси.

В Брюсселе Гюго остается в течение семи месяцев. 15 декабря сюда прибываетЖюльетта Друэ, налаживающая его быт (жена пока охраняет его интересы в Париже).Гюго внешне постарел, лицо его изборождено морщинами и складками, он отяжелел,перестал следить за прической, небрежен в одежде, жалуется (не вполне обоснованно)на стесненность в средствах. К умеренности обязывает его, как он считает, иего положение изгнанника. "На мне сосредоточены все взоры, - пишет он жене 19января. - Я открыто и горестно живу в труде и лишениях". Гюго рассчитывает вБрюсселе завершить рукопись "Нищеты" ("Отверженных"), привезенную с собой изПарижа, но политические страсти берут верх, и роману еще немало придется ждатьсвоего часа.

В конце января к Гюго в Брюссель приезжает выпущенный из тюрьмы сын Шарль,и постепенно вокруг них образуется целая колония французских политэмигрантов.Они обсуждают происшедшие события, делятся воспоминаниями. В этой атмосфереГюго задумывает детальную историю государственного переворота, которую назовет"История одного преступления". Законченная в основном в Брюсселе, книга не нашлаиздателя ввиду крайней резкости своего тона и была опубликована в доработанномвиде лишь в 1877 году, когда во Франции республике снова угрожал монархическийзаговор маршала Мак-Магона.

"Действующее лицо, свидетель и судья, я настоящий историк", - пишет Гюго жене.Относительно последнего Гюго ошибался. "История одного преступления" и выросшийиз нее памфлет "Наполеон Малый" (1852) - это скорее яростные памфлеты, не щадящиевыражений в разоблачении и дискредитации Луи Бонапарта и его приспешников почтиисключительно с моральных позиций, вне анализа политической и социальной ситуацииво Франции, приведшей к бонапартизму. Карл Маркс писал по этому поводу в предисловиико второму изданию своей работы "18 брюмера Луи Бонапарта": "Виктор Гюго ограничиваетсяедкими и остроумными выпадами против ответственного издателя государственногопереворота. Самое событие изображается у него, как гром среди ясного неба. Онвидит в нем лишь акт насилия со стороны отдельной личности. Он не замечает,что изображает эту личность великой вместо малой, приписывая ей беспримернуюво всемирной истории мощь личной инициативы" {К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения,издание второе, т. 16, с. 375.}.

Тем не менее пропагандистская роль памфлета "Наполеон Малый" была огромной.Он выдержал десять изданий, тайно ввозился из Бельгии во Францию, будоражилумы, склоняя их к оппозиции режиму, представавшему под пером Гюго воплощениемпреступности и безнравственности.

Гюго понимал, что после публикации "Наполеона Малого" он не сможет оставатьсяв Бельгии, признавшей режим Луи Бонапарта и принявшей в декабре закон о деятельностииностранцев на своей территории. Он обращает свои взоры в сторону Лондона, центраевропейской политэмиграции (там, в частности, находились близкие ему по духуКошут и Мадзини), а затем избирает франкоязычный английский остров Джерси. Доотъезда писатель заключает договор на общедоступное издание своих сочиненийс издателями Этцелем и Мареском. 2 августа 1852 года он в Лондоне, где делаеттрехдневную, не приносящую ему удовлетворения, несмотря на встречи с Мадзинии Кошутом, остановку и 5 числа, в день выхода в Брюсселе "Наполеона Малого",вместе с сыном Шарлем сходит на берег в Сент-Элье, административном центре островаДжерси. Здесь их встречают заранее прибывшие г-жа Гюго с дочерью Аделью и преданныйученик Вакери (брат погибшего вместе с Леопольдиной). Шестого на остров приезжаетЖюльетта Друэ, а затем, по выходе из тюрьмы, второй сын - Франсуа Виктор. Гюгоопять испытал сильнейшее потрясение, ему приходилось начинать все как бы заново.Но можно сказать, что на Джерси и начался Гюго "настоящий", вкладывая в последнееслово понятие подлинности как по отношению к писателю, так и по отношению креальности (раннего Гюго, отдавая дань его одаренности, считали не в ладу сдействительностью и Бальзак, и Гете, и Пушкин).

Гюго поселяется в большом белом доме на берегу моря названием Марин-Террас.Первое время он наслаждается дыхом, прогулками, морскими купаниями, рыбной ловлей,за активную работу принимается в октябре 1852 года. Каждый день писатель запираетсяв своем кабинете на втором этаже и работает перед окном, обращенным в сторонуморя. Он обуреваем яростным, пламенным гневом против виновника государственногопереворота и не устает бичевать его как в стихах, так и в чрезвычайно возбужденныхразговорах. В мыслях от подводит итог большому отрезку жизненного пути, думаето наступающей старости, но прежде всего о судьбе Франции, оказавшейся под властьюничтожного проходимца, по отношению к которому он считает необходимым совершитьакт мести.

Этим актом мести явился сборник "Возмездие", над стихотворениями которогоГюго работал в течение восьми месяцев с октября 1852 года, но появился в светон только 25 ноября 1853 года, причем Этцель выпустил два издания - одно с пропускаминаиболее резких мест (на титульном листе сборника местом издания указывалсяБрюссель) и другое - полное, с вымышленным указанием "Женева и Нью-Йорк, Всемирнаятипография, Сент-Элье", дабы обезопасить книгу от судебного преследования бельгийскимивластями; это последнее издание отдельными листами тайно ввозилось во Франциюи брошюровалось на месте. Успех ее был огромен. После тринадцати лет молчанияГюго заявил о себе как поэт, полностью обновивший если не творческую манеру,то тематику своей поэзии.

"Возмездие" считается самой гневной книгой французской поэзии, в ней болеешести тысяч стихотворных строк, и свыше половины из них - это неистовые обвинения,язвительные нападки, грубая, иногда почти площадная брань, подчиненные строгойчеткости александрийского размера. "Ювеналов бич" французской поэзии после великогомастера политической сатиры XVI века Агриппы д'Обинье оказался в надежных руках.Сборник буквально ошеломил читателей, привыкших к "прежнему" Гюго, и окончательнозаявил о переходе Гюго в ряды демократических республиканцев, на позиции активныхпоборников справедливого политического и общественного устройства. В "Возмездии"Гюго впервые рисует картину светлого будущего человечества ("Ultima verba"),и впоследствии она не раз будет представать перед его поэтическим взором. Присутствуетона, в частности, и в следующем за "Возмездием" поэтическом сборнике "Созерцания".

"Созерцания" вышли в свет 23 апреля 1856 года одновременно в Брюсселе и Париже(Наполеон III вынужден был держать "открытой" дверь для великого национальногописателя; произведения Гюго, кроме содержавших личные выпады против императора,продолжали издаваться во Франции, освещаться критикой в газетах и журналах).

