Ивашева В. По дорогам познания и веры в человека [К. Уилсон]

В. Ивашева

ПО ДОРОГАМ ПОЗНАНИЯ И ВЕРЫ В ЧЕЛОВЕКА

(Уилсон К. Паразиты мозга. - М., 1986. - С. 275-296)

В наши дни, когда почти вся британская проза и драматургия заражены пессимизмом,когда прозаик Фрэнсис Кинг говорит, объясняя свой недавно вышедший роман "Деяниетьмы", что он верит в силу Зла, царящего в мире, а драматург Эдвард Бондпишет своего "Лира" - воплощение этого зла; когда на протяжении каких-нибудь20 лет выходят два романа под одним и тем же названием, взятым у Мильтона -"Зримая тьма" (у Н. Льюиса в 1960 году и у У. Голдинга в 1979 году),- нельзя пройти мимо, не заметить, пренебречь писателем, который смело заявляет,что верит в Человека и убежден в неизмеримой силе его возможностей. Утверждающийэто - Колин Уилсон, сказавший о себе в 1969 году, в дни расцвета своей деятельности:"Я убежденный оптимист. И мне даже кажется, что подобных мне оптимистовнет среди современных западных интеллектуалов" (из личного письма от 4.2.1969г. автору данной статьи).

И сегодня, когда над Великобританием сгустились черные тучи и из-за океанана просторы Зеленого острова прилетели черные чудовища, несущие человечествусмерть, оптимизм не изменяет Колину Уилсону, писатель верит в человеческий разум,который не может не победить безумие.

Чтобы понять книги Колина Уилсона и, в частности, его ключевой роман "Паразитысознания", надо прежде всего хоть немного узнать о том, кто эти книги создал,понять незаурядную силу его интеллекта и личности.

Самоучка с биографией, во многом напоминающей биографию Горького, выходециз демократической среды буржуазной Англии, Уилсон (род. в 1931 году) оченьчасто менял профессии и, берясь за любую работу, с детства жадно читал, ставк тридцати годам глубоко и всесторонне образованным человеком. К концу 60-хгодов К. Уилсон уже ездил читать лекции в университетах США и слыл там философоми психологом, притом высокого класса.

В 1956 году Уилсон прославился книгой "Посторонний" (The Outsider),сделавшей его на несколько лет кумиром английского студенчества, еще охваченноговлиянием "рассерженных". Он даже приобрел известность за пределамисвоей страны.

Уже в этом, раннем своем произведении Уилсон ставит вопрос о безграничныхвозможностях человеческого мозга и огромном потенциале человеческой воли и интеллекта.Он видел и признавал тяжесть человеческой доли, ранимость человека, одолеваемоговраждебными силами в окружающем его капиталистическом обществе. Именно во вниманиик этим сторонам человеческой жизни и сказалось влияние на автора "Постороннего"одноименной книги А. Камю, литературного кумира К. Уилсона. Однако, ставя сходныетемы, писатели решали их каждый по-своему.

Создавая своего "Постороннего" и следуя в общих чертах за Камю,Уилсон практически рисовал образ молодого интеллектуала середины века, типичногодля определенных кругов, в особенности для студенческой молодежи. Но в отличиеот постороннего А. Камю, охваченного неизбывной тоской и отчаянием, постороннийУилсона скорее бунтарь, обладающий мужеством, достаточным не только для того,чтобы понять зло окружающего мира, но и чтобы восстать против этого зла, противмещанского болота ограниченности и обыденщины и якобы неизлечимой "доличеловеческой".

Невозможно говорить о художественном творчестве Уилсона, оставляя в сторонефилософские взгляды писателя: все, что пишет Уилсон, определяется и даже вызываетсяк жизни этими взглядами.

Философия Уилсона эклектична, хотя в основе ее, в особенности на первом этапеего деятельности (т.е. до 70-х годов) был экзистенциализм, притом преимущественноэкзистенциализм Камю и, в меньшей мере, Сартра. Но уже говорилось о том, какоезначение - и справедливо - писатель придавал своему оптимизму. В те годы, когдапессимизмом было буквально пропитано все, что писали виднейшие интеллектуалыЗапада, Уилсон не уставал говорить во всех своих книгах о величии человека."Ты человек, а человеческие возможности безграничны, будущее его лучезарно"- вот любимая мысль и любимые слова Уилсона с начала его деятельности и до настоящеговремени.

