Палиевская Ю. Хозяин и владелец Йокнапатоф [У. Фолкнер]

Ю. Палиевская

ХОЗЯИН И ВЛАДЕЛЕЦ ЙОКНАПАТОФ

(Фолкнер У. Шум и ярость. Свет в августе. - М., 1989)

Современные читатели или безоговорочно принимают или так же безоговорочноотвергают Фолкнера, но чем дальше во времени отодвигается от нас его творчество,тем яснее становится уникальность его положения классика современной литературы,положения, которое Фолкнер занял по праву после долгих лет непризнания со стороныкритики и читателей.

Уильям Фолкнер родился и вырос на американском Юге. По происхождению он,судя по всему, шотландец, фамилия его означает "сокольничий": возможно, чтодалекий предок Фолкнера смотрел за соколами британской короны. Начиная с концавосемнадцатого века фолкнеровская семейная история как бы символически повторилапуть всей американской нации: от восточного побережья на запад, к неосвоеннымземлям, в глубь страны. Самый зна- менитый предок - прадед будущего писателя,в фолкнеровских романах он фигурирует под именем полковника Сарториса. На примереего судьбы хорошо видно, какого рода человеческий материал суждено было литературноосмыслить Фолкнеру. Подростком прадед его уходит из дома и в четырнадцать летуже работает в городской тюрьме. Он участвовал в Мексиканской войне, был юристом,плантатором, во время Гражданской войны командовал кавалерийским полком, послевойны построил первую в штате железную дорогу, он писал стихи, а позднее и прозу:роман прадеда Фолкнера "Белая роза Мемфиса" выдержал множество изданий. Закончиласьбурная жизнь полковника трагически: его убил деловой конкурент.

Фолкнер провел классическое детство мальчишки, знакомое нам по книгам МаркаТвена: недалеко от провинциального городка с громким названием Оксфорд, гдеон жил, был овраг и лес, там водились лисы, совсем рядом проходила построеннаяпрадедом, "своя" железная дорога. Но были в этом детстве и совсем недетскиевпечатления. Когда Фолкнеру исполнилось 11 лет, в Оксфорде совершился суд Линча,в котором приняли участие две ты- сячи жителей города. Обезглавленный и изувеченныйтруп повесили на площади. Еще более чудовищный суд состоялся шесть лет спустя.Кровавую расовую проблему Фолкнер всю жизнь наблюдал в ее чудовищной обыденности.Он так и представил ее в своих рассказах и романах "Свет в августе" (1932) и"Осквернитель праха" (1948). Но Фолкнер писал о своих черных соотечественникахпочти в каждом большом произведении. Он просто не мог не писать о расовой проблеме,об этом проклятье Америки.

Писатель оставался верен своему краю и творчески, и человечески. Недолгаяучеба в университете, а потом в Летном корпусе в Канаде, литературное паломничествов Европу и короткая литературная жизнь в Новом Орлеане - все это было в молодости.С 1930 года Фолкнер прочно обосновывается в Оксфорде.

Лишь раз в жизни он попытался служить - заведующим почтовым отделением университетаМиссисипи, - но по своему характеру он не мог заставить себя выполнять эти обязанности:на почте Фолкнер сидел запершись и писал стихи. Постепенно посетители пересталиобращаться к нему и в поисках корреспонденции рылись в корзине, куда Фолкнеротправлял все письма.

Фолкнера уволили. Так закончилась его первая и последняя попытка регламентироватьжизнь.

Все образование Фолкнера - в обширном и беспорядочном чтении. Фолкнер не закончилсредней школы, он регулярно посещал все занятия только первые шесть лет, и поступитьв университет штата Миссисипи ему удалось, лишь воспользовавшись привилегиями,которые полагались демобилизованным солдатам. Но в университете Фолкнер проучился,а вернее, просуществовал, всего полтора года, и потом уже навсегда забросилмысль о том, чтобы по- лучить какое бы то ни было систематическое образование.В молодости случайная работа давала ему возможность писать, что было для негоглавным. А писать он начал в тринадцать лет...