Замысел "Созерцаний" возник еще в 1835-1838 годах и был вызван к жизни теммощным подъемом поэтических сил, которые Гюго испытывает в джерсейском уединении.Тогда Гюго намеревался назвать книгу "Созерцания Олимпио" (именем Олимпио Гюгообозначал лирическую сторону своей личности). В 1846 году он собирает; уже подназванием "Созерцания", известное количество "неизданных стихов". "В августе1852 года он говорит о "томе стихов... который будет готов через два месяца",а в сентябре о книге, которая объединяла бы гражданскую и личную поэзию и делиласьбы на две части - "Некогда" и "Ныне", как делятся "Созерцания" в своем окончательномвиде. Затем перевес политической поэзии побудил Гюго выделить ее в особую книгу- "Возмездие". Следующую книгу он решил отдать целиком "чистой" - поэзии. "Послеэффекта красным, эффект голубым", - писал он 21 февраля 1854 года своему ученикуПолю Мердсу.

В предисловии к сборнику Гюго торжественно заявляет: "...эту книгу надо читатьтак, словно - ее написал человек, которого уже нет в живых. Двадцать пять летжизни заключено в этих двух томах". "Созерцания", являясь как бы интимным дневником,разговором с самим собой, обращены к впечатлениям, размышлениям и воспоминаниямпоэта о 1834 - 1855 годах: "Если бы это не звучало несколько претенциозно, ихможно было бы назвать "Воспоминания души".

В "Созерцаниях" Гюго сделал большой шаг вперед по пути к классической простоте,к отказу от театральной позы, декламационной приподнятости, искусственностии напыщенности. И здесь, правда, встречаются "антологические" стихотворенияили шаблонные общие места, но в целом сборник представляет поэзию Гюго с еенаиболее сильной стороны, в нем содержится большое число его поэтических шедевров.Искренность, неподдельность тона произвели ошеломляющее впечатление на современниковГюго, которых поразила способность поэта к постоянному обновлению. Книга имелаисключительный успех.

"Созерцания" состоят из шести циклов, делящихся на две части по отношениюк дате гибели Леопольдины Гюго (1843) - "Некогда" (стихи 1830-1843 годов) и"Ныне" (стихи 1843-1856 годов), причем датировки под стихотворениями не всегдаобозначают время создания, зачастую лишь соотнося стихотворение с тем или инымсобытием жизни Гюго.

В первых трех циклах - "Заря", "Душа в цвету" и "Борьба и мечты" преобладаютстихотворения, близкие по своему поэтическому настрою к поэзии 1830-х годов.В цикле "Заря" говорится о юношеской восторженности, о радости открытия мира,о первых литературных успехах. В пространном "Ответе на обвинение" Гюго повествуето той революции, которую он произвели во французской литературе, излагает принципысвоей поэтической реформы, суть которой в демократизации поэзии. Цикл "Душав цвету" воспевает любовь, мечтательность, красоту окружающего мира. В цикле"Борьба и мечты", хотя он относится еще к части "Некогда", появляется тема земногозла, тяжелых жизненных испытаний, социальной несправедливости (стихотворение"Melancholia", навеянное известной картиной Дюрера, изображающей скорбного ангела,исполненного печали за род человеческий). Заключительное стихотворение цикла- "Magnitude pafvi" ("Величие смиренного") переводит в символический план образсмиренномудрого созерцающего пастуха, которому открыты тайны мироздания и общениес Богом. Отныне эта пантеистическая тема станет одной из ведущих в поэзии Гюго.Четвертый цикл - "Pauca meae" ("Моей крошке") открывает раздел "Ныне" и целикомпосвящен дочери и переживаниям и размышлениям, связанным с ее смертью ("Привычкумилую имела с юных лет...", "Едва займется день, я с утренней зарею...", "ВВиллекье", "More" - "Смерть"). В следующих циклах находит развитие образ поэта-созерцателя,находящегося во власти своих видений. В цикле "В пути" это размышления о жизни("На дюне"), над ее повседневными картинами ("Нищий", "Пастухи и стадо"). Вцикле "На краю бесконечности" перед нами образ пророка, полного решимости разгадатьзагадку бытия (стихотворение "Ibo" - "Пойду").

Никогда Гюго не удавалось объединить в одном поэтическом сборнике такое разнообразиепоэтического материала, и никогда он не достигал такой глубины в трактовке своихпоэтических тем, как в "Созерцаниях". Поэтическое искусство Гюго в этом сборникедостигает своей вершины.

Сборник "Созерцания" принес Гюго большой коммерческий успех. Это было оченькстати, ибо поэту хотелось иметь надежное пристанище для себя и своей семьи.Дело в том, что еще в 1855 году ему пришлось покинуть свое джерсейское убежище.После официального визита Наполеона III в Лондон (шла Крымская война, за событиямикоторой Гюго следил с большим интересом) английская королева Виктория летом1855 года отправилась, в свою очередь, во Францию, что привело к публикациив Лондоне французским изгнанником Феликсом Пиа протеста, составленного в самых,резких выражениях. Газета эмигрантов, проживавших на Джерси, перепечатала его.Редактор и двое его сотрудников были немедленно высланы. Гюго, не одобрявшийформу, в которую Пиа, - облек протест, тем не менее выразил солидарность с газетой.Результатом была высылка всех французских эмигрантов. 31 октября 1855 года Гюгос семьей отплыл с Джерси на соседний остров Нормандского архипелага Гернси.Здесь он 16 мая 1856 года, после выхода "Созерцаний", покупает дом э 38 за 24000 франков и называет его Отвиль-Хауз, после некоторых колебаний не назватьли его Либерти-Хауз (Дом Свободы). В августе он пишет Жюлю Жанену: "От первойбалки до последней черепицы "Созерцания" оплатят все. Эта книга дала мне крышунад головой..." Преимущество этого приобретения было в том, что оно затрудняловысылку Гюго, поскольку он становился домовладельцем и налогоплательщиком, неудобство- в том, что оно привязывало писателя к Гернси, хотя надежд на скорое возвращениево Францию у него поубавилось: режим Наполеона III был признан Англией, Крымскаявойна окончилась победой Франции и Англии над Россией и заключением закреплявшегоее Парижского мирного договора 1856 года, императрица Евгения родила Наполеонудолгожданного наследника престола. Как бы то ни было, Отвиль-Хауз обеспечивалГюго независимость и возможность трудиться и стал чем-то вроде французской ЯснойПоляны, откуда в течение четырнадцати лет раздавался громовой непокоренный голоспоборника свободы и справедливости.

Как и на Джерси, Гюго подчиняет свой день строгой дисциплине. Встает он рано,обливается холодной водой, затем ему приносят к завтраку два яйца и черный кофе,после чего он совершает ребяческий по внешности ритуал: посылает воздушные поцелуив направлении соседнего дома, где живет Жульетта Друэ; знаком для нее, что ночьпрошла хорошо, служит белая салфетка, вывешенная на перилах балкона. До полудняГюго работает в застекленной вышке над домом, откуда в ясную погоду видно нормандскоепобережье и где он чувствует себя как бы в открытом небе, "посреди вечных материй".В полдень к столу Гюго, всегда открытому для многочисленных гостей, сходятсяфранцузские изгнанники, посетители с материка, многочисленное женское общество,которое он всегда весьма ценит. После второго завтрака Гюго обычно встречаетсяс Жюльеттой Друэ, и они вместе отправляются на прогулку по живописным местамострова. Около трех часов дня Гюго возобновляет работу до обеда и стараетсяк 10 часам вечера быть в постели. Этот режим обеспечивает ему хорошее здоровьеи настроение, исключительную работоспособность и удовлетворение результатамисвоего интенсивного труда.