Уилсон упорно подчеркивал (и подчеркивает) огромный волевой и интеллектуальныйпотенциал человека. В экзистенциализме его привлекала актуализация незащищенностичеловека перед силами, противостоящими ему в природе и в капиталистическом обществе.И все же он всегда подчеркивал те возможности, которые, пусть в латентном состоянии,живут в любом человеке, понимал роль личности творческой.

Уилсон рано отказался от христианства и уже в 20 лет пытался построить собственноефилософское учение. Философские взгляды эти в ходе лет видоизменялись, становилисьвсе более "пестрыми" и противоречивыми. Книга "Введение в Новыйэкзистенциализм" (1966) обозначила переоценку Уилсоном ранних учителей.Логическому эмпиризму и экзистенциализму - концепциям негативным - Уилсон противопоставилсвою эклектичную, но базирующуюся на позитивных посылках систему.

Очень важно для понимания художественного творчества Уилсона отметить вниманиеписателя к рассуждениям Хайдеггера об обывателях, строящих все свое поведениена "принятом": так говорят, так делают, так думают(man spricht, man macht, man denkt), в смысле "так следует" поступатьи думать. Миру обывательского опыта Уилсон противопоставил "мир разума".На страницах произведений Уилсона то и дело встречаешь обвинение человеку впозорной и недопустимой умственной лени. Лучше, полагает обыватель, ползатьпо земле, как червь, - пишет Уилсон, чем парить в небе, как птица, - пишет Уилсон,явно находясь в этих рассуждениях под влиянием Хайдеггера. Обыватель не хочетвидеть ничего, кроме будничного опыта, "хотя мог бы стать подобным богу"- повторяет эту мысль Уилсон в своей автобиографической книге "Путешествиек началу " (Voyage to a Beginning, 1969). "Долю человеческую",наличие которой Уилсон признает, он объясняет исключительно "ленью"и инертностью, мешающими человеку преодолеть свою ограниченность. И, несмотряна явный идеализм такой позиции, нас не может не привлекать в ней упрямая непокорностьписателя. Автор "Путешествия к началу" убежден в том, что нет ничегонеизменного, нерушимого, раз навсегда данного: нужна лишь концентрация волии напряжение усилий для того, чтобы изменить свое положение в жизни, сломатьсвою "долю".

После "Постороннего" Уилсон публикует немало книг философского характера,из которых наиболее известны "Религия и бунтари" (Religion and theRebel, 1957) и уже упоминавшееся "Введение в Новый экзистенциализм".Одновременно он печатается в журналах Великобритании и Америки. Продолжая опиратьсяна работы экзистенциалистов, он ссылается на Кьеркегора и Хайдеггера, на Гуссерляи Витгенштейна. Впрочем, отдавая дань различным мыслителям, Уилсон подчеркиваетнегативный характер их философии, противопоставляя ей свою систему, которуюон сам называет позитивной (см. Voyage to a Beginning, 1969, p. 162).

Все названные и многие другие сочинения Уилсона создали ему славу философа.В то же время автор "Нового экзистенциализма" пишет романы "Бродяпо Сохо" (A Drift in Soho, 1961), "Мир насилия" (The World ofViolence, 1963) и, наконец, "Необходимое сомнение" (Necessary Doubt,1964) - книгу, которая кладет начало его лучшим философским романам - "Паразитамсознания" (1967) и "Философскому камню" (The Philosopher's Stone,1968).

Но понять написанное Уилсоном и как философом, и как прозаиком-романистомневозможно, не учтя характер личности этого незаурядного, необыкновенно одаренногочеловека. Сам по себе Колин Уилсон, вероятно, мог бы глубоко заинтересоватьученых, изучающих работу, силу и возможности человеческого мозга.

