Лингвотек – гарантия качественного перевода

 

В истории изучения русского залога необходимо выделить таких два важных момента,как, во-первых, квалификация залоговых отношений как направленности действияи системный подход к проблеме залоговых отношений (см. Тимофеев 1958); во-вторых,понимание того, что в кругу описываемых явлений, традиционно включаемых в сферузалоговой проблематики, оказываются различные по своей языковой природе явления.Правда, у А.И. Исаченко [1960] разведённые как различные (смежные, но всё-такисамостоятельные) отношения переходности-непереходности и отношения страдательности-нестрадательностиостались на деле в рамках одного языкового яруса - морфологии. Дальше в своёмдифференцированном подходе к явлениям, традиционно исследуемым в качестве залоговых,пошёл К.А. Тимофеев во второй статье о залоге [1965]. Здесь им было показано,что в качестве морфологического явления залог представлен только у причастий,а у личных форм русского глагола находим явления, различные по своей языковойприроде: синтаксические (страдательные конструкции), лексико-грамматическиеили словообразовательные (возвратность-невозвратность), лексико-синтаксические(переходность-непереходность). Морфологических же форм залога у личных форм,как считает К.А. Тимофеев в этой статье, нет. Мы принимаем точку зрения К.А.Тимофеева за исключением последнего утверждения, так как считаем, что краткиестрадательные причастия ( а из кратких сохранились только они, следовательно,внутренне по залогу они не противопоставлены) вступают в залоговую противопоставленностьс личными формами, ср.: "Краткая же форма страдательного причастия прошедшеговремени, употребляясь только предикативно, сближается с собственно глагольнымиформами и, таким образом, занимает определённое место среди залоговых образованийрусского глагола" [Тимофеев 1958, с. 11].

Роль кратких страдательных причастий в организации залоговой противопоставленностиможет быть оценена с двух, в некоторой степени противоположных позиций. Во-первых,данное явление можно рассматривать как перенос залоговых отношений в русскомязыке из центра глагольности (именно: из личных форм) на его периферию, каковойявляются причастия. Во-вторых, это же явление можно оценивать как вовлечениев сферу действия "узкоглагольных" интересов (для морфологического выраженияпредикации) причастных форм, иначе говоря, использование кратких страдательныхпричастий для заполнения пустующей "клетки" морфологической страдательностив парадигме личных форм глагола. В действительности же обе оценки данного явленияне противоречат друг другу, так как на деле мы имеем изменение самой сущностистрадательности в современном русском языке. Возможно, это изменение должнооценивать как восстановление на новом этапе былого грамматического значениястрадательности, но со всей очевидностью сказать здесь пока трудно: нужны специальныеисторические исследования.

Семантика страдательности в русском языке меняется, она перемещается в сторонуперфектности. То обстоятельство, что в русском языке из всех глагольных семантическихсфер ближе всего друг другу оказались страдательность и перфектность, вполнезакономерно для индоевропейского языка, ср.: Е. Курилович считал, что древнейшейфункцией перфекта является медиопассивная функция [Курилович 1956, с. 43]. Связьпассивного залога с перфектом проступает и в истории иранских языков [см. Опыт1975, с. 302-336]. Перфектность и страдательность близки хотя бы уже потому,что в силу своей семантики не занимают центрального места в общей семантическойструктуре глагола как грамматически (т.е. не только лексически) темпоральногослова.

Перенос центра тяжести залоговых отношений в причастные формы мы рассматриваемкак формирование особой грамматической сущности, появление которой вызвано преждевсего широкой синтаксической употребительностью ("экспансией") имени. Действительно,имя в предложении может выступать в функции всех его членов: подлежащего, дополнения,обстоятельства, в составе сказуемого. Последнее особенно важно, так как этозатрагивает специфические интересы глагола и именно: его личных форм. При этомязык для имени сделал все, чтобы оно и сохранило свою грамматическую природу,и могло участвовать в выражении любой предикации (любой в плане модальности,времени, лица). Попадая в позицию сказуемого, имя сразу же обрастает внешнимипоказателями предикации, не меняя своей внутренней именной сути. К числу подобныхвнешних показателей следует отнести и аналитические средства ( Он - учитель;Он был умён и т.п.) [1], и такие внешниедля имени морфологические показатели, которые сосредоточены в глагольной форме(Он стал учителем). Таким образом не утрачивая или почти не утрачивая(ср. грамматический род может нейтрализоваться : Она - врач) [2]свои морфологические свойства, имя создаёт опасную конкуренцию глаголу. Так,уже практически синонимичны фразы типа Он строит и Он - строительдля передачи значения "Он работает строителем". Правда, здесь имя не тольковбирает в себя глагольную семантику, но и глагол, расширяя свою семантику, получаетвозможность обозначать как действие, так и состояние, качественную характеристику.Говоря об определённых процессах сближения имени и глагола, мы не должны забывать,что именно глагол является морфологически маркированной частью речи: формальнои семантически выступает он более определённым лексико-грамматическим объединением(это хорошо видно на примере системы выражения глагольных грамматических категорий),внутренне это наиболее сконцентрированная часть речи (глагол как темпоральнаячасть речи передаёт эту свою основную семантику на уровне лексики, морфологиии синтаксиса).