Для своих соотечественников, жителей провинциального городка "где-то на Юге"("они хорошие люди, но не читают книг", - сказал о них Фолкнер), он был неудачник,у которого никогда нет денег и который тем не менее ни на кого не обращает внимания.Пока Фолкнер был жив, о нем мало что знали не только жители его родного города,но и издатели, и критики, и даже близкие друзья. Он яростно сопротивлялся попыткампревратить его частную жизнь в объект праздного или бесцеремонного разглядывания.Из всех очерков, которые написал Фолкнер, самый страстный, самый резкий - "Очастной жизни", где он вспоминает о своей безуспешной попытке остановить публикациюматериала о нем, Уильяме Фолкнере, но не как о писателе, а как о частном лице.

После смерти Фолкнера (он умер в 1962 году от сердечного приступа, последовавшегоза падением с лошади) стали выходить книги о нем. Постепенно из воспоминанийи свидетельств родственников, друзей и знакомых сложился облик человека, которыйвсю жизнь чувствовал свое одиночество и всеми силами оберегал его; человека,для которого писать было непреодолимой потребностью.

Он любил придумывать разные истории о себе, при этом отличить в них правдуот вымысла было чрезвычайно трудно.

"Писатель - прирожденный лгун, - говорил он, - и если человек не умеет "сочинять",он никогда не станет писателем". Удивительные истории, которые придумывал Фолкнеро себе, просачивались в печать, на суперобложки книг и заменяли недостающуюточную информацию. Так возникли и начали кочевать из книги в книгу (включаяи наши издания) фантастические сведения о том, как Фолкнер, будучи курсантомлетного училища, посадил самолет на крышу ангара (да еще вверх колесами и притомсумел тут же выпить виски, хотя и висел вниз головой), как он был сбит над Францией,как он профессионально и умело занимался изготовлением и сбытом самогона, итак далее, и тому подобное. Даже известный американский писатель Шервуд Андерсонне смог не поверить Фолкнеру, когда тот очень убедительно рассказал ему о своемтяжелом ранении в голову: врачи якобы вынуждены были поставить ему серебрянуюпластинку, и потому относиться к нему надо с особой осторожностью...

Для Фолкнера фантазирование, мифотворчество о себе являлось как бы продолжениемкниг, то была его творческая мастерская, где он, проверяя очередной сюжет, разыгрывалего в лицах. В то же время писатель и защиался таким образом от непрошеных знакомств.Когда он не хотел отвечать на какой-то вопрос о себе, он просто говорил: "Яведь, в общем-то, фер- мер, а не литератор". Родственникам и близким друзьямбыло очень нелегко с Фолкнером, так же, как и ему с ними. Он любил повторятьслова из своего романа "Дикие пальмы": "Выбирая между горем и ничем, я примугоре". В них, можно сказать, и формула жизни крупнейшего писателя Америки, многиегоды не имевшего литературного имени и вынужденного сотрудничать с Голливудом,обремененного долгами, детьми, семьей.

Чувство ответственности и выдержку - свойства, которые Фолкнер ставил вышевсего в людях, друзья видели прежде всего в самом писателе.

Но здесь придется коснуться темы, о которой писать непросто. Нужно ли намзнать, что у Фолкнера были периоды "чудовищного забытья", которые могли продолжатьсяиногда по месяцу и дольше? Некоторые американские исследователи доходят до крайностей,утверждая, что в знаменитых фолкнеровских предложениях, к концу которых забываешьто, что было в начале (самое длинное такое предложение занимает сорок девятьстраниц), - чувствуется всего лишь "алкогольная вязкость мысли". В пристрастиик алкоголю сказалась, возможно, печальная дань традиции охотников и трапперовс американского Юга, - а Фолкнер общался с ними с четырнадцати лет, - и желание"забыться" после всепоглощающей работы над очередной книгой, и реакция на неудачнуюличную жизнь. Объяснить все причины трудно, даже когда знаешь факты биографии.

Фолкнер женился поздно, на женщине, которую любил в юности. Нервный и тяжелыйхарактер жены вряд ли мог способствовать семейному счастью. Супруги быстро отдалилисьдруг от друга, так что то одиночество, к которому Фолкнер привык с детства,с годами лишь углубилось. Кроме того, и финансовое положение семьи было сложным.Литературный труд не приносил дохода, на который можно было бы содержать семью.Гонорар от "Шума и ярости", например, был просто мизерным: за шестнадцать летпродали всего лишь три тысячи экземпляров. В течение многих лет единственнойкнигой, которая пользовалась популярностью, оставался сенсационный роман "Святилище",написанный в 1931 году, как искренно и прямо признавался Фолкнер, ради денег.