Личность Уилсона помогает в какой-то мере понять его книга "Путешествиек началу". В ней писатель не только рассказывает о своем жизненном пути,но и о своей жизненной философии, раскрывая при этом те необыкновенные способности,которыми его наделила природа.

На протяжении вот уже свыше четверти века Уилсон выпускает в год по семь-восемькниг, требующих обширных знаний и непрерывного творческого горения. Он работаетс почти невероятной быстротой. Правда, нельзя не признать, что не все, выпускаемоеУилсоном, одинакоко глубоко и убедительно по содержанию, одинаково бесспорно.И все же динамика труда Уилсона остается непревзойденной, он не позволяет себени болеть, ни отрываться надолго от пищущей машинки, на собственном примередоказывая свой любимый тезис: человек - homo sapiens - должен стремиться к тому,чтобы стать homo sapientissimus.

В свои годы Уилсон очень моложав и кажется совсем молодым человеком, видимо,благодаря легкости движений, быстроте реакций, блеску глаз и живости взгляда.Хотя он обрек себя не уединенную жизнь в Корнуолле в коттедже на скале, дорогак которому не легка (как, впрочем, и к творчеству Уилсона), Колин отнюдь неотшельник. Он часто выезжает за пределы своей страны, но очень ненадолго и неохотнопрерывает свой интенсивный, многочасовой рабочий день. Он прерывает его лишьдля того, чтобы пообедать с семьей или побеседовать с другом, приехавшим к немуиздалека, но в то же время включает стереорадиолу, чтобы послушать любимые вещилюбимых композиторов. Уилсон, конечно, намеренно выбрал именно такое место жительства,и хотя за последние годы все большее число людей стучит в ворота его крошечнойусадьбы, взгромоздившейся на скале над самым морем, но эти вторжения нельзясравнить с теми, которые терпит любой из литераторов в столице. Недаром за последниегоды все большее число писателей покидает Лондон...

Сегодня Уилсон уже не только хорошо известен по всей стране, но и пользуетсяпризнанием даже в тех кругах, где в 50-х годах смелостью своих суждений приобрелскандальную репутацию. Однако далеко не все, кто называет ту или иную из егомногочисленных книг, представляют ее создателя. Ч. Сноу писал о "новыхлюдях", имея в виду физико-атомщиков, "деятелей Барфорда"; "новымчеловеком" назвал себя его друг Уильям Купер, писатель и ученый, как исам Сноу; новым человеком можно по праву назвать и Колина Уилсона.

Свою эстетическую программу Уилсон формулировал неоднократно. Она развернутав статье "Экзистенциальная критика" (1958), в "Искусстве романа"(1984) и "Путешествии к началу". Она мало менялась на протяжении лет.Задачу подлинного искусства писатель видит в реалистическом изображении страданийчеловека и победы над ними. Литература, принижающая человека, ему не толькочужда, но ненавистна. Конструктивное значение он придает всегда лишь той литературе,которая помогает раскрыть и показать величайшие возможности, заложенные в человеке.Иными словами, употребляет ли Уилсон эти термины или нет, его позиция в зрелыегоды творчества - это позиция реалиста, отвергающего, притом на основе продуманнойфилософской теории, модернизм.

Романы, которые можно считать лучшими произведениями Колина Уилсона, все философскиепо своей тенденции. Их открывает ранний роман "Мир насилия". Геройего юный математик Хью Грин может быть воспринят в какой-то мере как фигураавтобиографическая, но автобиографизм не исчерпывает смысла произведения. Геройромана, как и Уилсон, обладает необыкновенными и рано проявившимися способностями,как и Уилсона, его преследует мысль о роли насилия в борьбе человека за своюсобственную свободу и счастье. Грин не видит иного выхода из хаоса бытия, кроменасилия, и это приводит его в преступный мир. Философская мысль, положеннаяв основу романа, заимствована у Ницше: Хью принимает ницшеанский принцип правомерностиперехода за пределы добра и зла. Но герой, после ряда испытаний, приходит квыводу, что бороться со злом, царящим в окружающем его обществе, индивидуальнопротивопоставляя ему другие формы зла, то есть того же насилия, - бесплодно,а значит бессмысленно. Уже здесь Уилсон подводит читателя к той теме, которуюможно назвать его ведущей: поискам и определению возможностей человеческогомозга. Убежденность, что мозгу человека многое доступно, что человек может сделать,написать, изобрести в десятки раз больше того, что он делает в действительности,настойчиво проходит через все творчество Уилсона.