В отличие от Гюго семья его, к которой также присоединилась сестра г-жи Гюго,тяготится пребыванием на острове, но в течение трех лет полностью разделяетизгнание поэта, что дается ей нелегко, ибо гернсейское "общество" держит ихна расстоянии. Старший сын Шарль Гюго занят фотографией и любовными интрижками,составляет биографический очерк "Люди изгнания"; младший Франсуа Виктор, уравновешенныйи усидчивый, затевает точный прозаический перевод всего Шекспира, который будетвыходить в свет с 1859 по 1866 год и принесет ему уважение знатоков. Склоннаяк меланхолии дочь Адель музицирует на фортепьяно, а в перерывах ведет подробный"Дневник изгнания", полный жалоб на тоскливое существование. Г-жа Гюго, на основесобственных воспоминаний и "романтизированных" свидетельств мужа, пишет, иногдапод его прямую диктовку, известную книгу "Виктор Гюго по рассказам одного изсвидетелей его жизни" (опубликована в 1863 году).

Ободренный успехом "Созерцаний", Гюго чувствует себя во власти поэтическоговдохновения. По совету своего издателя Этцеля он принимается за активную работунад сборником "маленьких эпопей", небольших поэм на сюжеты мифологии, Священногописания, житийной литературы и всеобщей истории. Так появилась знаменитая "Легендавеков", первая серия которой вышла в свет в октябре 1859 года. Выход книги былзначительным общественным и литературным событием. С одной стороны, книга заявляласоотечественникам Гюго о том, что их крупнейший национальный поэт находитсяв изгнании в знак протеста против существующего в стране режима, который вынуждентем не менее считаться с ним, не осмеливаясь даже чинить препятствия к изданиюего книг на родине, несмотря на гордый отказ эмигранта вернуться во Франциюпо всеобщей амнистии 1859 года (18 августа он заявил в своей "Декларации" поповоду этого события: "Я вернусь, когда вернется свобода"). С другой стороны,"Легенда веков" свидетельствовала о том, что не только не потускнели, а во многомприобрели новую яркость краски поэтической палитры Гюго, но и творческие возможностиромантизма, принципам которого писатель оставался верен до конца, еще далекои далеко не исчерпаны. Во Франции сошли со сцены такие поэты-романтики, какАльфред де Мюссе и Жерар де Нерваль, в 1857 году громко заявили о себе предтечасимволизма Шарль Бодлер со своими "Цветами Зла", осужденными наполеоновскойюстицией, предтеча натурализма Гюстав Флобер с "Госпожой Бовари", едва избегшийосуждающего приговора, а гернсейский патриарх извлекал все новые и новые звукииз своей романтической лиры, приковывая к себе всеобщее внимание и вызывая удивление.

Гюго продолжал работать над "Легендой веков" до конца своей жизни (втораясерия вышла в свет в 1877 году, третья - в 1883 году; при публикации третьейсерии Гюго заново перегруппировал весь состав сборника). Основной замысел произведения- показать движение человечества к светлому и счастливому будущему, начинаяот первой стадии - "От Евы до Иисуса Христа" и до "Двадцатого века", а затем"Запредельного времени". В стихотворении "Видение, из которого родилась этакнига" (вторая серия) содержание "Легенды веков" определяется Гюго так: "Этоэпопея человечества, горькая, исполинская, вся в руинах". Показывая историючеловечества, его поисков, заблуждений, страданий и обретений через его легенды,Гюго обнаруживает несравненный живописный дар ("Героический христианский цикл","Странствующие рыцари", "Восточные троны"). Философское содержание сборникапрекрасно передают такие вещи, как "Сатир", "Открытие моря", "Открытое небо".Любовь, подлинными хранителями которой являются простые люди ("Бедняки"), исострадание ("Жаба") предстают в эпопее как залог спасения и искупления человечества.

Мощность поэтического дыхания Гюго в "Легенде веков" поразительна, слияниеэпического и лирического начал не знает себе равных в мировой поэзии. В рядеслучаев он, варьируя темы высочайших вершин мировой словесности, создает равновеликиеим произведения (библейская Книга Руфи подвигла его на создание "Спящего Вооза",вдохновенного и неповторимого гимна союзу мужчины и женщины, в котором внутреннийтрепет перед этим великим таинством сопровождается чувством несказанной благодарностиза дар жить в этом мире, ощущать дивную красоту вселенной, ее гармонию и совершенство).

Выпустив в свет первую серию "Легенды веков", Гюго обращается к работе надначатой ранее поэмой "Конец Сатаны". Гернсейское уединение способствует продуктивнойтворческой работе, тем более что Отвиль-Хауз постепенно пустеет. В январе 1858года г-жа Гюго вместе с дочерью впервые отъезжает в Париж под предлогом поправленияздоровья Адели, и затем их отлучки становятся все более частыми. Порываютсяпокинуть отцовский кров и сыновья, упрекающие отца за прижимистость по отношениюк семье и щедрость к чужим (треть текущих расходов Гюго идет на подарки и помощьизгнанникам, нуждающимся и нищим). 3 октября 1858 года Гюго заносит в свою записнуюкнижку горькие слова: "Дом твой; тебя оставят в нем одного". Верной ему до концаостанется лишь Жюльетта Друэ. В затихшем Отвиль-Хаузе Гюго творит, по выражениюЖюля Мишле, "с энергией сангвинической натуры, постоянно подстегиваемой морскимветром".

Однако поэт чутко прислушивается к тому, что происходит в мире. В декабре1859 года он поднял голос в защиту борца за освобождение негров в США ДжонаБрауна, приговоренного к смертной казни. Его обращение к американским властямостается безрезультатным: 16 декабря Браун был повешен. Тогда, обращаясь к мировомуобщественному мнению, Гюго отдает награвировать собственный рисунок "Повешенный"с датой 2 декабря (дата осуждения Брауна, как и дата государственного переворотаво Франции). Ввоз этой гравюры во Францию был немедленно запрещен. Гюго выступаетпротив начавшейся в это время волны колониальной экспансии, жертвами которойстановятся Тонкий, Мексика, Китай. Он выражает свою солидарность с такими борцамиза демократию и национальное объединение, как Линкольн и Гарибальди, с участникамивосстания за независимость Польши, с деятелями русского освободительного движения.Прежнее прекраснодушное возмущение против несправедливости сменяется у Гюгоактивным вмешательством в общественно-политическую борьбу. Его республиканскиеубеждения мало-помалу перерастают в социалистические, окрашиваются интернационализмом.