В поисках средств к существованию Фолкнер обращается в Голливуд. В Голливудеон наездами работал долгие годы. Он ненавидел студию, ненавидел систему работыдвух авторов над одним сценарием: один пишет диалоги - это делал Фолкнер, -другой ремарки, Сама необходимость пробивать на карточке время прихода и уходатяготила его.

За время работы в Голливуде Фолкнер написал много диалогов, но не создалничего значительного. "Мое дело писать книги, а не ваши сценарии", - повторялон. И все же были в этой жизни и некоторые удачи: создавая уже во время второймировой войны сценарий по роману Хемингуэя "Иметь и не иметь", Фолкнер меняетместо действия, переносит его во Францию, превращает фильм в антифашистский.Были и поражения. В один из моментов судьба свела его с будущим президентом,а тогда исполнителем ролей ковбоев - Рональдом Рейганом. Фолкнер написал сценарийпо книге Стивена Лонгстрита "Конская тропа". Сначала заглавную роль должен былиграть известный актер Хамфри Богарт, потом его заменили на Р. Рейгана. Фильмне оправдал ожиданий ни авторов, ни зрителей, и один нью-йоркский критик написал,что понравиться он может разве что лошадям. Прочитав эту статью, Фолкнер послалР. Рейгану телеграмму: "Моей лошади фильм не понравился".

Фолкнеровская скрытая неприязнь к Голливуду, о которой он говорил порой открыто,а кроме того, нарушение им принятых в Голливуде жестких норм, определяющих стильработы авторов, привели наконец к молчаливому заговору режиссеров и продюсеровпротив Фолкнера: ему перестали предлагать работу, и именно в то время, когдафинансовое положение писателя было особенно затруднительным: книги его не переиздавались.Но как изменилось отношение Голливуда после того, как в 1950 году Фолкнер сталзвездой литературной сцены, лауреатом Нобелевской премии! Теперь уже Голливудготов был заплатить любые деньги, чтобы заполучить знаменитость.

Признания пришлось ждать долго, очень долго. Его первый рассказ был опубликованв 1919 году, но известность, а вслед за ней и материальное благополучие пришлилишь к концу жизни.

В Европе, прежде всего во Франции, открытие Фолкнера состоялось гораздо раньше,но соотечественники долго не признавали его. В пятидесятые годы интерес, вызванныйприсуждением Фолкнеру Нобелевской премии, был подкреплен многочисленными критическимиработами о нем. Число их быстро росло и к настоящему времени обозначается ужепочти астрономической цифрой. Ни об одном американском писателе не пишут такмного, как о Фолкнере.

Вернемся к молодым годам писателя, к тому времени, когда создавались "Шуми ярость" 1929) и "Свет в августе" (1932). Это не первые его крупные произведения.До них было написано много стихов, рассказов и два романа. Но "Шум и ярость- первый очень фолкнеровский роман, поначалу оцененный лишь узким кругом знатоков,а затем принесший ему мировую славу. Фолкнер писал его одновременно с другимроманом, "Сарторис". Именно в эти годы состоялось открытие Фолкнером самогосебя. После попыток сочинять любовную лирику, романы про вернувшегося с фронтасолдата ("Солдатская награда", 1926) и праздную интеллигенцию ("Москиты", 1927)он понял свое предназначение - писать о родном крае.

Большую роль в судьбе Фолкнера сыграл Шервуд Андерсон.

В 1925 году Фолкнер, следуя примеру многих молодых американских писателей,едет в Европу. Перед поездкой он проводит полгода в Новом Орлеане. Здесь онблизко сходится с Шервудом Андерсоном - замечательным американским писателемстаршего поколения, написавшим в 1919 году книгу, которая, как показало время,осталась одним из лучших произведений сов- ременной американской литературы,- "Уайнсбург, Огайо". Это сборник связанных между собой рассказов из жизни провинциальногогородка, история американского мечтателя. Одухотворенность простоты, котораянам знакома, например, по рассказам Андрея Платонова, делает "Уайнсбург, Огайо"произведением совершенно особым. Достоверность и точность в описаниях движенийдуши - без всякой сентиментальности - эти достоинства прозы Андерсона сближаютего с гениальными произведениями классики, в частности русской.