"Мир насилия" - лишь подступы к главной теме. Отчетливей она выстраиваетсяв романе "Необходимое сомнение", где детективный сюжет лишь "упаковка"(по выражению автора) серьезного содержания. Цель писателя довести до читающегоглубоко продуманные им мысли, то, что он условно называет "горькой пилюлей",которую широкому читателю помогает проглотить увлекательный сюжет. Не надеясьна готовность к восприятию его далеко не простых идей, Уилсон заимствует излитературы массового потребления приемы, помогающие "проглотить пилюлю".Прием этот, прежде всего, - динамично развивающееся действие, вызывающее нервноенапряжение, взволнованность читателя.

В данном случае детективная "упаковка" преподносит читателю всете же раздумья писателя над неисследованными еще до конца возможностями человеческогомозга. Опираясь на новейшие данные дауки, К. Уилсон формулирует в романе своюмечту о новом человеке, способном острее мыслить, на большее решаться, смелеедерзать. Метафора Уилсона "человек, открывающий в себе бога", не содержитрешительно ничего мистического. Это ясно, в частности, из рассуждений герояромана Неймана о том, что ни один из живущих сегодня людей не осуществлял того,на что человек как таковой потенциально способен. "Человек, открывающийв себе бога", - это лишь образное выражение дерзкой мечты писателя.

"Необходимое сомнение" читается как захватывающий остросюжетныйроман детективного жанра. В Уилсоне сочетаются - хотя порой и спорят - философи художник. Находясь в постоянном поиске, он открывает все новые и новые горизонтымысли и, увлекаюсь новыми открытиями науки, стремится воплотить эти открытияв образах. Но писатель не идет традиционными путями, не уделяет, в частности,особого внимания психологии характеров, изображению среды, описаниям природы.Если в "Мире насилия" действующие лица книги фиксируются в памяти,как живые, то в "Необходимом сомнении" они лишь намечены. Центральныегерои - скорее носители определенных концепций, чем люди сложной судьбы, - заинтересовываютчитателя не как бывшие эмигранты, враги гитлеровского режима: в центре читательскоговнимания - опыты главного героя романа над человеческим мозгом и этические проблемыих допустимости, а не тот или другой характер, не судьба той или иной личности.

"Философский камень", написанный вскоре после "Паразитов сознания",если и не продолжает этот центральный роман Уилсона, о котором мы скажем ниже,то определяется все тем же глубоким и непреодолимым интересом автора к работечеловеческого мозга, с которым мы встречаемся во всех его сочинениях.

Содержание "Философского камня" определяется интересом автора копытам по физиологии мозга, которые активно велись в Великобритании и США напротяжении 60-х годов. Уилсон настолько увлечен информацией, полученной им изспециальной литературы, что местами сюжет романа и действующие в нем лица перестаютего интересовать и отступают на задний план. "Пилюля", содержащаясяв истории двух друзей-ученых и приправленная легендой о "Старых" (людях-гигантахиз далекого прошлого), заимствованной у американского фантаста Лавкрафта, дляУилсона главный стимул его работы над романом, что естественно отразилось наего художественном качестве. "Философский камень" читается с увлечением,но отношение серьезного читателя к его содержащию определяется больше рассказомоб опытах, которые проводят друзья, чем лавкрафтовскими легендами о возможностипробуждения "Старых", до времени спящих под землей, но могущих пробудитьсяи изменить лицо Вселенной...

