Романов Н.М. В.К. Кюхельбекер

Н. М. Романов

В. К. КЮХЕЛЬБЕКЕР

(Кюхельбекер В. К. Сочинения. - Л., 1989. - С. 3-18)

Вероятно, мало в русской литературе авторов, к творчеству и личности которыхотносились бы столь двойственно, как к Вильгельму Кюхельбекеру. Такое отношениеначалось еще в Лицее. Пародии и карикатуры сыпались на него, как из рога изобилия.Слова "и кюхельбекерно, и тошно", приписываемые его гениальному другу, известнысегодня даже тем, кто никогда не читал стихов Кюхельбекера. Оценив блестящуюшутку Пушкина, с иронией относились к поэту многие современники; лучший другего, друг с детства и до гробовой доски - Иван Лунгин иначе как "метроманом"его не называл. Но тот же Пушкин говаривал, что "острая шутка не есть приговор".Сам он в высшей степени серьезно относился ко всему, что писал Кюхельбекер.Разбирая его стихи, Пушкин в письмах не стеснялся в выражениях, высмеивал недостатки,но высоко ценил каждый успех друга. Впрочем, искренность и нелицеприятностьв суждениях о стихах друг друга были для них нормой. Зато в набросках своихвозражений на статьи Кюхельбекера в "Мнемозине" Пушкин прежде всего отмечает,что статьи эти "написаны человеком ученым и умным", "сильным и опытным атлетом".

И не один Пушкин любил и уважал Кюхельбекера. К. Ф. Рылеев писал Пушкину:"Что за прелестный человек этот Кюхельбекер. Как он любит тебя! Как он молоди свеж". Разборчивый на знакомства А. С. Грибоедов угадал в нем недюжинную натуруи собрата-поэта. Все, кто общался с ним, признавали в "странном" Кюхельбекеречеловека необыкновенного.

Таким же незаурядным было и творчество Кюхельбекера. Современники мало егочитали. Он не успел многого напечатать, а после 1825 года это стало еще труднее.Только в нашем веке большая часть его наследия была опубликована. СтараниямиЮ. Н. Тынянова мы получили возможность познакомиться не только с неизвестнымиранее произведениями поэта, по и с личностью этого человека. Однако, написавроман "Кюхля", Ю. Н. Тынянов изобразил своего героя несколько иным, чем он былна самом деле. В статьях ученого поэт и человек Вильгельм Кюхельбекер представленсовершенно иначе. За прошедшие с тех пор годы исследователями проведена большаяработа по сбору, публикации и анализу наследия поэта. Сегодня мы имеем возможностьсвежим взглядом посмотреть на творчество этого интереснейшего поэта, драматурга,прозаика и критика.

Надо вспомнить слова Пушкина о том, что критика должна быть "основана на совершенномзнании правил, коими руководствуется художник или писатель в своих произведениях,на глубоком изучении образцов". Ссылаясь на Винкельмана, Пушкин писал: "...старайтесьполюбить художника, ищите красот в его созданиях". Исходя из собственных представленийо том, какой должна быть поэзия, Кюхельбекер так оценивал итог своей жизни итворчества в письме к В. А. Жуковскому: "Говорю с поэтом, и, сверх того, полуумирающийприобретает право говорить без больших церемоний: я чувствую, знаю, я убежденсовершенно, точно так же, как убежден в своем существовании, что Россияне десятками может противопоставить европейцам писателей, равных мне по воображению,по творческой силе, по учености и разнообразию сочинений. Простите мне, добрейшиймой наставник и первый руководитель на поприще поэзии, эту мою гордую выходку!Но, право, сердце кровью заливается, если подумаешь, что все, все, мною созданное,вместе со мною погибнет, как звук пустой, как ничтожный отголосок!"

Это слова сильного духом человека, трезво отдающего себе отчет в том, чемубыла посвящена вся его жизнь. Это позиция поэта, все силы души которого былинаправлены на одно: сказать то, чего до него никто не говорил, и сказать так,как никто не говорил. Что может быть благороднее!

Вильгельм Карлович Кюхельбекер происходил из семьи саксонского дворянина КарлаГенриха Кюхельбекера, который переселился в Россию в 1772 году. Отец поэта былобразованным человеком, он учился праву в Лейпцигском университете одновременнос А. Н. Радищевым и И. В. Гете. С последним был хорошо знаком. Карл ИвановичКюхельбекер, как стали звать его в России, был также агрономом и специалистомпо горному делу. Он поступил на службу к великому князю Павлу Петровичу, былего секретарем, а когда в 1777 году началось строительство имения великого князя- Павловска, стал его первым директором и устроителем. Одновременно он управлялпринадлежавшим Павлу Каменным островом в Петербурге. Судя по воспоминаниям Вильгельмао своем отце, тот в последние дни жизни императора Павла "вошел в случайнуюмилость царскую и чуть не сделался таким же временщиком, как Кутайсов". Послесмерти Павла он жил главным образом в Эстляндии, в имении Авинорм, подаренномему императором. В 1797 году 10 июля в Петербурге в семье Карла Кюхельбекерародился сын - Вильгельм Людвиг - будущий русский поэт.

