Шруба М. Барков и Майков

М. Шруба

БАРКОВ И МАЙКОВ

(Вопросы литературы. - М., 1996, № 4)

В своем "Опыте исторического словаря о российских писателях" Николай Новиковследующим образом упомянул бурлескные поэмы Василия Майкова: "Также сочинилон прекрасную поему, Игрок Ломбера , и другую в пяти песнях, Елисей,или раздраженный Вакх во вкусе Скарроновом, похваляемую больше первыя темпаче, что она еще первая у нас такая правильна шутливая издана поема" [1].Внимание заслуживает определение "Елисея" как поэмы "правильной", т.е. соответствующейправилам, предусмотренным нормативной поэтикой классицизма для данного жанра.

Ровно сорок лет спустя, в 1812 году, князь Александр Шаховской в предисловиик собственной бурлескной поэме "Расхищенные шубы" тоже применяет критерий "правильности"по отношению к "Елисею", приходя к выводу, противоположному оценке Новикова:"...содержание поэмы, взятое из само простонародных происшествий, и буйственныедействия его героя не позволяют причесть сие острое и забавное творение к родуирои-комических поэм, необходимо требующих благопристойной шутливости. Итак,не видя на нашем языке правильной ирои-комической поэмы, я осмелился сделатьопыт сочинения в сем роде" [2].

Таким образом, "Елисей" для Новикова поэма "правильная", для Шаховского "неправильная".Чтобы решить, кто из них прав, необходимо сличить поэму Майкова с предписаниямипоэтики русского классицизма, в первую очередь с соответствующими местами эпистолы"О стихотворстве" Александра Сумарокова.

В своей стихотворной поэтике Сумароков узаконил две разновидности "смешныхгеройческих поэм". Описание первой из них завершается правилом:

Стихи, владеющи высокими делами,

В сем складе пишутся пренизкими словами.

Здесь имеются в виду поэмы наизнанку по образцу "Le Virgile travesti" Скаррона,где "высокие дела" деяния античных героев и богов описываются шутливым складомс применением стилистически сниженной лексики, причем обычно используется ипародируется сюжетная канва героических поэм, чаще всего "Энеиды" Вергилия.Вторая разновидность бурлеска обобщается в эпистоле Сумарокова следующим образом:

В сем складе надобно, чтоб муза подала

Высокие слова на низкие дела [3].

В этих стихах заключается in nuce поэтика ирои-комики по образцу "Le lutrin"Буало, где ничтожное событие, в данном случае ссора о месте установки налоя,изображается в духе гомеровского эпоса.

"Елисей" не вписывается полностью ни в первую, ни во вторую категорию "смешныхгеройческих поэм", совмещая и смешивая черты обеих разновидностей, так что ввопросе о "правильности" поэмы Майкова прав, очевидно, не Новиков, а Шаховской.

В "Елисее" встречаются и пассажи чисто ирои-комические, и эпизоды очень близкиек травестийному типу; но едва ли не самым распространенным в поэме являетсятретий тип интерференции когда стилистические приметы обоих видов бурлеска применяютсяодновременно. В данном случае "низкие дела" поэмы воспеваются возвышенным слогом,но с применением грубой лексики. Конститутивный для бурлеска контраст возвышенногои низменного реализован не только как несовпадение сюжета и стиля, но и как"внутристилевой" разнобой. Смешивается высокая и низкая лексика, что приводитк соседству славянизмов и разговорных слов, а стилистические приемы и формальныепризнаки героического эпоса контрастируют с языковыми элементами низких жанров[4].

Возникает вопрос, является ли Майков "изобретателем" проведенного в "Елисее"смешения двух разных видов бурлеска?

Обратим внимание на один нюанс новиковского высказывания об "Елисее": "перваяу нас такая правильная шутливая издана поема". И действительно, бурлескная поэзияМайкова была в России, пожалуй, первой изданной, но отнюдь не первой созданнойпродукцией подобного рода. Задолго до публикации комических поэм Майкова, примернос середины 1750-х годов, возникла обширная рукописная традиция бурлеска, связаннаяв первую очередь с именем Ивана Баркова.

Как известно, далеко не все произведения рукописных сборников, распространявшихсяпод заглавием "Девичья игрушка", действительно принадлежат Баркову. Часть изних была создана его современниками Ф.И. Дмитриевым-Мамоновым, И.П. Елагиным,А.В. Олсуфьевым, М.Д. Чулковым и другими [5],часть возникла десятилетия спустя после его кончины в 1768 году. Поэтому здесьрассматриваются не столько произведения исторического Баркова, сколько барковианакак типологическое обозначение похабного стихотворства 1750-1760-х годов.