"Философский камень" писался как научно-фантастическое произведение,автор намеренно строил его, исходя из законов этого жанра, но все это лишь "игра",та занимательная "упаковка", в которой автор преподносит читателюогромный груз освоенной им научной информации о работе мозга. Книга с увлечениемчитается теми, кто знаком с этим материалом, и будит мысль тех, для кого онневедом. Ставится вопрос о долголетии, даже возможном бессмертии человека. Названиеромана - метафора, аллегорически раскрывающая значение замысла: оно напоминаетсредневековую легенду о мечте алхимиков - философском камне долголетия.

"Философский камень" был последним крупным произведением Уилсона60-х годов - наиболее плодотворного периода в творчестве Уилсона-романиста.Все, что было написано Уилсоном в 70-е годы, может рассматриваться как продукцияпереходного периода, причем, к чему она приведет писателя, сказать пока трудно.Уилсон все более обращается к изображению преступлений и изучению психологиипреступности.

Интерес к психологии преступления обнаружился в творчестве К. Уилсона рано.Он явственно выступил еще в романе 1960 года "Ритуал в темноте" (Ritualin the Dark), он же определил сюжет "Необходимого сомнения" и "Стекляннойклетки" (The Glass Cage, 1966). Но особенно выявился он к начале 70-х годов,с публикацией "Энциклопедии убийств" (An Encyclopaedia of Murder,1969).

Легче всего было бы сказать, взяв в руки "Энциклопедию убийств",где белый супер заливают потоки крови, что интерес ее автора к психологии убийств- составная часть его интереса к напряженному сюжету, которому он всегда придавалбольшое значение. Однако сам писатель объясняет дело по другому и сложнее. Своюкнигу "Энциклопедия убийств" Уилсон определил так: это социологическоеисследование убийств, совершенных начиная с XIII в. и до наших дней. В ней изучаетсятипология различных форм убийств, определяемая атмосферой разных историческихэпох.

Отвечая мне в свое время на прямо поставленный вопрос о причинах его "одержимостипроблемой преступлений, Уилсон сослался на классиков: "Я склонен думать,что заинтересован психологией преступления по той же причине, по которой онаинтересовала Бальзака и Достоевского... Меня всегда глубоко занимала способностьчеловека творить зло, причем в той же мере, в какой он способен творить добро.А в этом вопросе я, как Вы знаете, настроен глубоко оптимистически", -писал Уилсон. "К тому же я всегда интересовался тем, что можно было быназвать "метафизикой пола": в очень многих случаях она оказываласьсильной мотивацией преступления".

Противореча человеческой личности, возможность совмещения в ней огромной силы"положительного заряда" с "зарядом негативным" - добра изла, подвига и преступления - вот что толкало Уилсона на изображение разногорода порой чудовищных и отвратительных и тем не менее отнюдь не выдуманных преступлений,преимущественно убийств, - как высшей формы нарушения человечности, крайнейантитезы идеала Уилсона - человек-бог.

80-е годы не оказались в жизни и деятельности Уилсона, как, впрочем, и в жизнидругих британских писателей периода глубокого политического и культурного кризисав стране, особенно продуктивными. Он пишет разнообразные сочинения, явно идяза заказом издателей: "Замок Франкенштейна", "Доступ в глубиныдуховного мира", "Искатели небесных светил" (астрономия), "ИсканияВ. Рейха", "Борьба со сном - Гурджиев" и т.п. Коммерциализацияиздательств и постоянная финансовая необеспеченность Уилсона определяют и выбортематики, и качество этих книг.

Не все - даже далеко не все, - что написано Уилсоном, можно принять. Со многимможно и следует спорить, но главное, что отличает его деятельность, вызываетк нему огромное уважение и симпатию, - это та конструктивная основа мировосприятия,которая выступает во всем, что он пишет и говорит. Сравнивая прозу Уилсона какпредставителя жанра философского романа с прозой А. Мердок, а, тем более, спрозой У. Голдинга, нельзя не ощутить - каков бы ни был порой эклектизм еговзглядов - главное: тот философский оптимизм, который отличает всю литературнуюпродукцию автора "Необходимого сомнения" и "Паразитов сознания"от продукции А. Мердок, У. Голдинга, а сегодня уже можно сказать и Ф. Кинга,т.е. других английских писателей с философской тенденцией.