Детство Вильгельма прошло в Авинорме. В его памяти навсегда запечатлелась"мирная и счастливая" природа этих мест, которые поэт неоднократно вспоминалв своих стихах. В 1808 году Вильгельма отдали в пансион Брикмана в городе Веро,а в 1811 году по рекомендации свойственника матери - военного министра М. Б.Барклая де Толли - устраивают в Царскосельский лицей. Как и для всех лицеистов,годы учения в Лицее стали для него временем становления литературных и политическихвзглядов, сформировали круг друзей, которому он был верен всю жизнь.

Вильгельму часто бывало нелегко. Страшно обидчивый, взрывающийся, как порох,он к тому же был предметом постоянных насмешек товарищей. Однако он сразу зарекомендовалсебя как отличный ученик. Инспектор М. С. Пилецкий дал такой отзыв о Кюхельбекере,относящийся, видимо, к 1812 году: "Кюхельбекер (Вильгельм), лютеранского исповедания,15-ти лет. Способен и весьма прилежен; беспрестанно занимаясь чтением и сочинениями,он не радеет о прочем, оттого мало в вещах его порядка и опрятности. Впрочем,он добродушен, искренен с некоторою осторожностью, усерден, склонен ко всегдашнемуупражнению, избирает себе предметы важные, плавно выражается и странен в обращении.Во всех словах и поступках, особенно в сочинениях его, приметны напряжение ивысокопарность, часто без приличия. Неуместное внимание происходит, может быть,от глухоты на одно ухо. Раздраженность нервов его требует, чтобы он не слишкомзанимался, особенно сочинением".

До нас дошло много воспоминаний о странностях Вильгельма, однако эрудиция,знание языков, оригинальность суждений завоевали ему уважение товарищей. Средиинтересов лицейства - история и философия, восточные языки и фольклор и, конечно,поэзия - немецкая, английская, французская - и драматургия. Вся обстановка вЛицее способствовала пробуждению таланта. И Кюхельбекер начал писать стихи по-русскии по-немецки, а с 1815 года - печататься в журналах "Амфион" и "Сын отечества".Его стремление избегать "гладкописи", несколько затрудненный слог, ориентированныйпрежде всего на Державина, тяготение к архаизмам вызывали насмешки друзей-лицеистов.В их пародиях и эпиграммах высмеивались длинноты и тяжеловесность его стихов,пристрастие к гекзаметру. Но, несмотря на это, Вильгельм всегда был в числепризнанных лицейских поэтов. Он с самого начала шел своей дорогой и в 1833 годунапишет в дневнике, что сознательно не хотел быть в числе подражателей Пушкина.

Стремление и умение отстаивать собственный взгляд на поэзию не могли не вызыватьуважение товарищей. М. А. Корф в "Записках о Лицее" пишет о Вильгельме: "Онпринадлежал к числу самых плодовитых наших стихотворцев, и хотя в стихах егобыло всегда странное направление и отчасти странный даже язык, но при всем том,как поэт, он едва ли не стоял выше Дельвига и должен был занять место непосредственноза Пушкиным".

Становление поэта Кюхельбекера неотделимо от становления его политическихвзглядов. На вопрос: "С какого времени и откуда вы заимствовали свободный образмыслей?" - заданный на следствии по делу 14 декабря, поэт ответил: "Не могусказать, когда и как родился во мне свободный образ мыслей. Я развивался оченьпоздно: до Лицея я был ребенком и едва думал о предметах политических". ЛекцииА. П. Куницына, литературные вкусы Д. И. Будри, чтение новейших книг немецкой,английской и французской литературы, которые присылали родственники лицеистам{и в первую очередь - Вильгельму), знакомство с членами кружка И. Г. Бурцова- все это было слагаемыми в становлении свободомыслия. Ю. Н. Тынянов писал:"Далеко еще не все пути проникновения в Лицей революционизирующих мнений и убежденийвыяснены". Особенно большое значение имело для Кюхельбекера чтение Руссо и егоученика Вейсса, швейцарского политического деятеля и Писателя, под влияниемкоторого Вильгельм начал составлять свой "Словарь", ставший сводом философских,моральных, политических и литературных вопросов, интересовавших Кюхельбекераи его друзей. "Наш словарь" - называл его Пушкин в черновиках стихотворения"19 октября 1825 года". Только названия некоторых статей могут дать представлениеоб общественно-политической направленности "Словаря": "Аристократия", "Естественноесостояние", "Образ правления", "Рабство", "Свобода гражданская" и т. д.

Во время создания "Словаря" поэт вступил в "Священную артель" - одно из первыхпреддекабристских тайных обществ. Из лицеистов в него входили В. Вольховский,И. Пущин, А. Дельвиг. Пущин вспоминал: "Постоянные наши беседы о предметах общественных,о зле существующего у нас порядка вещей и возможности его изменения, желаемогомногими втайне, необыкновенно сблизили меня с этим мыслящим кружком". Именнов Лицее и в "Священной артели", где читали лекции те же лицейские профессора,происходило становление политических взглядов Кюхельбекера.

Первые поэтические опыты лицеиста до нас не дошли. Но именно ему посвятилПушкин свое первое опубликованное стихотворение "К другу стихотворцу". Пушкинпредсказал другу его Судьбу - судьбу не нашедшего признания у современниковпоэта. Такую жизнь и прожил Кюхельбекер. Однако, находясь в заключении, он писалсвоему племяннику: "Никогда не буду жалеть о том, что я был поэтом; утешения,которые мне давала поэзия в течение моей бурной жизни, столь велики, что довольноих. Поэтом же надеюсь остаться до самой минуты смерти, и признаюсь, если быя, отказавшись от поэзии, мог бы купить этим отречением свободу, знатность,богатство, даю тебе слово честного человека, я бы не поколебался: горесть, неволя,бедность, болезни душевные и телесные с поэзиею я предпочел бы счастию без нее".