Между тем "вторжение" имени в сферу глагола не может не создавать угрозыглавной линии развития глагола: его дальнейшему продвижению как темпоральнойчасти речи. В результате создаётся противоречие. И вот в качестве выхода (одногоиз возможных выходов) используется вовлечение в круг собственно глагольных интересов(морфологического выражения предикации) гибридных глагольно-именных форм, т.е.причастий. В русском языке это означает формирование оппозиции двух парадигматическихузлов, один из которых составляют традиционно относимые к личным формы, а второй- краткие страдательные формы типа куплен, куплена, куплено, куплены, разбит,разбита, разбито, разбиты, любим, любима, любимо, любимы в сочетании с аналитическимивыразителями тех грамматических значений, которые необходимы для сказуемого.Общее значение этих форм состоит в выражении перфектной пассивности.

Как же понимать перфектную пассивность? Перфектность в данном случае естьскорее способ глагольного действия, чем временная характеристика глагольнойформы. Перфектность здесь выступает, с одной стороны, как совершённость действияк определённому моменту, с другой - как некоторая результативность этого действия.Пассивность этой формы иная, чем у личной страдательной формы в соответствующейсинтаксической конструкции (Книга покупается студентом). Личной глагольнойформой на -ся описывается действие, формой типа куплен - состояниев результате действия, направленного на субъект (Книга куплена; Книга купленастудентом).

Таким образом, семантику данных форм можно определить как "состояние в результатесовершённости (совершаемости) действия, направленного на субъект". Семантическаячёткость данных форм несомненна. Если страдательность форм на -ся эксплицитна,выводима только из конструкции: обязательно должен быть творительный беспредложныйсо значением лица, то страдательность форм типа куплен имманентна. Этиформы независимо от того, есть в предложении творительный лица или нет, передаютотмеченное действие. В качестве примера приведём отрывки из стихов А.И. Бунина:1) "Воистину достоин восприяти Ты, Господи, хвалу, и честь, и силу Затем,что всё тобой сотворено И существует волею твоею!"; 2) ...И вэтот час, гласит преданье, когда сомнением томим, Изнемогал он от страданья,Все преклонялись перед ним; 3) Озарён был сумрак мрачныйВ старом храме и сиял Чистый образ новобрачной При огнях...

Специфика перфектной страдательности как раз в том, что вовсе не обязателенв высказывании логический субъект: состояние как таковое само по себе нейтральнопо отношению к субстанции вызывающей или провоцирующей его (см. хотя бы безличныеглаголы!), в то время как действие, напротив, требует своей соотнесённости сдеятелем. Если при формах типа сделан есть логический деятель, то этаформа по своему значению приближается к личной форме на -ся в страдательномупотреблении, хотя и специфична своей перфектностью, не совпадающей с грамматическойсемантикой совершенного вида. Если же при рассматриваемых формах отсутствуетлогический деятель, то они по своему значению приближаются к безлично-предикативнымнаречиям.

Особого замечания здесь требует термин "логический деятель (субъект)". Ондолжен пониматься широко. Этим термином обозначается собственно источник состояния- источник, который часто выступает как причина того или иного состояния. Всвязи с последним необходимо обратить внимание на частотность случаев употребленияпри формах типа сделан творительного падежа, образованного не от имени деятеля.Это как раз связано со спецификой грамматического значения форм перфектной пассивности.В целом широту семантической сочетаемости данных форм с именем в форме творительногопадежа можно считать дополнительной особенностью страдательных форм типа сделанпо сравнению с формами на -ся в страдательном использовании.

Таким образом, семантическая противопоставленность форм перфектной страдательностиформам на -ся в страдательном употреблении в русском языке достаточноочевидна. Вместе с те вопрос о семантической противопоставленности данных форм- лишь один из тех, которые стоят при решении проблемы залоговых отношений врусском глаголе. Не менее важными являются вопросы, как организована внутренняяпарадигма форм типа сделан и как эта парадигма вписывается в общую парадигмуличных форм (или же как она соотносится с этой общей парадигмой)? Ответ на первыйиз этих вопросов позволит судить о характере формально-семантического противопоставлениярассматриваемых форм, ответ на второй - об отношении их к видо-временной системерусского глагола. (Здесь и ниже речь идёт только о формах индикатива).