Уилсоновская концепция мира и роли человека в познании этого мира и перестройкеего представляет большой интерес даже при том, что пути, по которым идет к своейцели и на которые зовет Уилсон, отличаются от наших.

* * *

Безусловно лучшим и наиболее насыщенным философским содержанием романом Уилсонабыл и остается роман "Паразиты сознания" (1967), вышедших незадолгодо "Философского камня".

По форме это произведение можно причислить к жанру научной фантастики: именнотак и воспринимают книгу до сих пор многие ее читатели. Вместе с тем значение"Паразитов сознания" выходит далеко за пределы этого вида литературы,хотя Уилсон и пользовался его приемами и структурами, исходя из своего принципа"упаковки для горькой пилюли". Приемы и мотивы научной фантастикине могут затушевать глубокий философский смысл изображаемого в этом непростоми насыщенном произведении.

В сложной ткани романа, действие которого происходит на рубеже XX и XXI столетий,главная тема - борьба археолога Оустина и группы высоко просвещенных и смелыхученых с загадочными существами, проникающими в мозг человека, паразитирующимина нем и доводящими сотни людей до самоубийств, причина которых никому не понятна."Паразиты" мирятся со всем застойным и рутинным, но преследуют тех,кто творчески и смело мыслит, они мешают человеку в его движении вперед, порождаютстрашное общественное зло, разрушительные войны и, в конечном итоге, преждевременнуюсмерть людей.

Понятно, что "паразиты" - лишь символические существа. Борьба сними рисуется как необыкновенно трудная, почти невозможная для людей слабых.Победить вампиров человеку потому так трудно, что он находится под сокрушительнойвластью инерции, умственной лени и непреодолимой привычки: "Когда наш мозг"свеж", не охвачен сонливостью и полон активности, сила его огромна.Но сила эта ослабевает, когда человек попадает под власть ежедневной рутины.Но что такое обыденщина? Это своего рода ослабление воли, вызванное ощущением,что все "не стоит того". Наши силы ослабевают и истощаются под бременембудничности, обыденности и скуки" (The Occult, 1971, p. 132).

Впервые мысль о создании романа о силах, мещающих человеку "парить внебе, подобно птице", появилась, когда Уилсон создавал "Введение вНовый экзистенциализм". Там он писал: "Может показаться, что существуеткакая-то таинственная сила, которая сдерживает человека, мешает ему полностьюовладеть своими возможностями. Иногда кажется, что внутри самого человека гнездятсяневидимые существа, задача которых - помешать ему ощутить свою свободу. Еслибы человек мог полностью осознать наличие этого врага в своем собственном сознаниии направить на него всю батарею своего внимания, вопрос был бы решен - началасьбы новая ступень в эволюции человека - фаза подлинно человеческого".

"Человек - это целый континент, но его самосознание не больше, чем садоваяполоска при доме", - излагает Уилсон сходные мысли уже в романе. "Этовызвано тем, - продолжает он, желая поточнее передать свой замысел, - что человекпочти целиком состоит из неосуществленных возможностей. Люди, которыхназывают великими, это те, у которых хватило мужества реализовать хотя бы некоторыеиз своих латентных возможностей. Так называемый "средний человек"слишком робок, чтобы сделать попытку себя проявить. Он предпочитает уют садовойполоски при доме".

Познать мир и себя - главная задача человека, и она осуществима, подчеркиваетУилсон: "Ведь главная беда в том, что мы все прикованы к сегодняшнему дню.Мы поступаем как машины, и наша свободная воля минимальна... у нас гораздо меньшесилы воли, чем мы думаем. А не иметь воли - это не иметь свободы. Нами управляетпривычка. Наше тело как робот, который выполняет то, что выполнял вчера илиза последний миллион лет".

Их всех этих размышлений писателя очевидно, что задача его - заставить читателязаглянуть в будущее, а будущее, в его понимании, - лучезарное существованиелюдей, освобожденных от сил инерции, которые символизируют "паразиты сознания".

