> Была ли категория вида в древневерхненемецком языке?
С. А. Шубик
БЫЛА ЛИ КАТЕГОРИЯ ВИДА В ДРЕВНЕВЕРХНЕНЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ?
(Исследования по языкознанию: К 70-летию члена-корреспондента РАН А.В. Бондарко.
- СПб, 2001. - С. 126-130)
Яркой особенностью глагольного словообразования в древневерхненемецком языке
является широкое функционирование неотделяемого префикса gi- (ge-) в сочетаниях
с финитными формами глагола и с инфинитивом. Уже с конца древневерхненемецкого
периода подобное употребление этого префикса идет на убыль, а в XVI веке он вообще
становится непродуктивным [Leiss 1992: 70]. В современном немецком языке сохранилось
около сорока глаголов с префиксом ge-, причем в большинстве случаев исходные глаголы
либо вообще исчезли, либо утратили с ними семантические связи.
В древневерхненемецком языке префикс gi- привносил в семантику глагола значение
перфективности (или, иначе, целостности, комплексивности). В этом легко убедиться,
сопоставив, например, такие предложения, как (1) и (2), (3) и (4):
(1) Dhuo ir himilo garauui frumida, dhar uuas ih [Is. 91-92] (Quando praeparabat
celos, aderam) 'Когда он создавал оснащение небес, я был там';
(2) Endi got chiscuof mannan, anachiliihhan endi chiliihhan gote chifrumida dhen
[Is. 180-181] (Et creauit deus hominem, ad imaginem et similitudinem dei creauit
illum) 'И бог создал человека, по образу и подобию бога создал его';
(3) inti al thiu menigi stuont in themo stedu [Tat. 70, 2] (et omnis turba stabat
in littore) 'и весь народ стоял на берегу';
(4) Quam thara gotes engil inti gistuont nah in [Tat. 6, 1] (Et ecce angelus
domini stetit iuxta illos) 'Явился туда ангел бога и остановился около них'.
В примерах (1) и (3) простые глаголы в формах претерита передают прошедшие действия
в процессе их осуществления (в латинском оригинале им соответствуют формы имперфекта),
в примерах (2) и (4), напротив, те же глаголы в тех же формах, но снабженные префиксом
gi- (chi-), обозначают соответствующие действия в их целостности (в латинском
оригинале их место занимают формы перфекта) [].
Свойственная глаголам с gi- семантика перфективности препятствовала их употреблению
в функции настоящего актуального []. Презентно-футуральная форма [] этих глаголов в обычных контекстуальных условиях получала значение будущего
времени единичного или - гораздо реже - повторяющегося действия:
(5) Endi ih inan chistiftu in minemo dome endi in minemu riihhe untazs in eouuesandem
euun [Is. 629.630] (Et statuam eum in domo mea et in regno meo usque in sempiternum)
'И я его поставлю в доме моем и в царстве моем на веки вечные';
(6) Salige sint, thie thar sint subere in herzon, uuanta thie gisehent got [Tat.
22, 13] (Beati mundo corde, quoniam ipsi deum videbunt) 'Блаженны те, кто чист
сердцем, ибо они увидят бога'.
В функции настоящего актуального презентно-футуральная форма с gi- встречается
крайне редко; здесь возможны лишь отдельные глаголы в особых условиях контекста.
Например:
(7) wela gisihu ih in dinem hrustim,
dat du habes heme herron goten [Hild. 46.47]
'по твоим доспехам я хорошо вижу (= понимаю),
что у тебя на родине могучий господин';
(8) Inti giuuant ci themo uuibo quad: Simon, gisihisttu thiz uiib? [Tat. 138,
11] (Et conversus ad mulierem dixit: Simon, vides hanc mulierem?) 'И повернувшись
к женщине, он сказал: «Симон, ты видишь эту женщину?»'.
В примере (7) форма gisihu представляет собой настоящее результативное: она обозначает
состояние (вижу, понимаю) как результат уже совершившегося процесса (понял). В примере (8) вопросительное предложение используется в качестве смягченного
побуждения - просьбы, совета. Префикс gi-, который очень часто присоединяется
к формам императива [Dahm 1909: 23], служит в данном случае средством актуализации
побудительной семантики.
Семантико-синтаксические условия употребления глаголов с gi- в плане настоящего
неактуального менее ограничены, нежели в функции настоящего актуального. Настоящее
неактуальное обозначает чаще всего неограниченно-кратные действия, подчеркивая
целостность и результативность каждого акта повторения. Например:
(9) Philippus, therde mih gisihit gisihit then fater [Tat. 163, 3] (Philippe,
qui vidit me vidit et patrem) 'Филипп! Кто видит меня, видит отца'.