При выпуске из Лицея Кюхельбекер получил третью серебряную медаль и отличныйаттестат. В чине титулярного советника он вместе с Пушкиным, Горчаковым, Корсаковыми Ломоносовым был зачислен на службу в Главный архив Коллегии иностранных дел.Присягу они принимали вместе с А. С. Грибоедовым, тогда, видимо, и состоялосьих первое знакомство. В том же году Кюхельбекер начал читать лекции по русскойсловесности в младших классах Благородного пансиона при Главном педагогическоминституте в Петербурге. В то время здесь учились младший брат Пушкина Лев, будущиедрузья Пушкина С. А. Соболевский и П. В. Нащокин, позднее его учениками сталибудущий поэт и дипломат Ф. И. Тютчев и будущий композитор М. И. Глинка.

Наряду с преподавательской работой Кюхельбекер ведет напряженную литературно-общественнуюдеятельность. Он активный член Вольного общества любителей словесности, науки художеств под председательством А. Е. Измайлова, а с председателем Вольногообщества любителей российской словесности (членом которого Кюхельбекер такжеявляется) Ф. Н. Глинкой его связывают не только родственные, но и дружескиеотношения. В 1820 году он вступает в околомасонскую ложу "Избранный Михаил"и становится секретарем Вольного общества учреждений училищ по ланкастерскойметоде взаимного обучения. О Кюхельбекере этих лет красноречиво говорят воспоминанияодного из воспитанников Благородного пансиона Н. А. Маркевича. Он пишет о своемучителе как о "благороднейшем и добрейшем, честнейшем существе... Кюхельбекербыл любим и уважаем всеми воспитанниками. Это был человек длинный, тощий, слабогрудый,говоря, он задыхался, читая лекцию, пил сахарную воду... Мысль о свободе и конституциибыла в разгаре. Кюхельбекер ее проповедовал на кафедре русского языка".

В эти же годы Кюхельбекер много пишет, печатается, замышляет издавать свойжурнал. Среди его стихов той поры - подражания Жуковскому ("Ночь", "Пробуждение","Жизнь"), элегии ("Осень", "Элегия", "К Дельвигу"). Жуковский для молодого поэтабыл непревзойденным авторитетом. В своей первой критической статье "Взгляд нанынешнее состояние русской словесности", написанной в 1817 году, Кюхельбекерпротивопоставляет рифмованной ямбической поэзии, основывающейся на правилахфранцузского стиха, опыты А. X. Востокова в области ритмики и строфики, гекзаметрыН. И. Гнедича. Он восхищается тем, что Жуковский "сообщил русскому языку некийгерманический дух".

Кюхельбекер первым обратился к жанру посланий друзьям в дни лицейских годовщин.Таким было послание к Пушкину и Дельвигу 14 июля 1818 года. Здесь впервые ихдружба определяется формулой: "Наш тройственный союз, Союз младых певцов и чистый,и священный". Эту формулу будут неоднократно варьировать в своих стихах всетри поэта.

Литературные вкусы Кюхельбекера в это время еще недостаточно выражены. С однойстороны, он находится под влиянием Жуковского и Батюшкова (позднее он назоветсебя "энтузиастом Жуковского"), считает себя частью единого "союза поэтов" вместес Пушкиным, Дельвигом и Баратынским. Но в то же время среди его литературныхсимпатий автор поэмы "Петр Великий" С. А. Ширинский-Шихматов, которому он отводит"одно из первых мест па русском Парнасе", положительно отзывается он о стихахА. П. Буниной, подчеркивая ее самобытность и независимость от влияния Дмитриева,Жуковского и Батюшкова. Однако теоретические рассуждения Кюхельбекера в значительноймере не совпадают с его литературной практикой. Восхищаясь Ширинским-Шихматовым,он отнюдь не следует ему в своих стихах. Наоборот, все ощутимее начинают звучатьв них гражданские мотивы.

В 1820 году все друзья Пушкина были обеспокоены его судьбой. Поэту грозилассылка в Сибирь или в Соловецкий монастырь. На заседании Вольного общества любителейроссийской словесности Дельвиг прочел своего "Поэта". Кюхельбекер подхватилмысль друга о свободе "под звук цепей" и на заседании 22 марта прочитал своих"Поэтов". В творчестве Кюхельбекера это стихотворение стало программным. В немговорится, что истинный поэт никогда не находит награды за свои "высокие дела"в мире "злодеев и глупцов", приводится пример Д. Мильтона, В. А. Озерова, Т.Тассо, для которых земная жизнь была "полна и скорбей, и отравы", и только впотомстве пришла к ним слава. Стихи проникнуты пафосом преддекабристской гражданственности:святой долг поэта - направлять жизненный путь людей. Кюхельбекер призывает Дельвига,Баратынского и Пушкина не обращать внимание на "презрение толпы", на "шипеньезмей", он прославляет "Свободный, радостный и гордый, И в счастьи и в несчастьитвердый, Союз любимцев вечных муз!"