Положительная программа Уилсона соседствует на страницах романа с идеалистическойтрактовкой материальной действительности и исторического процесса. Так авторобъясняет социальные противоречия современного капитализма не действием объективныхсоциально-экономических и исторических закономерностей, а происками "паразитовсознания". Уилсон не пытается писать социальный роман, объяснять противоречиякапиталистической действительности и сознания людей по образу художников-реалистовXIX столетия. Он раскрывает их в символических формах. В своей войне с "паразитамисознания", сосущими духовную энергию человека и не дающищими ему возможностипроявить свой интеллектуальный потенциал, герой книги использует феноменологиюГуссерля. Ссылается Уилсон и на экзистенциалиста Хайдеггера, и на Карла Юнга,и на Уайтхеда, и Мерло Понти, и на Гурджиева, и на Тейяра де Шардена... Былобы, однако, непростительной близорукостью акцентировать пестроту этих ссылоки ассоциаций. Ставить писателю в вину то обстоятельство, что он слишком частоссылается на запомнившиеся ему высказывания чуждых нам философов, означало быиз-за деревьев не увидеть леса - того позитивного заряда, который определяетроман в целом, а не его детали.

Главная сила романа в теме борьбы человека против собственной неполноценности,борьбы с обыденщиной и обывательщиной, убивающими в нем инициативу к деятельности,творческие порывы. Именно эта тема обеспечивает "Паразитам сознания"право на долгие годы жизни, определяет его значение по сравнению со многимидругими произведениями того же автора.

Философская концепция, которую К. Уилсон иллюстрирует на страницах этой книги,отмечена несомненным гуманизмом, верой в человека, его высокое предназначениево вселенной, в его безграничные возможности, прежде всего возможности мозга,и связанные с ними перспективы биологической эволюции. Оптимистический взглядавтора на историю человечества и смысл существования, его мироутверждающие установкипротиворечат философскому пессимизму и негативной концепции самоуничтожениячеловеческой цивилизации, получившим широкое распространение на Западе, особеннопосле второй мировой войны, и наглядно выражающими кризис общественного сознанияв империалистических странах.

Писатель учитывает и сложность ситуации в послевоенном мире (на это указываетизображенный им вариант скатывания человечества к непосредственной угрозе термоядерногоконфликта), и несовершеноство человеческой природы. Именно поэтому К. Уилсонаможно и должно в современных условиях назвать нашим союзником: писатель не признаетнеизбежности новой мировой войны, неотвратимости всеобщей гибели, делающей всюисторию человечества бессмысленной прелюдией к тотальному концу, писатель веритв силы добра и прогресса.

Поскольку в романе речь идет о развитии человеческого сознания, естественно,что автор сосредоточивает внимание на духовной, интеллектуальной сфере жизничеловека, т.е. в соответствии со своим замыслом делает идеальное, духовное главнымпредметом своего повествования и в известной мере пренебрегает материальнойстороной жизни.

Не следует забывать, что роман написан в 1960-х годах, когда апологеты капитализмавыступили с теориями "государства всеобщего благоденствия" и прочимиконцепциями, призванными прикрыть язвы буржуазного общества. Именно в этот периодвошел в обиход термин "общество потребления", а безудержная погоняза материальными благами стала лозунгом буржуазной пропаганды, стремившейсяотвлечь внимание широких масс от политических проблем. В этом контексте призывавтора и его героя - обратиться к духовной жизни, развивать заключенные от природыв человеке способности, чтобы стать "равными богам", - воспринимаетсяне как атака на материализм, а как призыв к духовному оздоровлению человечества.Было бы неправильно воспринимать справедливую критику вульгарного материализма,которая звучит в романе, как выпады против материализма.

Аллегорический рассказ о борьбе ученых будущего с паразитами сознания облеченУилсоном в форму динамичного и увлекательного повествования о деятельности археологовОустина и его друга Райха. Актуализован в романе и чисто фантастический элемент:в частности, в сюжетную канву вплетен мотив угрозы "Старых", скрытыхв глубинах Земли и спящих "до времени". Эта теория будет развита,как мы уже знаем, в "Философском камне". Мотив "старых",впрочем, не играет существенной роли в повествовании и является, скорее, лишьтой самой соблазнительной упаковкой "горькой пилюли", о которой говорилосьвыше.