Фолкнер провел с Андерсоном множество часов за разговорами о литературе ивообще о жизни. Несмотря на большую разницу лет, они стали друзьями. Они дажесочиняли вместе фантастические истории, которые, правда, никогда так и не былиопубликованы. Андерсон помог Фолкнеру издать его первый роман, "Солдатская награда",но, главное, дал совет, ко- торый помог начинающему писателю освободиться отмучивших его сомнений. "Вы простой парень, Фолкнер, - сказал Андерсон. - Все,что вы знаете, - это небольшой клочок земли где-то там у вас, на Юге, но этогодостаточно".

Клочок родной земли, то есть семейная история, история его округа и штатана фоне американской истории, стал для Фолкнера неиссякаемым источником творчества.Ему не нужно было ничего придумывать - множество фактов и событий, творческипреображенных, хлынули со страниц его книг. Фолкнер назвал свою страну "Йокнапатофа".На языке племени индейцев чикасо слово означает "тихо течет река по равнине".Знакомая мысль о необ- ратимом течении реки жизни зазвучала у Фолкнера трагически:страшна и жестока эта жизнь и обманчива гладь реки. Позднее Фолкнер указал точноенаселение округа - шесть тысяч двести девяносто два белых и девять тысяч тристатринадцать негров, площадь округа - две тысячи четыреста квадратных миль, тоесть квадрат со стороной примерно в восемьдесят километров. Мир Йокнапатофыхоть и велик, но провинциален и тесен: все люди здесь как будто знают друг другаили хотя бы друг о друге.

Если расположить истории, рассказанные Фолкнером, в хронологическом порядке,то получится внушительная многотомная эпопея, охватывающая примерно полторастолетия - со времени появления в Миссисипи первых белых поселенцев. Борьбачеловека с дикой природой, отступление природы и гибель ее, Гражданская войнаи крушение рабовладельческой аристократии, судьба бедных арендаторов, наступлениена американскую глубинку "новых людей", жестокие расовые отношения - вот о чемпишет Фолкнер.

Особенность всех книг Фолкнера - романы "Шум и ярость" и "Свет в августе"в этом смысле, конечно, не исключение - в том, что их собственное содержаниеи смысл, тесно связанные с содержанием и смыслом других романов и всей эпопеив целом, как будто выходят за рамки отдельного произведения, не умещаются вних.

В 1946 году, почти через двадцать лет после того, как писатель открыл Йокнапатофу,он нарисовал подробную карту округа. В отличие от многих карт, которые уже существовалив литературе, она как будто и не придала большей достоверности описываемым событиям,которые, казалось, сама жизнь поместила на страницы и которые и не требуют дополнительныхподтверждений. Для понимания Фолкнера нужна не столько эта карта, сколько прояснениезапутанных отношений героев, а иногда и самих описываемых событий.

Население Йокнапатофы - более пятнадцати тысяч человек. Из них примерно шестьсотперсонажей названы по именам, и это очень много, если учесть, что герои, переходяиз романа в роман, оказываются связаны сложными узами и разобраться, кто естькто, непросто.

Американский книжный мир, полностью ориентированный на спрос, быстро отозвалсяна эту потребность читателя, и появилось несколько справочников к Фолкнеру.В этих книгах, а также приложениях к некоторым романам ("Шум и ярость" входитв их число) - последовательное изложение сюжета, перечень персонажей и их сложныхродственных связей, разъяснение темных и путаных мест. Изданы "Читательскийпутеводитель по Фолкнеру", "Фолкнеровский глоссарий" и множество других справочникови указателей, приз- ванных помочь читателю ориентироваться в мире Уильяма Фолкнера.Факт этот удивительный: для того, чтобы понять современное художественное произведение,требуется огромный дополнительный аппарат - так, как если б это была древняярукопись. Писатель заставляет не развлекаться, а скорее мучиться вместе с нимнад загадкой жизни: что делает человека таким, какой он есть, что толкает егона убийство, жестокость и, наоборот, - почему человек может быть самоотверженными благородным, а значит, используя любимые фолкнеровские слова, "выдержать,выстоять".

По отношению к своему творчеству Фолкнер был беспощаден. Трудно найти другогописателя, который отзывался бы столь резко о самом себе. Все свои книги он называл"неудачами", а "Шум и ярость" - "самой блестящей неудачей". "Не удалось", "невышло", "не получилось" - Фолкнер так настойчиво повторял эти слова, будто ждалопровержения.