Необходимо выяснить отношение понятия "бурлеск" к барковиане, так как далеконе все порнографические произведения "Девичьей игрушки" являются бурлескнымив смысле, придаваемом этому понятию в настоящем сообщении.

Бурлеск как поэтический прием - это разновидность комического, основаннаяна противопоставлении возвышенного и низменного, причем этот контраст реализованкак несоответствие стиля и содержания.

Бурлеск как поэтический жанр, вопреки ходовым словарным определениям,как таковой не существует. Отношение бурлескного комизма к литературным жанрам"паразитическое"; этот вид комического нуждается в "жанре-хозяине", в связис чем бурлескные произведения проявляются как жанровые пародии. Это чаще всегопародии на жанровые признаки героической поэмы, хотя возможно использованиеи других, преимущественно "высоких", жанров.

Различный характер стихотворений Баркова отметил еще Новиков в "Опыте историческогословаря". Барков, сообщает Новиков, "писал много сатирических сочинений, переворотов,и множество целых и мелких стихотворений в честь Вакха и Афродиты, к чему веселыйего нрав и беспечность много способствовали. Все сии стихотворении не напечатаны,но у многих хранятся рукописными" [6]. В этойсловарной заметке о Баркове Новиков перечисляет три рода его произведений, непредназначенных для печати: во-первых, "сатирические сочинения", во-вторых,"перевороты" и, в-третьих, "стихотворения в честь Вакха и Афродиты". Порнографическимиявляются в барковской практике две последние категории; разница между ними,видимо, такова, что в "переворотах" используются и тем самым неизбежно пародируютсясхемы различных классицистических жанров, тогда как в "просто" порнографическихстихах ("в честь Вакха и Афродиты") строго определенные жанровые признаки неощутимыи, в связи с тем, фактор жанровой пародии отсутствует.

Понятие "переворот" является, очевидно, калькой французского "travesti". Каклитературный термин это слово в русском языке не привилось; впоследствии в употреблениевошли выражения "наизнанку" и "перелицовка" например, в названиях "ВиргилиеваЕнеида, вывороченная наизнанку" Н.П. Осипова (СПб., 1791-1799) и "Энеида. Намалороссийский язык перелицованная" И.П. Котляревского (СПб., 1798).

Несмотря на терминологию, барковские "перевороты" имеют мало общего с бурлескнымиперелицовками "Энеиды" скарроновского типа, где сохраняется сюжетная канва героическогоэпоса, но меняется его стилистическая окраска. (Отождествляя понятия бурлескаи жанровой пародии, отметим, что травестийный бурлеск, таким образом, в отличиеот бурлеска ирои-комического пародирует не стилевые, а сюжетные признаки "жанра-хозяина").

Бурлескные жанровые пародии Баркова, напротив, в точности сохраняют формальныеи стилистические признаки используемых жанров, видоизменяя коренным образомих привычную тематику. Данная техника сближает эту разновидность барковианыс ирои-комикой.

Особенно нагляден пример барковианских "переворотов" торжествен ной оды. Воспроизводится,во-первых, формальная структура этого жанра, его метрика, строфика, рифма: четырехстопныйямб, десятистишия с рифмовкой АбАб+ВВгДДг (или аБаБ+ввГддГ), а также формулызаглавия: "Ода на (какой-то случай победу, день рождения и т.п.)" или "Ода (кому-то)".Применяется, во-вторых, полный набор свойственных торжественной оде стилистическихприемов риторических фигур (как, напр., эмфаза, инверсия, апострофа и т.д.)и образов ("громкая" метафорика, сравнения с античными героями, характерныепоэтические штампы поэтический восторг, "парение", "прекрасный беспорядок" ит.п.). Используются, в-третьих, языковые элементы "высокого штиля" лексические,синтаксические и морфологические архаизмы (славянизмы).

Все эти формально-стилевые признаки характерны в бурлескном контексте не длятравестийной, а для ирои-комической разновидности бурлеска. В русской литературеимеются примеры такого типа ирои-комической оды "Ода от лица лжи" Сумарокова,ода "Милорду, моему пуделю" Державина и др. Оды-"перевороты" Баркова отличаютсяот этих произведений тем, что требуемая для ирои-комики "шутлива благопристойность"(Шаховской) нарушается на каждом шагу употреблением низкой, грубой и непечатнойлексики, т.е. элементов, свойственных не ирои-комическому, а травестийному бурлеску[7]. Именно эту технику смешения стилистическихпризнаков двух в принципе несовместимых разновидностей бурлеска, разработаннуюв ряде произведений рукописной барковианы, использовал Василий Майков в своейкомической поэме "Елисей, или Раздраженный Вакх".