Внутренняя форма перфектного пассива достаточно специфична и своим наборомсловоформ и теми отношениями, которые складываются между рядами этих словоформ.Всего можно выделить три ряда форм:

1) формы с различением числа и рода в единственном числе для выражения пассивногосостояния, имевшего место до момента речи. Грамматическое лицо здесь выраженоаналитически или описательно (в зависимости от того, как мы оцениваем роль местоименийя, ты... при личных формах глагола): [я / ты / он (она, оно)]был (была, было) наказан (наказана, наказано); [мы / вы / они]были наказаны. Общее значение пассивного состояния, имевшего место домомента речи, характерно для всех форм не зависимо от вида глагола, ср. быллюбим;

2) формы с различением числа и рода в единственном числе для выражения пассивногосостояния в момент речи. Если у предыдущего ряда форм грамматический семантическийпризнак "до момента речи " выражен аналитически (был... были), то здесьпризнак "в момент речи" выражен нулевым употреблением вспомогательного глагола.Лицо здесь выражается так же: [я / ты / он (она,оно)] наказан (наказана,наказано); [мы / вы / они] наказаны. Форма типа наказанотличается от был наказан специфической временной характеристикой: неразличной (с точки зрения последовательности действий) закреплённостью на временнойоси, а неразобщённостью выражаемого состояния с моментом речи. Формы типа былнаказан обозначают вовсе не более раннее состояние по сравнению с формамитипа наказан, а состояние, разобщённое с моментом речи. Если формы типабыл наказан оценить как прошедшее перфектного пассива, а наказан- как настоящее перфектного пассива (при всём том, что эти прошедшее и настоящеедругие по сравнению с прошедшим и настоящим у собственно личных форм), то мыубедимся ещё в одной особенности то мы убедимся ещё в одной особенности парадигмыперфектного пассива. В этой парадигме подчёркнута общность настоящего и прошедшегои противопоставленность будущему (см. ниже), в то время как в видо-временнойсистеме традиционных личных форм имеем "морфологически подчёркнутое противопоставлениеформ прошедшего времени и форм настоящего-будущего времени" [Виноградов 1986,с. 443];

3) формы с различением лица, числа и рода в единственном числе [я / ты/ он (она, оно)] буду / будешь / будет забыт (забыта, забыто); [мы/ вы / они] будут забыты. Эта группа форм резко специфична. Семантическаяподчёркнутость (маркированность) их состоит в выражении признака "состояниев результате ещё не имевшего место действия". Формы типа наказан и былнаказан обозначают состояние в результате имевшего место (т.е. уже состоявшегося,а потому мыслимого как прошедшее), действия. Формальная подчёркнутость формтипа буду наказан состоит в том, что здесь редкое для современного русскогоязыка сочетание грамматической выраженности в рамках одной формы рода и лица.

В целом считаем, что внутренняя организация форм перфектного пассива несомненна,хотя и строится по-своему. Основания временного противопоставления здесь теже, что и у традиционных личных форм - отношение к моменту речи, но реализованностьэтих оснований специфична в силу общей перфектности в семантике форм. Данныеформы, во-первых, по-особому проводят границу между своими временными рядами:семантика перфектности сближает формы типа был наказан и формы типа наказани противопоставляет их формам типа буду наказан. Это противопоставлениеморфологически выражено. Во вторых, отношение к моменту речи реализуется науровне разобщённости-неразобщённости с моментом речи. По этому, формально выраженному,признаку противопоставлены формы типа был наказан формам типа наказан.

Особого замечания требует парадигматическая связь форм перфектной страдательностис видо-временной системой русского глагола. Дело в том, что рассматриваемыеформы имеют двойную противопоставленность. Они противопоставлены, во-первыхдруг другу во временном плане (по отношению к моменту речи см. выше), во-вторых,традиционным личным формам в рамках соответствующего времени, хотя и смещённов силу в силу общей асимметрии двух парадигматических узлов русского глагола:традиционных личных форм и перфектного пассива. Выше уже шла речь о том, чтовременная организация изучаемых форм не есть прямое отражение аналогичной организациитрадиционных личных форм. Асимметричность здесь не только в том, что иначе проходитосновная граница между временами. Дело ещё в том, что система перфектного пассиватолько складывается в своём противопоставлении другим личным формам, она гораздомоложе видо-временной системы традиционных личных форм и как формирующаяся системаона не до конца обобщила противопоставленности своих форм. В целом отмеченнаяасимметричность может быть понята с учётом следующих особенностей рассматриваемыхформ:

1) в русском языке уже есть определённые средства как для выражения состояния,так и для выражения страдательности. Эти средства относятся к лексике (глаголыс определённой семантикой), к синтаксической (возвратные глаголы в сочетаниис творительным лица) или лексико-грамматической сферам (ср. формирование классаслов категории состояния). Полагаем, что в известном смысле даже обычная синтаксическаяинверсия способствует привнесению в высказывание семантики страдательности,ср. Тёмный ельник снегами, как мохом, Опушили седые морозы... (И.А. Бунин).

2) внутренняя морфологическая определённость форм типа был наказан, наказан,буду наказан, сформировалась ещё не до конца, так как при этих формах потрадиции (но всегда ли только?) употребляется творительный лица, а это препятствуетобобщённости на морфологическом уровне двух парадигматических узлов - традиционныхличных форм и форм типа наказан. Возможно, что достаточно регулярноеупотребление при бывших кратких страдательных причастиях творительного лицаподдерживается языковой оппозицией морфологических и синтаксических средстввыражения страдательности в русском языке. Нельзя не признать, что существуетсистемная организация (поле, функционально-семантическая категория) страдательностив русском языке, одним из структурных элементов которой как раз и выступаютграмматические средства выражения страдательности: морфологические (Дом построен)и синтаксические (Дом строится рабочими), образующими оппозицию;

3) асимметрия названного выше противопоставления в определённой степени обусловленаи недостаточно последовательно (с точки зрения бинарной противопоставленности)организованными видовыми отношениями русского глагола. Наличие глаголов perfectivatantum, imperfectiva tantum, двувидовых глаголов затрудняет четкое вписываниеформ перфектной пассивности в общую видо-временную систему глагола. Известномежду тем, что видовая противопоставленность в этой системе у традиционных личныхформ играет существенную роль. Особенностью же форм перфектного пассива являетсяих регулярность от глаголов совершенного вида и нерегулярность, малоупотребительностьот глаголов несовершенного вида. Особенно это касается форм, являющихся по происхождениюкраткими страдательными причастиями настоящего времени, ср. Любим калифомИоанн; Ему, что день, почёт и ласка... (А.К. Толстой). Однако при всей нерегулярностиподобных страдательных форм от глаголов несовершенного вида эти формы необходимоучитывать при построении внутренней парадигмы перфектного пассива. Насколькопозволяют утверждать предварительные наблюдения, видо-временная парадигма перфектногопассива не обладает той нерасчленённостью этих двух грамматических значенийу форм, которая представлена у традиционных личных форм. Видовая и временнаясемантика в парадигме изучаемых форм более независимы. Если для традиционныхличных форм речь должна идти о пяти рядах видо-временных форм (прошедшее несов.вида, прошедшее сов. вида, будущее несов. вида, настоящее несов. вида, настящее-будущеесов. вида), то во внутренней парадигме перфектного пассива три ряда временныхформ (прошедшее - настоящее - будущее) с возможным (т.е. нерегулярным) противопоставлениемформ по признаку морфологического вида. Эти наши рассуждения нуждаются в дальнейшемуточнении, так как они фактически не учитывают форм типа любим, томим, читаем,место которых в парадигме перфектного пассива не представляется пока ясным ввидукрайней ограниченности в образовании и употреблении подобных форм. В целом,если иметь в виду регулярные формы перфектного пассива (т.е. формы образованныеот глаголов совершенного вида), то мы вправе говорить о следующей парадигматическойорганизованности залоговых форм: перфектно-пассивная форма типа сделанпротивопоставлена целому видовому ряду делаю - сделаю в соответствующемвремени (был сделан - делал, сделал; сделан - делает, сделает; будет сделан- будет делать, сделает);

4) одним из самых существенных моментов в непоследовательной противопоставленностидвух парадигматических узлов является очень сильная зависимость морфологическихформ перфектного пассива от лексического значения глаголов и от определённыхлексико-синтаксических свойств этих лексем: переходности-непереходности. Последнееобстоятельство свидетельствует о внутреннем противоречии расссматриваемых форм.Они нашли специальные морфологические средства, фактически построили свою парадигму,в значительной степени для них безразличны некоторые синтаксические признаки(например, творительный лица), выработали общую грамматическую семантику. Привсём том эти формы ограничены лексически, они регулярны только от переходныхглаголов.

 

---

---

---