Настоящее неактуальное используется также для обозначения возможности (невозможности)
осуществления действия. Например:
(10) Iuueru ougun saligu, in thiu siu gisehent, inti iuueru orun, bithiu siu
gihorent [Tat. 74, 7] (Vestri autem oculi beati quia vident, et aures vestrae
quia audiunt) 'Счастливы глаза ваши, потому что видят (= могут видеть), и уши
ваши, потому что слышат (= могут слышать)'.
Исходя из особенностей семантики и функционирования глаголов с gi-, многие ученые
считают, что в древневерхненемецком языке существовала грамматическая категория
вида, аналогичная в той или иной мере категории вида славянских языков (см., например,
[Dahm 1909: 9-11; Senn 1949: 406-408; Рябова 1955: 55-56; Федербуш 1960: 62-65;
Winge 1980: 322-327; Leiss 1992: 68-71; Котин 1995: 36-40]). Такая точка зрения,
однако, лишена достаточных оснований. Семантика перфективности имела в древневерхненемецкий
период словообразовательный характер, о чем свидетельствуют следующие факты:
1. Употребление префикса gi- было нерегулярным и избирательным. Очень часто (по
всей вероятности, в большинстве случаев) перфективная семантика создавалась взаимодействием
значений простого глагола и элементов окружающего его контекста. Ср., например,
предложения (11) и (12):
(11) See endi mih deda got so selp so dhih [Is. 244] (Ecce et me sicut et te
fecit deus) 'Вот и меня создал бог, точно так же как и тебя'.
(12) See endi mih chideda got so selp so dhih [Is. 246.247] (Ecce et me sicut
et te fecit deus) 'Вот и меня создал бог, точно так же как и тебя'.
Как видим, латинский перфект fecit в совершенно одинаковых предложениях сначала
передан простым глаголом, а затем (очевидно, ради стилистического варьирования)
- глаголом с gi- (chi-).
2. Придавая простому глаголу семантику перфективности, префикс gi- всегда (или
почти всегда) изменял его лексическое значение и в других отношениях. Чаще всего
производный глагол отличался от исходного способом действия, например: sizzen
'сидеть' - gisizzen 'сесть', horen 'слышать' - gihoren 'услышать', fahan 'ловить'
- gifahan 'поймать' (ср. [Смирницкая 1966: 12-13]). Нередко наблюдаются и более
значительные различия: sougen 'кормить (грудью)' - chisaugan (= gisougen) 'отучить
(ребенка)
от груди' [], stan 'стоять' - gistan 'начать', fallan 'падать' - gifallan 'попасть куда-либо,
оказаться где-либо' и др.
Во многих случаях употребление префикса gi- было обусловлено прагматическими
задачами - обратить внимание на необыкновенный, удивительный, чудесный характер
события. Сопоставим ряд высказываний, в которых в одном и том же аспектуально-темпоральном
значении функционирует то простой глагол, то его префиксальный коррелят:
(13) Quam ther heilant inti stuont in mittimen sinero iungorono [Tat. 230, 2]
(Venit Jhesus et stetit in medio discipulorum suorum) 'Пришел Спаситель и остановился
среди своих учеников'.
(14) Quam thara gotes engil inti gistuont nah in inti gotes berahtnessi bischein
sie [Tat. 6, 1] (Et ecce angelus domini stetit iuxta illos, et claritas dei circumfulsit
illos) 'Явился туда агнел бога и остановился около них [пастухов], и сияние бога
озарило их'.
(15) ir quedet thaz er blint giboran uvari ? vvuo sihit her thanne nu? [Tat.
132, 11] (vos dicitis quia caecus natus est? quomodo ergo nunc videt?) 'вы говорите,
что он был рожден слепым? Как же он видит (= может видеть) сейчас?'.
(16) mit diu blint uuas, nu gisihu [Tat. 132, 15] (coecus cum essem modo video)
'хотя я был слеп, сейчас вижу (= могу видеть)'.
(17) inti thin quena Elysabeth gibirit thir sun, inti nemnis thu sinan namon
Iohannem [Tat. 2, 5] (et uxor tua Elysabeth pariet tibi filium, et vocabis nomen
eius Johannem) 'и жена твоя Елизавета родит тебе сына, и ты назовешь его Иоанном'.
(18) Siu gibirit sun, inti thu ginemnis sinan namon Heilant [Tat. 5, 8] (Pariet
autem filium, et vocabis nomen eius Jhesum) 'Она родит сына, и ты назовешь его
Иисусом'.