Ранней весной 1861 года Гюго совершает поездку на континент в сопровожденииЖюльетты Друэ, исполняющей обязанности секретаря; он едет в Бельгию, где поселяетсяв Мон-Сен-Жане, неподалеку от поля битвы при Ватерлоо. Цель Гюго - тщательносверить на месте обстоятельства битвы при Ватерлоо, описание которой в "Отверженных"превратится в монументальное полотно. Гюго обходит деревни, разговаривает сфермерами, расспрашивает последних свидетелей грандиозного боя, собирая, точныедетали, которые придадут его повествованию выпукло зримый и в то же время напряженнодраматический характер, достигающий своей кульминации в сцене атаки конницыНея, падающей в Оэнский овраг.

Творчески обогащенный, Гюго возвращается на Гернси. Здесь его ждет большоеогорчение: сын Шарль сообщает отцу, что решил не возвращаться на остров и не"играть комедию" ссылки. 4 октября поэт изменяет слову, данному издателю Этцелю,и заключает договор на издание "Отверженных" с Лакруа, на поистине царских условиях- за триста тысяч франков. И тут же на Гюго обрушивается еще большая беда: неврастенияего дочери Адели переходит в безумие, она преследует молодого англичанина, лейтенантаПинсона, решив, что он обещал на ней жениться. разыскивает его вплоть до Канады,затем живет на Барбадосе откуда ее почти в неузнаваемом виде и совершенно невменяемомсостоянии привозят в 1872 году на родину; здесь ее ждет лечебница, где она проводитостальную долгую жизнь, скончавшись в 1915 году.

С апреля 1862 года в Париже начинают выходить первые тома десятитомного издания"Отверженных". Роман имеет потрясающий успех, его буквально рвут на части, передкнижной лавкой Лакруа собираются толпы, берущие ее приступом, за несколько недельпродано 50 000 экземпляров. Широкий, демократический читатель в восхищении,консервативно или эстетски настроенные ^критики не скрывают раздражения. Барбед'0ревильи завистливо злословил: "Массе" нет никакого дела до таланта, еслитолько он не вульгарен, как они". Подобные суждения свидетельствовали лишь отом, что Гюго полностью вышел за рамки, в которых он мог быть, с теми или инымиоговорками, приемлем для официального общества своего времени. Отныне он принадлежалнароду, -который увидел в зеркале этой грандиозной эпопеи свою судьбу,, почувствовал,что писатель близко принимал к сердцу страдания народа, оценил его непоколебимуюверу в моральное возрождение и конечное торжество "Отверженных".

Книга представляет собой сложный сплав разнообразных начал: назидательного,иногда стоящего на самой грани наивности повествования, приключенческого романа,лирической исповеди, реалистического исследования нравов. Подлинное, неформальноеединство этому сообщает последовательно исполненный замысел - доказать социальноезло и пути его искоренения. "До тех пор, - заявляет Гюго в предисловии к роману,- пока силою законов и нравов будет существовать социальное проклятие, котороесреди расцвета цивилизации искусственно создает ад... до тех пор, пока не будутразрешены три основные проблемы нашего века - принижение мужчины вследствиепринадлежности его к "классу пролетариата", падение женщины вследствие голода,увядание ребенка вследствие мрака невежества... до тех пор, пока будут царитьна земле нужда и невежество, книги, подобные этой, окажутся" быть можете небесполезными".

Герой эпопеи Жан Вальжан является символом возрождения человечества, пробужденногоот векового коснения светом любви и милосердия. Ставший почти святым, этот бывшийкаторжник воплощает в жизни те начала активного человеколюбия, которые он воспринялот "купившего его душу" преосвященного Мириэля - "Бьенвеню": помогает Фантине,воспитывает Козетту, спадает Мариуса" щадит Жавера, устраняет себя с пути обожаемойприемной дочери, чтобы не мешать ее семейному счастью. Только в страдающем,отверженном, гонимом народе заключено подлинное величие духа и благородствосердца, только в нем залог спасения мира - таков смысл бессмертного романа ВиктораГюго.

Вслед за "Отверженными", эпопеей о жизни Франции времени его молодости, Гюгонаписал эпопею о рыбаках Гернсея, острова, приютившего писателя в изгнании.Впервые мысль об этом произведении появилась у Гюго в 1859 году. Посетив соседнийс Гернсеем остров Серк, Гюго заинтересовался трудом рыбаков, суровым скалистымприбрежным пейзажем, морскими "чудовищами" - спрутами. В записных книжках ирабочих папках Гюго начала 60-х годов накапливается множество заметок о ветрах,бурях, приливах, отливах, морской флоре и фауне. Все эти материалы предназначалисьписателем для книги "Жильят-лукавый", позднее названной им "Труженики моря".Написание произведения потребовало у Гюго менее года работы (роман был начат4 июня 1864 года и закончен 29 апреля 1865 года). Гюго писал "Тружеников моря"с увлечением, сопровождал рукопись многочисленными рисунками. Он не собиралсясразу издавать ее, но потом уступил настойчивым просьбам издателя Лакруа и продалему право издания "Тружеников моря" вместе со стихотворным сборником "Песниулиц и лесов".

Роман вышел в свет 12 марта 1866 года и имел большой успех. Молодой Золя,начинавший в эти годы поход против романтизма, дал в газете "Эвенман" весьмаблагосклонный отзыв о романе: "Здесь поэт предоставляет свободу своему сердцуи воображению. Он больше не проповедник, не участник спора [...]. Перед намипредстает грандиозное видение, созданное этим мощным умом, запечатляющим схваткучеловека с вечностью". Золя в общем верно понял замысел автора. "После утешения,и оздоровления Нищеты, - писал Гюго в наброске предисловия к роману, - авторпытается прославить Труд. Труд! что есть более великого! Цивилизация есть нечто иное, как человеческий труд, обращенный в капитал. Труд разнолик, как ипрогресс. Самая возвышенная борьба, которую ведет человек, - это его борьбапротив стихии. [...] Это первая форма труда. Автор должен начать с нее. Он поставилчеловека лицом к лицу с безбрежностью".

Верный романтическому принципу "местного колорита", Гюго насытил свою книгуморскими терминами и выражениями. Кроме того, он предпослал ей вступительнуючасть историко-географического характера под названием "Ламаншский архипелаг",в которой шла речь о природе островов, жизни рыбаков, их обычаях, верованияхи суевериях. Правда, убежденный своим издателем, Гюго, не желая отяжелять повествованиепервоначально отказался от публикации вступительной части (впервые она появиласьв издании 1883 года).

В "Тружениках моря" нет размаха и масштабности предыдущего романа Гюго - "Отверженные".Персонажи книги немногочисленны, фабула романа предельно проста. Старый гернсейскийкорабел, месс Летьери, благодаря проискам своего компаньона, сьера Клюбена,лишается парового судна "Дюранда", застрявшего в Дуврском утесе. Рука его дочериДерюшетты обещана тому, кто сумеет вернуть ему дорогостоящую машину (часть I).Жильят, молодой рыбак, пользующийся дурной славой из-за своей нелюдимости, предпринимаетпопытку спасения, и она удается ему, благодаря его упорству и изобретательности,несмотря на многочисленные трудности, венцом которых является морская буря ипоединок с гигантским спрутом (часть II). Но по возвращении Жильят отказываетсяот Дерюшетты: она любит пастора Джоэ-Эбенезера, некогда спасенного Жильятом.Отдав Дерюшетту другому, Жильят выбирает для себя смерть в море, от которойон избавил своего счастливого соперника.

