Гуревич А.Я. Популярное богословие и народная религиозность средних веков

А. Я. Гуревич

ПОПУЛЯРНОЕ БОГОСЛОВИЕ И НАРОДНАЯ РЕЛИГИОЗНОСТЬ СРЕДНИХ ВЕКОВ

(Из истории культуры средних веков и Возрождения. - М., 1976. - С. 65-91)

В поисках источников для изучения умонастроения простонародья в период среднихвеков историк не оставит без внимания популярных пособий по богословию, предназначенныхдля рядового духовенства. Эти сочинения, в отличие от трактатов и "сумм" выдающихсятеологов, не содержат самостоятельных идей и не дают оригинальной трактовкипринципов католицизма. Их цель иная - наставить в кардинальных истинах богословияпатеров и монахов, разъяснить в доходчивой форме прихожанину важнейшие положенияСвященного писания и его толкования отцами церкви и другими авторитетами. Мысливедущих теологов подаются в этих книгах упрощенно и догматично: в них, как правило,нет сопоставления разных точек зрения, анализа аргументации, нет движения мысли,- учебник приспособлен к уровню сознания мало образованного и не искушенногов схоластической премудрости человека. Поэтому произведения "массовой" назидательнойлитературы обычно не удостаиваются рассмотрения, а то и вовсе не упоминаютсяв современных обзорах средневековой философии и теологии. Авторы этих пособийтеряются в тени великих схоластов, крохами учености которых они в основном пробавлялись.

Но эти порождения вульгарного богословия обладают в глазах историка народнойкультуры средних веков своеобразным преимуществом перед основополагающей философско-теологическойлитературой - их популярность, читаемость была во много раз выше, и круг лиц,на которых они рассчитаны, был качественно иным.

Приходской священник был вооружен, помимо богослужебных книг, пенитенциалиеми катехизисом. И тот, и другой непосредственно использовались им в общении спаствой. Катехизисы [1] многократно переписывалисьи широко распространялись, их пересказывали и переводили с латыни на народныеязыки. При этом естественно и неизбежно их подвергали дальнейшему упрощению,еще более приноравливая к потребностям тех людей, которые их читали или которымих читали. Если латинские тексты богословских пособий были доступны по преимуществудуховным лицам, то переводы и переложения на народные языки были рассчитанына мирян. Исследователь вправе видеть в этих произведениях не только вульгаризованнуюмысль католических докторов, но и отражение запросов широких слоев общества,ибо несомненно, что аудитория, самостоятельно или при помощи проповедников знакомившаясяс этими пособиями, оказывала свое косвенное, но тем не менее заметное воздействиена их содержание. Исследователь подобных сочинений вправе поставить вопросы:какие религиозно-нравственные проблемы волновали широкую аудиторию и в какомвиде эти проблемы ей преподносились? Что именно из католического учения усваивалосьрядовым христианином в первую очередь? Таким путем, может быть, удалось бы несколькоближе познакомиться с "общим религиозным фондом" эпохи, выделив из него те идеи,которые занимали центральное место в народном сознании, находившемся долгоевремя под идеологическим контролем церкви. Изучение пенитенциалиев, нацеленныхна выяснение прегрешений прихожан, на искупление и предотвращение новых грехов,дает возможность увидеть, так сказать, "негативную" сторону "народного католицизма",- анализ произведении вульгарного богословия должен помочь рассмотрению его"позитивного" аспекта.

Среди этих произведений видное место занимает "Светильник" ("Elucidarium").Автором его был, по-видимому (в тексте имя его не указано, и в прологе прямовыражено его намерение остаться анонимным, "дабы не вызвать зависти"), ГонорийАвгустодунский [2], церковный писатель первойполовины XII в. Биография Гонория неизвестна, и исследователи средневековойбогословской литературы обычно именуют его "загадочным". Мы знаем о нем почтиисключительно из его сочинений. Неизвестны ни годы его жизни, ни даже национальность[3]. Гонорий, оставивший около 40 трактатовбогословского и исторического содержания, не принадлежал к числу крупных мыслителейсвоего времени и не внес заметного вклада в развитие теологии. "Элуцидарий"считается наиболее ранним его сочинением, составленным в самом начале XII в.,по мнению некоторых исследователей, под прямым влиянием "отца схоластики" АнсельмаКентерберийского; как полагают, Гонорий был учеником английского архиепископа.Исследование текста "Элуцидария" обнаруживает также влияние идей Августина идругих отцов церкви, с произведениями которых, однако, Гонорий был знаком преимущественноиз вторых рук, вероятно в изложении опять-таки Ансельма [4].