"...Поелику эта пьеса была читана в обществе непосредственно после того, каквысылка Пушкина сделалась гласною, то и очевидно, что она по сему случаю написана",- писал В. Н. Каразин в своем доносе министру внутренних дел В. П. Кочубею.Этот донос осложнил и положение Кюхельбекера. После отъезда друга в Екатеринославон тоже ждет высылки. Но в это время Дельвиг получает приглашение занять местосекретаря и постоянного собеседника в путешествии за границу обер-камергераА. Л. Нарышкина. Вельможе нужен был в секретари человек, владевший тремя языками.Дельвиг предложил вместо себя друга. 8 сентября 1820 г. Кюхельбекер отправилсяв путешествие.

Это была не просто поездка за границу. Кюхельбекер ехал в Европу, где в марте1820 года король Италии присягнул на верность конституции, в июне произошлареволюция в Неаполе, в июле - в Сицилии. Революционные события назревают в Пьемонтеи в Португалии, начинается борьба за освобождение Греции. В этот бурлящий европейскийкотел и окунается Кюхельбекер, увлеченный мыслью о конституции, известный своейпылкостью и восторженностью. Дневник путешествия и целый ряд стихов написаныв форме обращений к друзьям, оставшимся в России. В этом заметно следованиеН. М. Карамзину. Отправляясь в поездку, Кюхельбекер ставил перед собой две задачи:первая - знакомство с культурной жизнью Европы и рассказ об этом русскому читателю,и вторая - пропаганда в Европе молодой русской литературы. Видимо, именно этимбыло обусловлено стремление встретиться с немецкими романтиками и, в частности,с Л. Тиком, а позднее с французскими писателями-либералами.

В Веймаре в ноябре 1820 года состоялось знакомство с Гете. Очевидно, былонесколько встреч, в результате которых два поэта "довольно сблизились". Ониговорили не только о стихах самого Гете, но и о русской литературе и русскомязыке. Не мог Кюхельбекер, по всей вероятности, не сказать Гете ни слова о Пушкине.Закончились эти беседы просьбой Гете писать ему и "объяснить свойство нашейпоэзии и языка русского".

Кипучую деятельность по пропаганде русской культуры Кюхельбекер развил в Париже.Он завязал знакомства с видными журналистами и писателями, и прежде всего сБ. Констаном - вождем французских либералов. Б. Констан устроил русскому поэтучтение лекций о русском языке и литературе в Академическом обществе наук и искусств.

Сохранился текст лишь одной из этих лекций. В ней Кюхельбекер обращается кпередовым людям Франции от имени мыслящих людей России, потому что "мыслящиелюди являются всегда и везде братьями и соотечественниками". Лекции русскогопоэта были столь радикальными, что полиция их запретила. Кюхельбекер долженбыл покинуть столицу Франции. Уехать ему помог поэт В. И. Туманский, с которымони познакомились в Париже.

Кюхельбекер возвращается в Россию. Официальные круги воспринимают его какнеблагонадежного. Государь, по словам А. И. Тургенева, "все знал о нем; полагалего в Греции", где в то время шла борьба аа свободу. Оставаться в Петербургебыло нельзя, и друзья помогли поэту "определиться" к А. П. Ермолову, главноуправляющемуГрузией. Недолго пробыл Кюхельбекер на юге. Отправившись туда в сентябре 1821г., он уже в мае 1822 г. должен был покинуть Кавказ из-за дуэли с родственникоми секретарем Ермолова Н. Н. Похвисневым. Но именно эти несколько месяцев имелибольшое значение для развития его взглядов и вкусов. В этом прежде всего сыгралороль возобновившееся знакомство с Грибоедовым. "Между ними сказалось полноеединство взглядов, - пишет Ю. Н. Тынянов, - тот же патриотизм, то же сознаниемелочности лирической поэзии, не соответствующей великим задачам, наконец, интереск драме".

Встретив близкого по духу человека, Кюхельбекер всей душой отдален этому новомуувлечению, противопоставив на какое-то время Грибоедова прежним друзьям. ПослеКавказа Кюхельбекер жил в Закупе - имении сестры в Смоленской губернии. Он былвлюблен в А. Т. Пушкину, собирался жениться на ней, мечтал о возвращении в Петербурги об издании журнала, писал трагедию "Аргивяне", поэму "Кассандра", начало поэмыо Грибоедове.

Удивительная личность Грибоедова оказала огромное влияние: на все творчествоКюхельбекера. Он увлекается Шекспиром и начинает критически относиться к Жуковскому.В это же время он обращается к оде, противопоставляя ее высокую гражданственностькамерности элегии. Внимательное прочтение Библии и интерес к библейским сюжетампривносят новый аспект в понимание места и назначения поэта в обществе. Теперьпоэт воспринимается им как пророк. Участь поэта тяжела: "Пророков гонит чернаясудьба; Их стерегут свирепые печали..." Награда ждет поэта не при жизни, нопроклятье ждет каждого, "кто оскорбит поэта Богам любезную главу". В стихахКюхельбекера появляется образ поэта-пророка, пробуждаемого гласом бога: "Восстань,певец, пророк Свободы!" Не исключено, что пушкинский "Пророк", написанный черезчетыре года, создавался с ориентацией на эти строки.