Как мы видим, социальный конфликт в этом романе, в отличие от других романовзрелого Гюго, почти не выражен. Можно, конечно, с известной натяжкой считать,что причина трагедии главного героя романа в том, что ему, простому рыбаку,не может ответить взаимностью девушка из иной среды, но для самого Гюго, дляего внимательного читателя смысл книги не в этом.

Название книги дает понять авторский замысел. Как и "Отверженные", "Труженикиморя" первоначально названы по имени героя - "Жильят-лукавый", то есть колдун.Замена названия, на которую Гюго решился не без колебаний, имела целью перенестивнимание с индивидуальной судьбы героя на "судьбу человеческую", размышлениямио которой пронизано все творчество Гюго. После эпопеи борьбы человека со всейтяжестью враждебного ему "закона" в "Отверженных" Гюго задумал показать борьбучеловека с силами природы.

Борьбу эту ведет романтически исключительная личность, напоминающая героевдругих произведений Гюго. Как и Жан Вальжан, и даже в большей степени, Жильятодинок, приближаясь в своем одиночестве к герою "Собора Парижской Богоматери"Квазимодо. Гюго заставляет Жильята затратить сверхчеловеческие усилия на спасение"Дюранды", описание которых занимает всю вторую часть романа. Однако это невсе и, может быть, не самое главное в подвиге героя. Как и Жану Вальжану, Жильятупредстоит еще главный подвиг - подвиг самоотречения во имя счастья любимогосущества. Однако в отличие от Жана Вальжана, который, верный великим принципаммилосердия, нашел в себе силу совершить этот подвиг, не совершая над собой казни,Жильят по своей воле уходит из жизни, максимально "приближая" свое самоубийствок естественной смерти, как бы растворяясь в природе, что отвечало пантеистическимсторонам мироощущения самого Гюго.

Такова, в общих чертах, проблематика книги. Однако характеристика ее былабы далеко не полной, если бы мы не сказали о том, что она является также грандиознойэпопеей моря. Использовав многочисленные заметки, сделанные во время путешествияна остров Серк в 1859 году, выписки из книг и журналов, материалы различныхспециальных справочников и языковых словарей, Гюго смелой, вдохновенной кистью,силой своего чисто поэтического дара создал неповторимую, единственную в своемроде поэму о море, впечатляющую как своим размахом, так и большими знаниямитого, что так или иначе связано с морской жизнью. Это поистине эпос моря, котороекак бы пропитало страницы книги запахом соли и водорослей, моря безграничногои бесконечно изменчивого, то будто бы покорного, то страшного в своем торжествующемгневе.

На этом фоне и труд Жильята по спасению "Дюранды" и его схватка со спрутомданы в каких-то циклопических масштабах, как бы превращая его то в Персея, тов св. Георгия, то делая подобным героям поэтической "Легенды веков" Гюго.

Нельзя не признать, что мало найдется в мировой литературе" произведений,в которых так был бы опоэтизирован, возвеличен человеческий труд, дух человека,в конечном итоге торжествующий над слепой стихией.

Одновременно с интенсивным творчеством Гюго занимался и политической деятельностью.Осенью 1867 года он обрушивается в выпускаемой им газете - "Гермесйскмй голос"- с новыми яростными нападками на Наполеона III. В отместку императорские властизапрещают возобновление в Париже "Рюи Бласа", в то время как в июне этого жегода "Эрнани" триумфально прошла в театре Комеди-Франсез. Теперь Гюго частовыезжает на материк, в Брюссель, где обосновалась его жена с семьей сына Шарля.Здесь 25 августа 1868 года Адель Гюго разбил паралич и 27 августа она скончаласьна руках мужа.

В мае следующего, 1869 года, в то время как в Париже начинает выходить оппозиционнаягазета "Ле Раппель" ("Призыв"), издаваемая сыновьями Гюго, он выпускает в светроман "Человек, который смеется", действие которого развертывается в Англииконца XVII - начала XVIII века. В письме к издателю Лакруа от декабря 1868 годаГюго как бы оправдывается в злоупотреблении исторической тематикой, к которойего приучила романтическая мода: "...я никогда не писал ни исторической драмы,ни исторического романа. ...Моя манера состоит в том, чтобы писать о подлинномчерез вымышленные персонажи". С некоторым преувеличением Гюго заявляет о том,что история для него это декорация, на фоне которой движутся его персонажи,и материал для проверки его идей. Но как и "Отверженные", "Человек, которыйсмеется" в первую очередь роман социальный. Герой романа Гуинплен, обезображенныйв детстве компрачикосами по приказу короля, - это символ страдающего, гонимого,изуродованного народа. Симпатии Гюго прежде всего на стороне несчастных и отверженных.В то же время Гюго подчеркивает, что только среди них можно найти подлинныесокровища духа и любви. За страшной оболочкой Гуинплена скрывается чуткая, самоотверженнаяи любящая душа. Гюго отводит ему почти апостольскую роль, когда в палате лордовон представительствует перед власть имущими за все человечество: "Вы считаетеменя выродком! Нет. Я - символ. О всемогущие глупцы, откройте глаза! Я воплощаюв себе все. Я представляю собой человечество, изуродованное властителями. Человекискалечен. То, что сделано со мной, сделано со всем человеческим родом: изуродовалиего право, справедливость, истину, разум, мышление, так же, как мне изуродовалиглаза, ноздри и уши..."

С художественной точки зрения роман "Человек, который смеется" неравноценен.В нем немало мелодраматических эффектов, резких контрастов, сырого историческогоматериала, стилистической небрежности. Но надо сказать" что с "барочной" сторонойкниги связаны и некоторые самые сильные ее страницы (зрелище виселицы, эпизодс обнаружением малютки Деи Урсусом). После публикации "Человека, который смеется"Гюго некоторое время живет в Бельгии, а затем в сентябре 1869 года отправляетсяв Швейцарию, где в Лозанне собирается Конгресс мира, избравший его своим председателем.Перед международной аудиторией, в которой представлены различные левые партии- от республиканцев до марксистов, Гюго произносит приподнятую речь, в которойзвучит понятая всеми по-разному фраза: "Я приветствую будущую революцию!" Произноситтот самый Гюго, который некогда присутствовал на торжествах коронации КарлаХ в Реймсе, где в последний раз во французской истории толпы золотушных чаялиполучить исцеление от наложения рук "христианнейшего короля" Франции...

После рождения 28 сентября внучки Жанны, которая вместе с внуком Жоржем будетутешением его старости, поэт вращается в Брюссель, чтобы посмотреть на внучку,а 5 ноября вновь на Гернси, где принимается за работу, сочиняя стихи, которыевойдут в сборники "Вся лира" и "Мрачные годы".