Аллегорическая форма, в которую облечен рассказ Уилсона о силе инерции, привычкии обеденщины в жизни человека на Западе, не мешает автору помнить о том, чторечь в книге идет о современности. Он сознательно перемежает в повествованииреалистические эпизоды с эпизодами, носящими иносказательную форму.

Условный, абстрактный характер носит и изображение военных конфликтов на территорииАфрики и Западной Европы, спровоцированных все теми же "паразитами сознания".Изображение активной реакции борцов против "паразитов" помогает понятьсоциально-политическую позицию Уилсона, ярого противника войн, всех видов агрессиии всех вариантов расизма.

Сказанного, полагаю, достаточно для того, чтобы охарактеризовать общие мировоззренческиепозиции Колина Уилсона. Его неизменный оптимизм и вера в беспредельные возможностичеловеческого интеллекта очевидны от первой до последней страницы романа. Человека,убежден Уилсон, ожидает лучезарное будущее, и все силы, мешающие его восходящемудвижению, встающие на его пути, как-то: войны, фашизм с его неизбежным спутником- расизмом, - должны быть с этого пути устранены. Он идет очень далеко в своихмечтах и прогнозах. Мечта его - не только долголетие, но бессмертие человека- человека разумнейшего.

Финал романа открытый. Последние страницы написаны так, что читателю предоставляетсявозможность строить догадки. Оустин и Райх со своими последователями и единомышленникамиулетают в космос на корабле с красноречивым названием "Паллада". Спустянесколько лет другая космическая экспедиция обнаруживает корабль, но командаисчезла бесследно.

Погибли ли ученые или переселились на другую планету, где им не угрожает большенападение паразитов сознания? Или следует считать, что они, покончив с этойопасностью, достигли бессмертия? На мой прямой вопрос, заданный Колину Уилсонунесколько лет назад, я получила уклончивый ответ: "Я хотел бы предоставитьрешение этого вопроса читателям моей книги". Последние строки романа, впрочем,подсказывают разгадку: "...он (Оустин) решил, что наступило время, когдаему самому следовало исчезнуть - исчезнуть так, чтобы человечество никогда немогло бы быть уверено в его смерти".

Роман Уилсона философский и аллегорический. Подходить к нему с обыденной меркойзначило бы не понять книгу. Уилсон превосходно владеет даром художника-портретиста:Оустин или Рейх, Рибо или Холкрофт совершенно различные фигуры, но все они -живые люди, обладающие индивидуальными характерами и неповторимым обликом, ане плод фантазии автора.

В то же время не рисунок характеров и не описания природы или деталей бытаопределяют художественное значение замечательной книги. Несмотря на то, чтомногие философские позиции автора нам чужды, основная идея его романа носитобщечеловеческий, гуманный характер, в главном укладывающийся в русло тех перспективразвития человека, которые предсказывает марксистская философия: ликвидациявойн, обеспечение мирной жизни и создание условий для подлинного расцвета человеческойличности и полного раскрытия ее могучего творческого потенциала. Закрывая книгу,вдумчивый читатель не раз вернется к ярким и убедительным аллегориям Уилсона,не раз, встречаясь с обыденщиной, ленью, серостью мещанина, тем болотом, котороеможет засосать не только творческую личность, но подчас любого порядочного испособного к активному труду человека, вспомнить страшные символические образыпаразитов сознания. Сила книги К. Уилсона в уверенности писателя, что победабудет за человеком и человечностью, а не за теми, кто мешает ему жить и твочить.

...Когда сидишь в маленькой гостиной маленького дома Уилсона, из окна виднотолько одно море, чаще всего темно-темно-синее, реже угрюмое и серое всех оттенков.Сидишь, как в каюте теплохода, под аккомпанемент того, что говорит хозяин дома,унесшийся мыслью в далекое будущее, в котором будет жить и развиваться homosapientissimus, идущий по дороге становления.

Яндекс.Директ

Лингвотек – гарантия качественного перевода

> По дорогам познания и веры в человека [К. Уилсон]