Писатель экспериментировал всю жизнь. Казалось, он испробовал все приемы,которые когда-либо изобретала литература, и, наверно, поэтому так легко "растащить"Фолкнера по разным влияниям. С кем только не сравнивали его! Если составитьполный список литературных имен, прямо или косвенно, по мнению критиков, повлиявшихна Фолкнера, то получится длин- нейший перечень английских, американских, французскихи русских писателей. Конечно, Фолкнер сумел создать свой мир, свой стиль неиз литературных источников, но и литературная атмосфера того времени - двадцатых- тридцатых годов, оказала на него во многом формирующее влияние.

В молодости, в своих поэтических опытах, испытывая на себе влияние французскихсимволистов, он откровенно подражал им, потом пришло увлечение литературой экспериментальнойи, что называется, модернистской - Дж. Джойсом, Т.С. Элиотом. Фолкнер отрицалсам факт знакомства с романом Джойса "Улисс" (1922) до того, как он принялсяписать свой "Шум и ярость", но из более поздних многочисленных свидетельствстало известно, что он довольно рано прочел произведение, с которого в англо-американскомлитературном мире принято отсчитывать начало новейшей литературы XX века.

Это была литература, отражавшая современное сознание человека: одного, безбога, без веры, лицом к лицу с миром, который представляется ему, как сказалТ. С. Элиот, "гигантской панорамой тщеты и анархии". В этом мире из-под человекавыбита основа существования - вера в осмысленность его пребывания на земле,и единственно, во что остается верить, так это в относительность всех истин.Писатель в новой роли уже не претендует на роль нравственного судьи героев -он всего лишь рассказчик или даже один из рассказчиков, который может быть также озадачен жизнью, как и сам читатель. Представить как можно больше разныхточек зрения, осветить один и тот же предмет с разных сторон - может, такимпутем "составится" истинная картина? В "Шуме и ярости" четыре рассказчика, четыревзгляда на жизнь, в романе "Когда я умирала" (1930) их уже пятнадцать. ОднакоФолкнеру и этого казалось мало, слишком мало, чтобы охватить сложность жизни,и потому в каждом отдельном мгновении жизни героя он хочет выразить не толькосиюминутность, но и прошлое, и даже будущее героя.

О фолкнеровских скачках во времени, которые особенно заметны в "Шуме и ярости",написано множество работ. Сам Фолкнер не раз объяснял эту особенность своейпрозы. Главное для него было вот в чем:

"... у каждого человека есть предчувствие своей смерти: зная, что на работуотведено мало времени, пытаешься поместить всю историю человеческой души набулавочной головке. Ну и потом, для меня, во всяком случае, человек не существуетсам по себе, он - порождение собственного прошлого. Прошлое фактически не существуеткак некое "было", оно перешло в "есть". Прошлое - в каждом мужчине, в каждойженщине, в каждом моменте. Все предки человека, все его окружение присутствуютв нем в каждый отдельный момент. И потому человек, характер в повествованиив любой момент действия являет собой все то, что сделало его именно таким, идлинное предложение - попытка включить все прошлое, а по возможности и будущее,в тот единичный момент, когда герой совершает какой-то поступок..."

Заглавие романа "Шум и ярость" взято Фолкнером из знаменитого монолога шекспировскогоМакбета - монолога о бессмысленности бытия. У Шекспира дословно произнесеныследующие слова: "Жизнь - это история, рассказанная идиотом, наполненная шумоми яростью и не значащая ничего" ("Макбет", акт V, сцена 5). Название "Шум иярость" скорее можно отнести к первой части, рассказанной слабоумным Бенджи,однако писатель не случайно оставляет его для всего романа.

Вспоминая о том, как был написан "Шум и ярость", Фолкнер говорил, что сначалаон написал только первую часть - рассказ идиота, который ощущает предметы, ноничего понять не может. Потом, почувствовав, что чего-то не хватает, предоставилправа рассказчика второму брату, полубезумному студенту накануне его самоубийства- снова неудача, потом третьему брату - беспринципному дельцу Джейсону - опятьне то. И тогда в последней части автор сам выходит на сцену, пытаясь собратьисторию воедино, - лишь для того, мол, чтобы потерпеть окончательную неудачу.При всей стройности фолкнеровского "воспоминания", судя по всему, это очереднаялегенда. Роман тщательно выстроен, в нем продумано каждое слово, каждая запятая,а четыре рассказчика необходимы Фолкнеру для "максимального приближения к правде".