Наступает суровый для Франции 1870 год. Наполеон III 19 июля объявляет войнуПруссии, которая поддерживала неугодную Франции кандидатуру одного из немецкихпринцев на испанский престол. Гюго принципиальный противник войн. В своем гернсейскомсаду он вырастил "Дуб Соединенных Штатов Европы" (его можно видеть там и посей день). События, в которые вовлечена родина, не могут оставить его равнодушным.15 августа он на материке, в Брюсселе.

Свою позицию Гюго сформулировал в одном из стихотворений, "он желает ФранцииАустерлица, а империи - Ватерлоо". Как известно, 2 сентября в результате Седанскойкатастрофы, капитулировала стотысячная французская армия, и "император французов"стал пленником Вильгельма I. Это было крахом империи. С 3 сентября в Парижестали раздаваться настойчивые требования упразднения монархии. В воскресенье,4 сентября, народ заполняет Бурбонский дворец, где заседает палата депутатов,и вскоре в городской ратуше депутат от Парижа Леон Гамбетта провозглашает Республику.

При известии о падении империи Гюго спешит в Париж, 5 сентября в кассе Брюссельскоговокзала он берет билет до Парижа и садится в поезд. Переезжая границу, писательплачет.

Поздно вечером на Северном вокзале столицы его встречает огромная толпа. Слышатсякрики "Да здравствует Гюго!", "Да здравствует Франция!", звучит Марсельеза.Потрясенный приемом, 68-летний старик обращается с пламенной речью к народусначала стоя в коляске, затем с балкона. Его многократный призыв: " Вставайте!Все к оружию!"

Популярность Гюго в эти дни безгранична, но напрасно он ожидает, что временноеправительство призовет его в свой состав. Ему вообще не дают никаких официальныхпоручений, он попросту стесняет своей "болтовней" правительство "национальнойизмены" (так называли его в народе вместо "национальной обороны"). Нет, несмотряна унизительное невнимание к себе со стороны официальных кругов, Гюго стремитсябыть полезным родине: одно за другим он выпускает три воззвания - к немцам,к французам и к пруссакам, а затем, когда начинается осада Парижа, к парижанам.От немцев он требует прекращения войны, поскольку объявленная ими цель устраненияНаполеона III выполнена. Французов, и прежде всего парижан он призывает к сопротивлениюдо конца.

Во время осады Гюго показывает полное безразличие к бытовым лишениям. Он записываетсяв национальную гвардию, несет караульную службу, и ни у кого не вызывает усмешкиэтот старик в штатском, в кепи гвардейца. Все знают: он предсказал неминуемоепадение империи. Гюго отдает авторский гонорар за сборник "Возмездие", полноеиздание которого" впервые легально напечатанное во Франции, имело огромный успех,на отлив новых орудий; одно из них будет названо "Виктор Гюго". По-прежнемуон отдает значительные суммы на неимущих, а в записной книжке появляется запись:"Вчера ел крысу".

28 января в результате неспособности и прямого попустительства врагу со сторонывременного правительства Париж, испытавший все ужасы осады, был сдан. 8 февраляво Франции проходят всеобщие выборы, и Гюго выбран депутатом от Парижа, вторымпо числу поданных голосов после Луи Блана. Национальное собрание будет заседатьна неоккупированной территории, в Бордо. Гюго отправляется туда вместе со своимиблизкими, хотя не испытывает никаких иллюзий относительно ориентации новогопарламента: из 750 депутатов в нем 700 монархистов. Провинция и деревня не пошлиза Парижем и отдали свои голоса правым.

В Бордо Гюго подымается на парламентскую трибуну всего три раза, и всякийраз его встречает улюлюканье. После третьего выступления, в защиту Гарибальди,которого Национальное собрание заставило уйти из своих рядов, где он находилсяпо воле французского народа, благодарного ему за его участие в войне противнемцев, Гюго 8 марта демонстративно слагает с себя депутатские полномочия. 13марта его постигает страшный удар: внезапно умирает сын, Шарль Гюго. Потрясенный,Гюго возвращается в Париж с гробом сына, где 18 марта на кладбище Пер-Лашездолжны состояться похороны. Утром этого же дня в Париже вспыхивает восстание:провозглашена Коммуна. Похоронный кортеж двигается по городу, покрытому баррикадами.Рабочие пропускают процессию, отдают последние почести покойному, видя за гробомзнаменитого седовласого борца с империей. Салютуют и национальные гвардейцы,инстинктивно чувствуя значительность происходящего.

Вскоре Гюго выезжает в Брюссель по наследственным делам скончавшегося сына.Его пребывание здесь намеренно им затягивается: к Коммуне он относится отрицательно,считая ее безрассудным актом отчаяния, но в то же время не хочет быть и с версальцами.И когда Тьер учинил кровавую бойню на улицах Парижа, жертвами которой пали 30000 сторонников Коммуны, Гюго всем сердцем был на стороне павших, взывал о пощаде,помогал беглецам. 25 мая (версальцы ворвались в Париж 21) бельгийское правительствозакрыло въезд в страну политическим беженцам из Франции. Гюго тут же пишет статью,где предлагает эмигрантам воспользоваться его гостеприимством... Через три днябельгийское правительство выдворяет Гюго из страны.

Снова изгнанник, Гюго поселяется в местечке Вианден в великом герцогстве Люксембургском.Здесь он встречается с восемнадцатилетней красавицей Марией Гарро, вдовой расстрелянногокоммунара, и ее бесхитростные, чистосердечные рассказы помогают поэту если непринять идеи Коммуны, то проникнуться героизмом и бескорыстием ее защитникови еще раз склониться перед их мученической гибелью. Многое из рассказов МарииГарро вошло в стихотворения сборника "Грозный год", над которым Гюго работаетдо конца сентября.

1 октября Гюго с внуками возвращается в полуразрушенный Париж. На него смотряткосо, но он окунается в политическую деятельность, возобновляет газету "Ле Раппель",добивается у Тьера помилования известного журналиста А. Рошфора, которому грозиткаторга, выставляет свою кандидатуру на частичных выборах в январе 1872 года,но преобладающая в избирательном округе мелкая буржуазия не прощает ему заступничестваза коммунаров, и Гюго терпит внушительное поражение.

В феврале негритянка с Барбадоса приводит в дом Гюго помешанную нищенку, вкоторой он с трудом узнает свою дочь Адель. Как ему ни тяжело, но положениебезвыходное, и он вынужден поместить дочь в лечебницу в Сен-Манде.

20 апреля у Мишеля Леви выходит в свет сборник "Грозный год", посвященныйсобытиям франко-прусской войны и Коммуны. Здесь есть стихотворения, находящиесяна уровне зрелого Гюго. Таковы стихотворения, посвященные Коммуне. Провозгласив"Я всем поверженным и угнетенным друг", Гюго первым из французских писателейотдал искреннюю дань героизму и жертвенности коммунаров ("На баррикаде", "Вопль","Вот пленницу ведут" и др.).

Вскоре после публикации "Грозного года", устав от суеты парижской жизни иосаждавших его дом политиканов, поэт принимает решение вернуться на Гернси.Здесь он начинает работу над романом, который станет как бы его завещанием -"Девяносто третий год". Эта мудрая, сохраняющая по сей день свою притягательнуюсилу книга стала последним взлетом гения Гюго. Интенсивная работа над книгойидет всю зиму и заканчивается летом 1873 года.