О влиянии барковианы на Майкова свидетельствует не только наличие описанныхвыше поэтических приемов в "Елисее". Тень Баркова ощутима и в тематическом кругозореэтой бурлескной поэмы. Практически все, что происходит в "Елисее", можно свестик трем темам: к пьянствованию, к рукопашным схваткам и к сексу (как известно,все эти темы, особенно третья, широко представлены и в барковианских сборниках).Герой поэмы Майкова, молодой ямщик Елисей,

Картежник, пьяница, буян, боец кулачный [8],

истинный близнец героя барковской "Оды кулашному бойцу". Многочисленные эротическиесцены поэмы Майкова наглядно демонстрируют значение сексуальной темы в этомпроизведении.

О барковиане как одном из источников сюжетных элементов "Елисея" свидетельствуют,однако, не столько тематические совпадения, сколько скрытые цитаты из произведений"Девичьей игрушки". Майков прямо обыгрывает барковиану, подчеркивая таким образом,для современников вполне прозрачно, сродство своей поэмы с бурлескными стихотворениямиБаркова.

Одна из непечатных эпиграмм "Девичьей игрушки" намекает на название сборника:

Всех лутче кажется та девушкам игрушка,

Как ежели в штанах хорошенька коклюшка [9].

Данная рифма дважды встречается в "Елисее", причем сохраняется ее эротическийподтекст:

Минерва, может быть то было для игрушки,

Точила девушкам на кружево коклюшки;

Теперь красавицам пришло не до игрушки:

Из рук там в руки шли клубки, мотки, коклюшки.

(С. 87, 94)

Упомянутые в стихах Майкова девушки и красавицы - это обитательницы Калинкинскогодома, "где тогда сидели под караулом распутные женщины" (С. 74), то есть проституткив исправительном доме.

Другим примером маркированной в контексте барковианы рифмы является пара "балалайка- шайка". В "Оде кулашному бойцу" Баркова балалайка выступает как поэтологическийсимвол [10] бурлескной поэзии:

С своей, Гомерка, балалайкой

И ты, Виргилишка, с дудой,

С троянской вздорной греков шайкой

Дрались, что куры пред стеной [11].

Схожие поэтологические представления сопровождаются в "Елисее" той же рифмой:

А ты, о душечка, возлюбленный Скаррон!

Оставь роскошного Приапа пышный трон,

Оставь писателей кощунствующих шайку,

Приди, настрой ты мне гудок иль балалайку .

(С. 77)

Совпадение со стихотворением Баркова отнюдь не случайно; упомянутый Майковымгудок тоже взят из "Оды кулашному бойцу", начинающейся стихом:

Гудок, не лиру принимаю.

Барковская рифма "шайка - балалайка " обладала, очевидно, значительным поэтологическимпотенциалом: ее употребление являлось для читателя своего рода сигналом о том,что данное произведение имеет отношение к бурлеску. Такую именно функцию ссылкина барковиану выполняет эта же рифма в начальных стихах приписываемой князюД.П. Горчакову "Оды похвальной автору Мельника" 1781 года:

Подай мне, муза, балалайку,

Хочу я оду отодрать

И в стихотворческую шайку

Себя намерен записать [12].

Следующий стих этой сатирической оды, направленной против комической оперыА.О. Аблесимова "Мельник колдун, обманщик и сват":

Иду не на Парнас на Пресню

является, кстати, парафразом второго стиха "Оды кулашному бойцу":

В кабак входя, не на Парнас.

Итак, применение поэтологически значимой рифмы "шайка - балалайка" в начальныхстихах "Елисея" для современников Майкова являлось, безусловно, сознательными однозначным указанием на барковиану как на один из источников поэмы.

Цитированный выше стих:

Оставь роскошного Приапа пышный трон

содержит намек на одно из самых "хрестоматийных" (если применение этого понятияот гр. chrestomateia "обучение полезному" к порнографическим текстам не слишкомсмело) стихотворений Баркова на оду "Приапу" [13].Упомянутый в "Елисее" трон Приапа во всей своей "пышности" описан в третьейстрофе этого стихотворения [14].

Майков обыгрывает в "Елисее", как нам представляется, еще одно очень характерноеместо того же стихотворения, а именно одиннадцатую строфу оды "Приапу":

Внимай, Приап, мои дела!

Я начал еть еще в младенстве,

Жизнь юностью моя цвела

А еть уж знал я в совершенстве.