"Шум и ярость - любимая книга Фолкнера. "Мое отношение к этой книге похожена чувство, которое, должно быть, испытывает мать к своему самому несчастномуребенку, - рассказывал Фолкнер. Другие книги было легче написать, и в каком-тоотношении они лучше, но ни к одной из них я не испытываю чувств, какие я испытываюк этой книге".

Почему до сих пор так современны романы "Шум и ярость" и "Свет в августе- книга о падении старинного рода южной аристократии и роман о душе, задавленнойдуховной атмосферой американского Юга?

Наверное, потому, что есть в них всеохватывающая, всепроникающая мысль осложности и даже необъяснимости происходящего, и отсюда - о трудностях отличатьправого от виноватого, объяснять мотивы человеческих поступков. В то же времяу Фолкнера предельно отчетливо представление о людях, несущих в себе зло, несущихего неистребимо, непоправимо, о людях, подобных фашиствующему Перси Гримму из"Света в августе" или Джейсону из "Шума и ярости".

При желании из Фолкнера можно вычитать что угодно. Но главное, наверное,в том, что Фолкнер, как писатель, всю жизнь пытался рассказать фактически однуи ту же повесть борьбы человека с обстоятельствами, с собой, с окружением.

Именно борьба, сопротивление неизбежному, самой судьбе составляют центр личностиу Фолкнера, определяют меру ее достоинства, То была философия стойкости, выдержки,яростного неприятия поражения и в жизни, и в творчестве. Много написано о том,что герои Фолкнера обречены, что над ними нависло вечное проклятие расы, всехобстоятельств их жизни. (В романе "Свет в августе" есть длинное рассуждениена этот счет и самого Фолкнера.) Но "обреченность" фолкнеровского героя, ктобы он ни был, состоит все-таки в том, чтобы сопротивляться до конца, и именнотак ведет себя главный герой "Света в августе", затравленный убийца Джо Кристмас.

После "Шума и ярости" и "Света в августе" Фолкнер написал еще множество книг,большинство из них было об Йокнапатофе, крае, о котором Фолкнер сказал "я люблюего и ненавижу". В конце своей жизни в речах и выступлениях он высказал многогорьких слов в адрес своей родины. И все-таки Фолкнер верил, что человек в борьбес собственным саморазрушением "выстоит, выдержит". В знаменитой, ставшей ужехрестоматийной Нобе- левской речи, он сказал: "Я отвергаю мысль о гибели человека.Человек не просто выстоит, он восторжествует. Человек бессмертен не потому,что никогда не иссякнет голос человеческий, но потому, что по своему характеру,душе человек способен на сострадание, жертвы и непреклонность".

Когда озадаченные студенты спросили его, неужели именно эту мысль писательвыразил в романе "Шум и ярость", Фолкнер ответил: "Да, это именно то, о чемя писал во всех своих книгах и что мне так и не удалось выразить. Я согласенс вами, не удалось, но я все время пытался сказать, что человек выстоит, выдержит..."Что ж, читатель, прочтя "Шум и ярость", сможет сам ответить на вопрос, насколькоФолкнеру действительно удалось выразить веру в человека, ту веру, о которойФолкнер с такой убежденностью говорил в поздние годы. По Фолкнеру, негритянкаДилси из "Шума и ярости" и Лина Гроув из "Света в августе" - это люди, которыевыстояли, сохранили человечность и достоинство в современном мире.

В последние годы жизни, разъясняя в беседах с журналистами и студентами своикниги, Фолкнер спорит, доказывает: нет, он не пытался убедить читателя в том,что люди нравственно безнадежны. Он дает замечательные советы молодежи, которыезвучат современно и сегодня: "Никогда не бойтесь возвысить голос в защиту честности,правды и сострадания, против несправедливости, лжи, алчности. И тогда все наполеоны,гитлеры, цезари, муссолини, все тираны, которые жаждут власти и поклонения,и просто политики и приспособленцы, растерянные, темные или испуганные, которыепользовались, пользуются и рассчитывают воспользоваться страхом и алчностьючеловека, чтобы поработить его, - все они за одно поколение исчезнут с лицаземли".

Лучшие книги Уильяма Фолкнера, заставляющие читателя взглянуть жизненной правдев глаза, отвечают этим высоким нравственным принципам.

Яндекс.Директ

Лингвотек – гарантия качественного перевода

> Хозяин и владелец Йокнапатоф [У. Фолкнер]