По делам, связанным с изданием книги, Гюго выезжает в Париж и здесь застаетпри смерти сына Франсуа Виктора, который скончался от тяжелой болезни 26 декабряв возрасте 45 лет. Какое-то время Гюго старается как бы не замечать обрушивающихсяна него ударов судьбы, возобновляет политическую деятельность, активно выступаетпротив монархических козней. Но силы у поэта уже не те, вскоре он отказываетсяи от депутатского места, и даже от председательствования на новом Конгрессемира.

В феврале 1874 года поступает в продажу "Девяносто третий год", принесшийГюго последний большой успех. Отныне то, что будет публиковать писатель, представитгораздо меньший интерес - это будут или залежавшиеся вещи из старых запасов,или произведения, написанные если не ослабевшей рукой, то с угасающим вдохновением.

Характеризуя последний роман Гюго, надо прежде всего иметь в виду, что в замыселписателя входило прославить "величие и человечность революции" (так он сам определялсвое намерение). В обстановке реакции после разгрома Коммуны это имело особоезначение. Симпатия Гюго к разгромленным коммунарам была искренней, неподдельной,хотя метод их борьбы - революционный террор - был для него неприемлем. Это противоречивоеотношение к революции отразилось и в романе "Девяносто третий год".

С одной стороны, с первых страниц произведения мы погружаемся в эпически-величественнуюатмосферу 1793 года, времени высшего накала революционной борьбы. Республикав крайнем, предельном напряжении своих сил сражается с внутренними и внешнимиврагами. На севере страны, в Вандее, пылает пламя контрреволюционного мятежа.Один из эпизодов борьбы революционного Парижа с этим восстанием и берет Гюгов основу сюжета романа. "Величие и человечность" революции воплощают собой солдатыбатальона "Красная шапка", ведущие беспощадную борьбу с контрреволюцией, нов то же время способные на подлинную душевную отзывчивость и сострадание, отеческизаботящиеся о детях крестьянки Флешар. Смелой, вдохновенной кистью художникаГюго создает картину революционного Парижа с его сердцем - Конвентом, который,по его словам, "был первым воплощением народа".

"Выплавляя революцию, - с присущим ему пафосом пишет Гюго, - Конвент одновременновыковывал цивилизацию. Да, горнило, но также и горн. В том самом котле, гдекипел террор, крепло бродило прогресса. Из мрака, из стремительно несущихсятуч вырывались мощные лучи света, равные силой извечным законам природы. Лучи,и поныне освещающие горизонт, не гаснущие на небосводе народов, и один такойлуч зовется справедливостью, другие - терпимостью, добром, разумом, истиной,любовью". Гюго подчеркивает, что великие, исторические мероприятия, направленныек утверждению прогресса и цивилизации, Конвент проводит в то время, когда емуприходится напрягать все силы для борьбы с контрреволюцией.

Однако принять революцию до конца Гюго не может. От него ускользают ее реальныепредпосылки, он во многом воспринимает ее в абстрактно-эмоциональном плане,а борьбу течений объясняет соперничеством революционных вождей. Поэтому и противостояниереволюции и контрреволюции в конечном итоге сводится им к моральной проблеме,которая решается в столкновении трех основных персонажей романа-руководителяконтрреволюционного Вандейского восстания маркиза де Лантенака, его племянникаГовэна, возглавляющего революционные войска, и представителя Конвента Симурдэна,контролирующего деятельность Говэна.

Лантенак показан как фанатик контрреволюции, жестокий, беспощадный, ненавидящийи презирающий народ, делающий все для того, чтобы повернуть историю вспять,вернуть "старый порядок". Его девиз - "быть беспощадным!", "никого не щадить!","убивать, убивать и убивать!"

Лантенаку противопоставлен, как фанатик революции, Симурдэн. В отличие отЛантенака, защищающего свои феодальные права и привилегии, Симурдэн не преследуетникакого личного интереса. Он отдал всю свою жизнь революции, он бескомпромиссен,не способен ни на какие уступки. Единственная его привязанность в жизни - егобывший воспитанник Говэн, которого он любит как родного сына.

И Симурдэн и Говэн преданы революции, но в то же время преданы ей по-разному;по мысли Гюго, это две стороны революции, "два полюса правды". В сопоставленииих идейных позиций писатель пытается усмотреть трагическое противоречие междунасильственными методами и гуманными целями революции. Если Симурдэн беспощаденк врагам революции, не знает милосердия, не знает жалости, то Говэн, будучистрастным поборником революционных идей, готовым отдать за них жизнь, не признаеттеррора. Республике террора он противопоставляет "республику духа". На этойпочве между учителем и учеником происходят постоянные споры, как бы предваряющиетрагический финал романа.

Симурдэн предупреждает Говэна, что его идеи ошибочны, что они могут привестик измене, ибо, когда идет борьба не на жизнь, а на смерть, невозможно быть гуманнымпо отношению к врагу: "Берегись!.. У революции есть враг - отживший мир, и онабезжалостна к нему, как хирург безжалостен к своему врагу - гангрене... В такоевремя, как наше, жалость может оказаться одной из форм измены..." И действительно,объективно Говэн изменит революции, когда проявит великодушие и отпустит наволю ее злейшего врага - Лантенака, считая, что тот достоин милосердия за спасениедетей из горящей башни. За эту измену его осудит Симурдэн, добившись на заседанииреволюционного трибунала смертного приговора Говэну. Но когда нож гильотиныопустится над головой Говэна, раздастся выстрел. Симурдэн покончит с собой.

Этому самоубийству, конечно, должна предшествовать сложная душевная драма.Если жестокий Лантенак под воздействием внезапного, почти невероятного просветленияне колеблясь спасает детей, если; Говэн, тоже не колеблясь, спасает Лантенака,то в душе Симурдэна происходит жестокая борьба: он любит Говэна, не скрываясвоего восхищения перед ним во время беседы в подземелье накануне казни, ноон до конца остается верен революции. В то же время самоубийство Симурдэна,по мысли Гюго, должно свидетельствовать о том, что человеческое в нем восторжествовалонад фанатическим, вечное - над временным, преходящим. Каждый из трех основныхгероев своим путем приходит к этому человеческому, вечному, тому, что, по мыслиГюго, стоит выше общественного антагонизма.

Лантенак - спасая детей, Говэн - отпуская на волю Лантенака, Симурдэн - кончаяс собой. В этом искупление их трагической вины перед той идеей добра, которойоткрыт более прямой путь к сердцу сына народа, сержанта Радуба, сразу понимающего,что после спасения детей и Лантенак и Говэн находятся вне обычной юрисдикции.