Последние два с половиной года перед 14 декабря были, пожалуй, самыми насыщеннымив жизни Кюхельбекера. Именно в это время он становится одним из крупнейших поэтов-декабристов,ведущим критиком и теоретиком нового, декабристского направления литературы,проповедующим самостоятельность и патриотизм русской поэзии. В конце июля 1823года Кюхельбекер приехал в Москву. Вместе с В. Одоевским и Грибоедовым он начинаетготовить к изданию альманах "Мнемозина". Успех первой части альманаха, вышедшегов начале 1824 года, был блестящим. Пушкин, Вяземский, Баратынский, Языков, Шевырев,В. Одоевский опубликовали в нем свои произведения. Многое напечатал там и Кюхельбекер.В "Благонамеренном" появилась рецензия, высоко оценивающая альманах (авторствоее приписывают Рылееву). Во второй части "Мнемозины" опубликована программнаястатья Кюхельбекера "О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнеедесятилетие". Статья с большой силой и резкостью отражала взгляды нового литературногонаправления - писателей-декабристов, для которых на первое место выступала "самобытность"автора, свобода от подражательности даже крупнейшим зарубежным образцам. "Верапраотцев, нравы отечественные, - писал поэт, - летописи, песни и сказания народные- лучшие, чистейшие, вернейшие источники для нашей словесности". Он призывал"сбросить с себя поносные цепи немецкие" и "быть русскими". Следующие книжкиальманаха такого успеха не имели. Снова начались поиски заработка. Друзья пыталисьпомочь, но безрезультатно.

А время приближалось к 14 декабря. Организационной связи с будущими декабристамиу Кюхельбекера не было до самого конца 1825 года. Однако всей своей деятельностью,образом мыслей и устремлениями Кюхельбекер давно был выразителем идеологии передовогодворянства России. В трагедии "Аргивяне" он пытался поставить вопросы о путяхуничтожения тирании, о возможности и правомерности убийства тирана, о действующихсилах государственного переворота. При переработке трагедии в 1825 году появляетсярешение о необходимости опираться в перевороте на бунт народа. Любой повод используетКюхельбекер для заявления своей гражданской позиции. В сентябре 1825 года произошладуэль между флигель-адъютантом В. Д. Новосильцевым и членом Северного общества,подпоручиком Семеновского полка К. П. Черновым, вступившимся за честь своейсестры. Похороны Чернова превратились в серьезную манифестацию. Кюхельбекерпытался прочитать на могиле свои стихи "На смерть Чернова", исполненные революционногопафоса. В своих критических статьях поэт также стоял на позициях декабризма.Поэтому, когда "несколько дней спустя по получении известия о смерти императора"он был принят Рылеевым в Северное общество, это был чисто формальный акт, давшийему возможность активного участия в выступлении. Показания, данные им на следствии,исключают возможность случайного увлечения надвигающимися событиями.

Не было случайным и поведение Кюхельбекера в день восстания. Его кипучая натураполучила наконец возможность проявиться. Он посещает восставшие полки, пытаетсяпривести на площадь С. П. Трубецкого, участвует в избрании диктатором Е. П.Оболенского, с оружием в руках присоединяется к восставшим на Сенатской площади,стреляет в великого князя Михаила Павловича, пытается вести за собой солдатГвардейского экипажа... Все это реальные дела. Они показывают Кюхельбекера какодного из активнейших и деятельнейших участников восстания. А то, что ему единственномуудалось бежать из Петербурга, говорит о том, что и после поражения он сохранялясность мысли и решительность действий. Его арестовали в Варшаве, узнав по словесномупортрету.

Арест, суд, приговор - пятнадцать дет каторги, замененной Николаем на пятнадцатьлет одиночного заключения. Шли бесконечные пересылки иа тюрьмы в тюрьму. 25апреля 1826 года он был перевезен из Петропавловской крепости в Шлиссельбургскую,в октябре 1827 года переведен в Динабург. По дороге состоялась встреча с Пушкинымна станции Залазы, близ Боровичей. В 1831 году его переводят в Ревель, затемв Свеаборг. Чтение и сочинение были единственными занятиями в течение десятилет (срок был сокращен). Оторванный от друзей и единомышленников, поэт оказалсяв интеллектуальном вакууме, сохранить себя в котором ему помогли оригинальныйум и страстная натура. Поэт выстоял и до конца своих дней остался поэтом. Дневник1831 - 1845 годов отражает напряженную работу ума человека, почти лишенноговозможности быть в курсе событий интеллектуальной жизни, но не сломленного этим.Он начат 25 апреля 1831 года в ревельской тюрьме, и только слепота прекратилаэту работу. Дневник не был исповедью, но он стал важнейшим документом русскойобщественной мысли, поскольку вместил в себя размышления крупнейшего поэта-декабристао литературе, истории, человеческом характере. В дневнике - творческая историявсех его произведений, созданных в эти годы, история дум и интересов заключенного,а позже ссыльного декабриста. Это дневник поэта, жребием которого стали гонения.Он размышляет о предопределенности неудачи выступления декабристов, о нравственнойсущности человека, о нравственном праве на месть и об умении прощать. Со страницдневника встает трагический образ поэта, вопреки судьбе осуществляющего своютворческую миссию.