В примере (13) описана характерная сцена из жизни учителя, наставника; латинский
перфект stetit переведен простым глаголом stuont. В примере (14), напротив, изображается
событие небывалое, неслыханное - здесь тот же латинский перфект stetit передан
при помощи префиксального глагола gistuont.
В предложениях (15) и (16) и простой, и префиксальный глаголы выступают в значении
настоящего потенциального (в латинском тексте в обоих случаях стоит форма настоящего
времени от глагола video). Однако, если в предложении (15) речь идет о способности
человека видеть как его естественной способности, то в предложении (16) эта способность
представлена как чудо: человек был слепым от рождения, но прозрел в результате
проявления божественной силы.
В примерах (17) и (18) в одинаковых по существу контекстах будущее время выражено
соответственно формами nemnis и ginemnis. Как средство выражения будущности префикс
gi- в примере (18) совершенно не нужен, ибо футуральный смысл в данном случае,
так же как в примере (17), однозначно вытекает из содержания предыдущего предложения.
Префиксальная форма должна подчеркнуть особую значимость события - ведь здесь
предсказывается имя Иисуса Христа, сына бога.
Подведем итоги. Результаты анализа древневерхненемецких глаголов с префиксом
gi- (ge-) позволяют утверждать, что они представляли собой не грамматическую категорию
вида, а словообразовательную конструкцию, которая, однако, служила не только целям
словообразования, но также целям грамматики и прагматики.
Примечания
1. Форма chiscuof в примере (2) по структуре и семантике тождественна форме chifrumida;
так же как и последняя, она переводит латинский перфект creauit.
2. Аналогичным образом в славянских языках с функцией настоящего актуального
несовместим, как правило, совершенный вид именно потому, что он обладает значением
перфективности (целостности). Исключения из правила на материале русского языка
тонко проанализированы в работе [Бондарко 1990: 32-39].
3. Презентно-футуральная форма глагола в исторических грамматиках немецкого языка
именуется обычно формой презенса (презентной формой). О предпочтительности принятого
нами термина см. [Шубик 2000: 92.96].
4. Глагол chisaugan зафиксирован только в «Исидоре» [Schützeichel 1989: 237].
Источники
Hild. - Der Hildebrandslied // Braune W. (Hg.) Althochdeutschen Lesebuch. 14. Aufl.
Bearb. von E. A. Ebbinghaus. Tübingen, 1962.
Is. - Der althochdeutsche Isidor / Hsg. von H. Eggers. Tübingen, 1964.
Tat. - Tatian / Hg. von E. Sievers. Paderborn, 1872.
Литература
Бондарко А. В. Темпоральность // Теория функциональной грамматики: Темпоральность. Модальность.
Л., 1990.
Котин М. Л. О роли акциональных значений в формировании немецкой глагольной парадигмы //
Изв. РАН. Сер. лит. и яз. 1995. Т. 54. No 4.
Рябова Г. М. Соотношение категорий вида и времени в процессе их развития в немецком языке
(На материале прошедших времен глагола) // Уч. зап. 1-го Ленингр. пед. ин-та иностр.
языков. 1955. Новая серия. Вып. 2.
Смирницкая С. В. Функциональное развитие префикса ge- в немецком языке: Автореф. дис... канд.
филол. наук. Л., 1966.
Федербуш Д. А. О некоторых особенностях возникновения относительно временных форм (на материале
немецкого и латинского языков) // Уч. зап. Горьковского ин-та иностр. языков.
1960. Вып. XV.
Шубик С. А. Категория времени в немецких текстах древнейшей поры // Проблемы функциональной
грамматики: Категории морфологии и синтаксиса в высказывании. СПб., 2000.
Dahm K. Der Gebrauch von gi- zur Unterscheidung perfektiver und imperfektiver Aktionsart
im Tatian und in Notkers Boethius. Diss. Borna; Leipzig, 1909.
Leiss E. Die Verbalkategorien des Deutschen: Ein Beitrag zur Theorie der sprachlichen
Kategorisierung. Berlin; New York, 1992.
Schützeichel R. Althochdeutsches Wörterbuch. 4. Aufl. Tübingen, 1989.
Senn A. Verbal Aspects in Germanic, Slavic and Baltic // Language. 1949. Vol. 24. No
4.
Winge V. Versuch einer Ergänzung zur althochdeutschen Grammatik // Kopenhagener Beitrage
zur Germanistischen Linguistik. 1980. Sonderband 1.
Бюро переводов Мы не просто делаем для вас перевод текста - мы решаем комплекс ваших проблем,
связанных с переводом, версткой и легализацией документов...( подробнее )