"Девяносто третий год" свидетельствует о значительных противоречиях Гюго вего отношении к Французской революции конца XVIII века и шире - к революционномунасилию, ибо роман, как было сказано, не мог не явиться откликом на событияПарижской коммуны. С одной стороны, в обстановке угнетающей реакции начала 1870-хгодов Гюго воспел непреходящее значение революции, очистительный вихрь которойпронесся не только над Францией, но и над всем миром. Объективно это прозвучалокак выражение сочувствия другой, только что потопленной в крови народной революции.Но одновременно Гюго продолжал разделять свои прежние романтические представленияо том, что конечное изменение человеческого общества может произойти толькоодним путем - путем перерождения человека изнутри. Отсюда - противопоставление"республики террора" "республике духа" в лице Симурдэна и Говэна, надуманностьряда сцен и ситуаций (внезапное перерождение Лантенака и т. п.).

Тем не менее произведение отмечено неподдельной увлеченностью Гюго-проповедника,моралиста, учителя. И в этом романе писатель остается верен принципам, высказаннымим в 1843 г. в предисловии к драме "Бургграфы": "Никогда не предлагать массамзрелища, которое не было бы идеей... Театр должен превращать мысль в хлеб толпы".Гюго как бы стремится овладеть вниманием огромной аудитории, подвести, ее копределенному выводу. Отсюда - специфические ораторские приемы, всякого родаисторические, философские экскурсы и т. п. Кое в чем эта романтическая риторикауже принадлежит прошлому.

Однако не может не захватить и по сей день то оптимистическое звучание, котороемы находим в романе "Девяносто третий год", как и в остальном творчестве Гюго,вера писателя в поступательное движение человечества, несмотря на те трагическиепротиворечия, которыми этот путь отмечен.

Последние годы жизни Гюго проходят в атмосфере внешнего почитания со стороныофициальной Франции. Он сказочно богат благодаря бесконечным переизданиям своихкниг, в январе 1876 года его избирают в Сенат (здесь первую свою речь он произноситв пользу амнистии коммунарам), пресса расточает похвалы всему, что выходит из-подего пера. Между тем все явственнее дает о себе знать надвигающийся конец. Вночь с 27 на 28 июня 1878 года у Гюго происходит кровоизлияние в мозг, от которогоон оправился, хотя уже после этого практически не писал ничего нового. Он сталмолчалив, угрюм, подавлен, хотя иногда принимает визиты знатных иностранцев,желающих поглядеть на национальную знаменитость (император Бразилии Педро IIво время подобного визита в ответ на обращение "Ваше величество" сказал: "Здесьесть только одно величество, г-н Гюго: ваше!").

27 февраля 1881 года Гюго вступает в свое восьмидесятилетие. В этот день мимоего дома на проспекте Эйлау прошло более 500 тысяч человек, приветствуя великогонационального поэта. В этот же день состоялось сотое представление его драмы"Эрнани", в котором роль доньи Соль играла знаменитая французская актриса СараБернар, творческая манера которой была уже отмечена, чертами складывавшегосястиля конца века - "модерн". Через несколько дней Сенат стоя троекратно повтореннымиаплодисментами приветствовал своего сочлена, которому только что воздала высшиепочести нация.

Все эти триумфы разделяет его верный друг Жюльетта Друэ, которой исполнилось75 лет и которая теперь уже почти не расстается с Гюго. Они сохранили старыйобычай по всякому поводу писать друг другу. 1 января 1883 года, посылая спутникусвоей жизни новогодние пожелания, Жюльетта написала ему: "Обожаемый мой, незнаю, где я буду в эту дату в следующем году, но я счастлива и горда подписатьтебе мое удостоверение на жизнь сейчас вот этими только словами: Я люблю тебя".Это было последнее ее новогоднее поздравление. 11 мая 1883 года она скончалась.Гюго раздавлен горем, не плачет, но не может даже присутствовать на похоронах.Отныне все ему безраз- лично: с Жюльеттой ушло все его прошлое, вся его жизнь.

Летом 1884 года он совершает последнее свое путешествие - в Швейцарию. В записнойкнижке наряду с. неразборчивыми набросками стихов, начатых и неоконченных поэмпоявляется запись: "Скоро я перестану заслонять горизонт". Он составляет завещание,в которое включает знаменитые слова: "Я отказываюсь от проповеди всех церквей;я требую молитвы за все души. - Я верую в Бога".

15 мая 1885 года Гюго, перенесший сердечный инфаркт, заболел воспалением легких.Ничто уже не могло его спасти, и 22 мая, в день именин Жюльетты Друэ, он скончалсясо словами: "Я вижу... темный свет". Оставалось всего четыре года до столетияВеликой революции, возведения Эйфелевой башни, ставшей символом Парижа в новейшеевремя... Всего через шестнадцать лет человечество вступит в XX век, которыйпринесет миру, с одной стороны, "невиданные перемены, неслыханные мятежи", сдругой - две мировые войны, тоталитарные диктатуры, лагеря массового уничтожения...

На другой день после кончины Гюго правительство принимает решение о национальныхпохоронах, которые происходят 1 июня 1885 года. Развертывается грандиозная,не имеющая себе равных церемония: в ночь накануне похорон - более 200 тысячпарижан проходят перед катафалком, стоящим под Триумфальной аркой, с которойсвешивается огромная креповая вуаль. Днем около двух миллионов человек выстраиваютсявдоль пути следования катафалка с площади Звезды в Пантеон. По словам присутствовавшегона похоронах Мориса Барреса, хоронят "поэта-пророка, старого человека, которыйсвоими утопиями заставлял трепетать сердца".

Слава Гюго давно перешагнула национальные границы, уже при жизни он стал принадлежатьвсему миру, а что касается Франции, то каждое новое поколение французов в своемвосприятии Гюго, конечно, ставило свои акценты, но изумление, если не восхищениеперед этой фигурой было почти всеобщим. Разве только сразу последовавшие заГюго символистская и постсимволистская генерации демонстрировали несколько пренебрежительноеотношение к мэтру (память Ахматовой сохранила характерные для 1910-х годов словаМодильяни: "Гюго... но ведь это декламация"), но придирчивый эстет и стилистАндре Жид на вопрос о лучшем французском поэте назвал не ожидавшееся, видимо,имя Бодлера, а Гюго ("Увы, Виктор Гюго"). Уже сюрреалисты 1920-х годов усматривалив Гюго своего предшественника, 1930-е годы сочувственно воспринимали его каксоциального трибуна, 1940-е - как певца Сопротивления и борца за мир. Все этоговорит о том, насколько неисчерпаем Гюго для беспрерывно развивающегося литературногопроцесса своей страны. Однако, кроме литературной славы у себя на родине, тоуменьшающейся, то загорающейся вновь ярким светом, у Гюго есть постоянная популярностьсреди массового читателя во всем мире, которая не считается ни с табелями орангах литературных поколений, ни с этикетками историков литературы.

Люди доброй воли во всем мире и по сей день числят в своих рядах фигуру благородногостарца со старомодными манерами и ораторским пафосом, создателя Жана Вальжана,Фантины, Козетты, Мириэля, Гуинплена, детей Мишели Флешар, Рюи Бласа, вретишницыиз "Собора Парижской Богоматери"... В стремлении к лучшему миру и человеческомубратству, к духовному возрождению человечества Гюго их неизменный и действенныйсоюзник.

Яндекс.Директ

Лингвотек – гарантия качественного перевода

> Свидетель века Виктор Гюго