Что же давало ему возможность жить и выжить, сохранить в себе творческие силы?Прежде всего ощущение своей причастности к литературному процессу, абсолютнаяувлеченность творчеством, которое всегда было для него не самоцелью, а неотъемлемойчастью существования. Можно вспомнить здесь пушкинское: "Поэзия, как ангел-утешитель,спасла меня, и я воскрес душой". Поэзия помогла Кюхельбекеру в более сложныхусловиях - в одиночном заключении остаться поэтом и человеком.

Утрата политического идеала лишала творчество Кюхельбекера нравственной иэстетической опоры; духовное одиночество мешало развивать систему взглядов намир, не давало развиваться реалистическим тенденциям. В его лирике можно отметитьусиление религиозных настроений, повторение уже известных тем, которые укреплялиего в одиночестве, - это прежде всего тема дружбы и тема тяжелой судьбы поэта.

И в заключении он ощущал свою близость с друзьями. В 1845 году в стихах "Насмерть Якубовича" он назовет этих друзей и единомышленников: "Лицейские, ермоловцы,поэты, Товарищи!.." Самозабвенное ощущение товарищества, детская уверенностьв ответной открытости друзей, способность забывать обиды, тем более острые,чем ближе был человек, их нанесший, искренняя благодарность за доброту и участие- вот, пожалуй, то основное в характере Кюхельбекера, что помогало ему переноситьвсе тяготы судьбы. Поэтому тема дружбы, послания к старым друзьям и новым знакомымсоставляют значительную часть написанного в заточении.

С другой стороны, тема тяжелой судьбы непризнанного поэта все чаще звучитв его стихах. Примерами теперь становятся не только Камоэнс, Тассо и другие,но и собственная судьба и судьба близких поэтов. Осознание особой пророческоймиссии поэта, святости его существования всегда было присуще Кюхельбекеру. Особенногневно и страстно эта тема звучала в "Проклятии". В качестве пророка, провозглашающегосветлое будущее России, выступает Рылеев в стихотворении Кюхельбекера "ТеньРылеева", написанном в заключении.

Как ни тяжелы были условия жизни в крепости, они позволяли писать, не отвлекаясьна решение бытовых проблем, которые выбивали его из колеи прежде и встанут передним в ссылке. Знакомясь с тем, что смог Кюхельбекер написать в заключении, понимаешь,насколько могуч был его талант. Лишение живого общения с друзьями и противникамипо литературной борьбе в значительной мере сузило его возможности. И все-такиитог этой работы поражает: поэмы "Давид", "Юрий и Ксения", "Сирота", мистерия"Ижорский", трагедия "Прокофий Ляпунов", проза, множество лирических стихов- вот неполный перечень созданного за эти годы. В письме Н. И. Гречу от 13 апреля1834 года Кюхельбекер перечисляет статьи, которые у него уже готовы: о юморе,о греческой дигамме, о Мерзляконе, Пушкине, Кукольнике, Марлинском, Шекспире,Гете, Томсоне, Краббе, Муре, Вальтере Скотте, а также несколько "легких статей".

Поэма "Сирота" написана в 1833 году, В посвящении Пушкину Кюхельбекер говоритоб отличии "смиренного цвета" своих стихов от полета "доблестного орла" - пушкинскойпоэзии. Это программное заявление. Поэма - отход от прежних протестов противизображения прозаических сторон жизни, характерных для его ранних высказываний.По свидетельству самого Кюхельбекера, на него повлияли бытописательные поэмыДж. Крабба, но характерно, что поиски поэта, несмотря на оторванность от культурнойжизни страны, совпали с направлением общего развития русской литературы с еевниманием к быту и "маленькому" человеку.

Конечно, поэма "Сирота" - не реалистическое произведение, несчастья герояне обусловлены социальной средой, а всего лишь следствие произвола порочнойличности. Но все же реалистические тенденции здесь заметны. Они прежде всегов точных и подробных описаниях повседневного быта провинциального дворянстваи мещанства. Поэма написана в Свеаборгской крепости на седьмом году заключения,однако сам дух ее - это оптимистическая уверенность в том, что все в конце концовбудет хорошо. Сентиментально-трогательную развязку поэмы следует восприниматьс учетом именно этих обстоятельств.

Разгром восстания декабристов, "огромное несчастье", постигшее поэта, - одиночноезаключение заставляли его вновь и вновь обращаться к нравственным и политическимидеалам декабризма. Не случайно Кюхельбекер много думает о периоде Смутноговремени. Его увлекают образы то Самозванца-Лжедмитрия I, то царя Василия Шуйского.Трагедия о Шуйском была написана, но до нас не дошла. Из писем поэта мы знаем,что Самозванец представлялся ему чем-то вроде "русского Фауста". Но больше всегоего занимал период отсутствия на Руси царской власти. Не случайно он обращаетсяк образу Прокофия Ляпунова - одного из руководителей борьбы русского народапротив польской интервенции в 1611 году. Это было время, когда царь ВасилийШуйский был низложен, Боярская дума находилась в захваченной поляками Москве,Россией правила выборная Земская дума. Ляпунов, по представлению Кюхельбекера,был воплощением декабристской идеи сильной личности, стоящей во главе государства,проводящей в жизнь демократические принципы защиты интересов народа. Автор подчеркиваетв своем герое силу и внутреннее достоинство. Трагическая судьба вождя первогоземского ополчения вызывает ассоциации с судьбой руководителей декабристскихобществ. Работа над трагедией стала свидетельством дальнейшего развития декабристскихидей, верность которым Кюхельбекер сохраняет на протяжении всей своей жизни.