Я тьмы ебал пизд разных лиц,

Широких, узких и глубоких,

Курносых жоп и толстощеких,

Скотов ебал, зверей и птиц [15].

Этим стихам соответствует, по всей видимости, следующий пассаж "Елисея":

"О мать! он возопил. Хоть я без бороды,

Внемли, я житель есмь Ямския слободы;

Пять лет, как я сию уж должность отправляю,

Пять лет, как я кнутом лошадок погоняю;

Езжал на резвых я, езжал на усталых,

Езжал на смирных я, езжал на удалых;

И словом, для меня саврасая, гнедая,

Булана, рыжая, игреня, вороная,

На всех сих для меня равнехонька езда,

Лишь был бы только кнут, была бы лишь узда!

(С. 96)

Сохраняя риторическую фигуру подлинника (enumeratio, перечень), Майков трансформируетзаимствованный у Баркова мотив из области грубо-прямолинейных высказываний вобласть насыщенных двусмысленной метафорикой намеков, одним словом из областипорнографии в область эротической литературы. Барковианский дух данного пассажазаметен, впрочем, и независимо от знания конкретного источника мотива. Ключк альтернативному прочтению находится в последнем стихе: слова "кнут" и "узда"по своей звуковой структуре и по числу слогов не случайно напоминают известныенепечатные выражения.

Приведенные примеры намеков на тексты "Девичьей игрушки" - их число можнобыло бы увеличить - указывают на значительную степень причастности барковианык "коллективной памяти" русской культуры второй половины XVIII века. Как источникпоэтических образов и стилистических идей барковиана еще почти не изучена.

Примечания

1. Новиков Н.И. Опыт историческогословаря о российских писателях. СПб., 1772. Репринт: М., 1987. С. 134.

2. Шаховской А.А. Комедии. Стихотворения.Л., 1961. С. 87 (Курсив наш. - М.Ш.).

3. Сумароков А.П. Избранные произведения.Л., 1957. С. 123.

4. Первым, кто обратил внимание на смешениедвух различных разновидностей бурлеска в "Елисее", был еще Леонид Майков (см.:Майков Л.Н. О жизни и сочинениях В.И. Майкова. - Майков В.И.Сочинения и переводы. СПб., 1867. С. LI - LIII).

5. Имена ряда писателей, сочинявших нарядус Барковым похабные стихи, перечислены в комментариях к лучшему на сегодняшнийдень, единственному научно обработанному изданию "подлинной" барковианы (Девичьяигрушка, или Сочинения господина Баркова / Сост. А. Зорин и Н. Сапов. М.,1992. С. 386-391).

6. Новиков Н.И. Опыт историческогословаря. С. 15.

7. Одновременное применение приемов ирои-комическогои травестийного бурлеска в русской барковиане отмечено В.П. Степановым (см.:Степанов В.П. Барков. Словарь русских писателей XVIII века. Л., 1988.Вып. 1. С. 61).

8. Майков В.И. Избранные произведения.М.; Л., 1966. С. 79. Далее ссылки на это издание даются в тексте с указаниемстраницы.

9. Девичья игрушка. С. 204.

10. Об использовании музыкальных инструментовв качестве поэтологических символов в русской поэзии XVIII века см.: KleinJ. Trompete, Schalmei, Lyra und Fiedel. (Poetologische Sinnbilder im russischenKlassizismus). Zeitschrift fur slavische Philologie. 1988. Bd. 44. S. 119.

11. Девичья игрушка. С. 78.

12. Поэты XVIII века / Сост. Г.П. Макогоненко,И.З. Серман. Л., 1972. Т. 2. С. 416. Убедительный аргумент в пользу атрибуцииэтой оды Горчакову приведен недавно В. Степановым (см.: Степанов В.П.Неизданные произведени Д.П. Горчакова. - XVIII век. Сб. 16. Л., 1989. С. 116-117).

13. Это обстоятельство было уже отмеченов одной из немногочисленных известных нам работ, затрагивающих вопрос о влияниибарковианы на печатную русскую литературу (см.: Макогоненко Г.П. "Врагпарнасских уз". - Русская литература. 1964. № 4. С. 147). Смежной проблематикепосвящена статья М. Шапира о "Тени Баркова" А.С. Пушкина (см.: Шапир М.И.Из истории русского "балладного стиха". Пером владеет как елдой. - RussianLinguistics.1993. T. 17. P. 57-84).

14. Девичья игрушка. С. 53.

15. Там же. С. 55-56.

Яндекс.Директ

Лингвотек – гарантия качественного перевода

> Барков и Майков