"Прокофий Ляпунов" - это отход от традиций патетического стиля. Герой Кюхельбекераисторически четко сознает, что на его месте мог быть и другой, более подходящийчеловек. "Быть может, подвиг-то и не по мне..." - говорит он. Поэтому Прокофийлично для себя ничего не ищет. Пользуясь авторитетом в войске и популярностьюв народе, он может стать царем, но не хочет этого. Главное в его действиях -закон. Власть царя, как считает Прокофий у Кюхельбекера, должна быть ограниченаЗемской думой - выборным органом правления. Герой сражается за свободу своейродины, он сознает не только возможность, но и неизбежность гибели в этой борьбе.Но при этом нет мотива искупительной жертвы, а есть лишь реальная оценка положения.

Безусловное влияние на Кюхельбекера оказал вышедший в 1831 году "Борис Годунов"Пушкина. Сомнения и переживания Прокофия напоминают душевные муки Бориса, ашут Ванька - пушкинского юродивого: его устами вершится народный суд над воеводой.Нельзя не отметить также, что книги о Смутном времени, послужившие материаломдля создания трагедии, были также присланы другу Пушкиным.

В драме "Прокофий Ляпунов" Кюхельбекер пытался осмыслить проблему народа.Если в "Аргивянах" Тимолеон популярен в народе и пользуется его поддержкой,то Прокофий Ляпунов не только опирается на поддержку народа, но и сам стремитсязащищать его интересы. "Берегись обидеть земледельца", - говорит он. Кюхельбекерпошел значительно дальше своих прежних представлений о народе, отказавшись отидеализации его. Декабристская идея о новгородском вече как об идеальном органенародной власти видоизменяется. На примере казачьего схода автор показывает,что демократические принципы казачьей вольницы, хранителем которой показан старыйказак Чуп, в жизни не осуществимы. Сходом правят предатели старшины, которыеиз личных корыстных побуждений расправляются с неугодным им Ляпуновым. По-своему,но исторически обусловленно мысль Кюхельбекера идет по тому же пути, которыйпривел Пушкина к печальному выводу о "бессмысленности и беспощадности" русскогобунта.

В конце 1835 года Кюхельбекер был освобожден из крепости. Пришло то чувствосвободы, которого поэт ждал с таким нетерпением. Но ссылка, в которой оказалсяпоэт, принесла столько новых забот, что на творчество уже почти не оставалосьвремени. Ему пришлось заниматься физическим трудом, чтобы иметь возможностьжить самому и помогать семье брата. Осенью 1836 года Кюхельбекер женился надочери почтмейстера в Баргузине Дросиде Ивановне Арсеновой. Это был брак непо любви, а по расчету. Поэт надеялся если не в жене, то в детях найти себедрузей, которые разделят его скорби и радости. Одно сознание того, что он, которому,говоря его же словами, "рукоплескал когда-то град надменный" - Париж, долженпахать и сеять, сушить мох, чтобы конопатить стены избы, искать заблудившегосябыка, не могло стать источником вдохновения... Духовное одиночество лишало возможностиразвивать свой поэтический мир. И мир этот сужался до чисто бытовых зарисовоки посланий к тем, с кем он мог общаться в ссылке.

Только одна тема продолжала все пронзительнее звучать в его стихах. Это тематяжелого жребия поэта, его "черной судьбы" среди "свирепых печалей", в мире,разрушенном "злодействами невежд". К лицейской годовщине 1836 года Кюхельбекерпосылает Пушкину стихи, в которых радостно и торжественно обращается к Другу:"Пушкин! Пушкин! это ты! Твой образ - свет мне в море темноты!". Еще не привыкшийк той относительной свободе, которую он почувствовал после выхода из крепости,поэт пишет, что его "сердце бьется молодо и смело...".

О смерти Пушкина Кюхельбекер узнал накануне дня рождения своего друга (26мая). Стихи "Тени Пушкина" датированы 24 мая 1837 года. Гибель друга, которыйбыл для него "товарищем вдохновенным", непревзойденным образцом высокого духаи таланта, светочем во всех тяготах судьбы, наложила трагический отсвет на многиепоследующие стихи. Гимном погибшему другу стало юбилейное: лицейское стихотворение1837 года. С этого времени мысли о судьбе поэтов, о собственной судьбе становятсявсе более мрачными. Тени погибших друзей все чаще появляются в его стихах. Кюхельбекерупришлось пережить почти всех своих друзей-поэтов: Рылеева, Грибоедова, Дельвига,Пушкина, Баратынского. Теперь их пример, вместо Камоэнса и Таесо, становитсямерилом тяжести поэтической судьбы.

Когда Кюхельбекер говорит о судьбе поэтов, его голос подни мается до высочайшихпоэтических обобщений. Именно эти его стихи с полным правом входят в сокровищницурусской поэзии. Вильгельму Кюхельбекеру, познавшему горечь утрат, испытавшемусилу мести самодержца, пережившему долгие годы одиночного заключения, унизительное,бесправное существование в ссылке, удалось написать одни из лучших строк о трагическойсудьбе поэтов в России: "Горька судьба поэтов всех племен; Тяжеле всех судьбаказнит Россию..."

Однако природное чувство оптимизма не позволяло поэту замыкаться в этом трагическоммироощущении. Почти все, с кем ему приходилось общаться, становились адресатамипосланий: городской, лекарь А. И. Орлов в Верхнеудинске, пятнадцатилетняя девочкаАннушка Разгильдеева, ставшая его ученицей в Акше, М. Н. Волконская, которуюон посетил в Красноярске, и другие.

Суровые условия жизни расшатывали и без того не слишком могучее здоровье.В 1845 году Кюхельбекер ослеп. Но и это не смогло совеем заглушить его поэтическийголос:

Узнал я изгнанье, узнал я тюрьму,

Узнал слепоты нерассветную тьму,

И совести грозной узнал укоризны,

И жаль мне невольницы милой отчизны.

Одно из последних стихотворений (1846) обращено, по-видимому, А. Ф. Орлову,который усилил тайный надзор за сосланными декабристами. Орлов отказал поэтув просьбе получить разрешение печататься. Гневный пафос обличительных строкКюхельбекера ставит их на уровень лучшего, что было создано им. Одно это неполностью сохранившееся стихотворение опровергает все рассуждения о затуханииталанта поэта. Кюхельбекер слеп и болен, раздавлен нуждой, но в стихах по-прежнемусильно и громко продолжает звучать его голос.

Незадолго до смерти Кюхельбекер продиктовал Пущину свое литературное завещаниеи письмо к Жуковскому с просьбой о помощи. 11 августа 1846 года Кюхельбекерскончался. "Он до самой почти смерти был в движении, а за день до смерти ходилпо комнате и рассуждал еще о том, что, несмотря на дурную погоду, он чувствуетсебя как-то особенно хорошо". Заботы о семье взял на себя Пущин, а позже детивоспитывались в семье сестры поэта Ю. К. Глинки. В 1856 году им были возвращеныдворянское звание и фамилия отца.

Прозаические произведения Кюхельбекера немногочисленны. Почти все они включеныв настоящий сборник, за исключением романа "Русский Декамерон 1831-го года",являющегося прозаическим обрамлением поэмы "Зоровавель" (1831). При содействииПушкина этот роман был издан в 1836 году. Повесть "Адо" (1824) написана в декабристскихтрадициях. Политические и гражданские идеи, развиваемые в ней автором, оживляетромантический любовный сюжет. В создаваемых картинах народной жизни сказалисьдетские впечатления Кюхельбекера, хорошо знавшего эстонский быт. Написаннаяпервоначально "высоким слогом", повесть "Адо" оказалась неудачной, что заставилоавтора полностью переписать ее.

Работа над романом "Последний Колонна" затянулась на много лет. Поводом дляего создания послужило чтение повести французского писателя-сентименталистаФ. Арно "Адельсон и Сальвини". Воображение Кюхельбекера значительно изменилосюжет, усложнило проблематику. В работе над романом сказалось влияние Э. Т.А. Гофмана, В. Ирвинга и, вероятно, О. Бальзака. В центре романа история жизниримского художника Колонны. Повествование развивается в сложной форме перепискигероев романа и отрывков из дневников самого Колонны. Кюхельбекер осуждает индивидуализмсвоего героя, темперамент, мысли и поведение которого определяет его художественнаянатура. Однако художник, по Кюхельбекеру, живет в мире людей и для него сохраняютсилу их законы и мораль. Гениальность не может оправдать преступление. В этомКюхельбекер близок к Пушкину. Роман "Последний Колонна" - значительное произведениерусской литературы 1840-х годов. Он мог бы занять свое место в ряду известныхпроизведений того времени, но был опубликован лишь через сто лет.

Настоящий сборник - первая попытка собрать в одной книге стихи и прозу Кюхельбекера,дать представление читателю о разносторонних творческих возможностях поэта-декабриста.В книгу включен также один отрывок из его "Путешествия" и "Европейские письма".Из критических статей отобраны наиболее важные: "О направлении нашей поэзии,особенно лирической, в последнее десятилетие", о которой уже шла речь выше,и "Поэзия и проза", написанная в 1835-1836 годах для пушкинского "Современника".Отрывки из дневника и часть эпистолярного наследия поэта помогут читателям лучшепредставить себе личность и духовный мир незаурядного человека, каким был Кюхельбекер.Его стремление идти своим путем, оригинальный ум, отмеченный многими современниками,делают многое из того, что написано им, интересным не только историкам литературы,но и нынешним читателям.

Кюхельбекер страстно желал, чтобы все, созданное им за тридцать лет литературнойработы, не пропало, "как звук пустой". Чувство "великого исторического будущего",ожидавшего его родину, во многом предопределило высокий пафос всего творческогопути поэта. Кюхельбекер не ждал признания при жизни. Тяжелая судьба политическогозаключенного, а затем ссыльного не оставляла ему надежд на признание или хотябы отклик современников. Все его устремления были направлены в будущее. На девятомгоду тюремного заключения он записал в дневнике: "Когда меня не будет, а останутсяэтн отголоски чувств моих u дум, - быть может, найдутся же люди, которые, прочитавих, скажут: он был человек не без дарований; счастлив буду, если промолвят:и не без души..."

Яндекс.Директ

Лингвотек – гарантия качественного перевода

> В.К. Кюхельбекер