Схоласты - современники Гонория, как и принадлежавшие к следующим поколениям,не ссылаются на его труды: они ценили их, и не без основания, не очень высоко.Тем разительнее исключительная, ни с чем, пожалуй, не сравнимая судьба "Элуцидария":его постоянно переписывали и размножали на протяжении нескольких столетий, вплотьдо XV в.; он был переведен почти на все языки католического мира, перелагалсяи дополнялся. Совершенно ясно, что ученые богословы не имели никакого касательствак этой популяризации юношеского трактата Гонория, отразившего в лучшем случаелишь некоторые направления теологии конца XI в. и безвозвратно устаревшего впериод бурного расцвета схоластики на протяжении XII и XIII столетий. Огромныйуспех "Элуцидария" был обусловлен тем, что в чрезвычайно доходчивой форме диалогаучителя п ученика, точнее - в форме ответов учителя на вопросы ученика, в немизложены основы богословской догмы и главные моменты священной истории, начинаясотворением мира и кончая Страшным судом и обновлением, ожидаемым от второгопришествия Христа. Эта форма трактата, набор обсуждаемых вопросов, аподиктичностьизложения, наглядная образность сравнений, способствовали легкому усвоению изаучиванию его содержания. Произведение Гонория благодаря этому нашло чрезвычайноширокую аудиторию и, по выражению современного исследователя, "долгое времяпитало религиозную жизнь толпы" [5]. "Элуцидарий"хранился во многих монастырских библиотеках, его имели священники и даже миряне.Этот катехизис распространялся не в роскошных и дорогостоящих списках, а в простых,более доступных рядовому читателю рукописях, - зато в одной только Франции ихосталось до настоящего времени более 60 экземпляров, что составляет, как обнаружилтекстологический анализ И. Лефевра, лишь небольшую часть той массы текстов,которая была в обращении в XII-XV вв. [6]. Имеютсяпрозаические переводы на старофранцузский, провансальский, итальянский, уэльсский,английский, нижне- и верхненемецкий, древнеисландский и древнешведский языки,а также метрические переводы и переработки на старофранцузский и средненидерландский[7].

Как уже отмечено исследователями его творчества, Гонорий Августодунский ставилперед собой цели популяризации и наставления в теологических основах священников,непосредственно общавшихся с паствой (sirnplices в противоположность literati).Таковы его наиболее знаменитые сочинения "De Imagine mundi" и "Clavis physicae",таков и "Elucidarium".

План, по которому построено изложение богословского материала в этом трактате,отличается стройностью [8]. В первой книге "Элуцидария",озаглавленной "De divinis rebus", в виде ответов на вопросы излагается священнаяистория: здесь повествуется о боге и акте творения, об ангелах и демонах, осоздании первого человека, его грехопадении и наказании, о воплощении и земнойжизни Христа, его искупительной жертве, мистическом теле Христовом и евхаристии;книга завершается рассуждением о дурных священниках. Вторая книга ("De rebusecclesiasticis") посвящена жизни человека от рождения до смерти; она содержитанализ зла и греха, провидения и предопределения, крещения, брака, после чегоавтор переходит к экскурсу о различных "разрядах" людей в их отпошении к спасениюдуши; далее следуют разбор отношений между богом и людьми и рассуждения об ангелах-хранителяхи демонах, о смерти и погребении. Книга третья ("De futura vita") трактует учениео рае, чистилище и аде, о посмертной судьбе душ избранников божьих и отвергнутыхим, о Конце света; сочинение завершает картина вечного блаженства избранных.Таким образом, в нем последовательно рассматриваются вопросы теологии, христианскойантропологии и эсхатологии.

Пафос "Элуцидария" заключается в мысли о греховности рода человеческого, большуючасть которого ожидает вечная погибель. Гонорий разделяет учение Августина опредопределении, чрезвычайно упрощая его и доводя до почти фаталистических выводов.Он оставляет без особого внимания идею гиппонского епископа об искании истиныдушою человека и о необходимости божьей благодати, которая единственно толькои может спасти, и переносит акцент на неисповодимость причин милости господак избранным и осуждения отвергнутых. Внутренний конфликт самоуглубленной личности- источник напряженных переживаний верующего, т. е. то, что составляет самуюсущность размышлений Августина, "Элуцидарием" игнорируется. Предопределение,разъясняет учитель, есть божья воля, выраженная еще до сотворения мира, воля,согласно которой те, кто предназначен войти в царство божье, не могут погибнутьи будут спасены [9]. Эта формула была ортодоксальнойс точки зрения августинизма: имеется в виду предизбранность ко спасению, ноне предопределенность к погибели [10] (тезис,осужденный католической церковью в IX в.). Однако, как мы далее увидим, и неизбежностьгибели "злых", отвергнутых богом, тоже понимается Гопорием как изначальное предопределение.

По Гонорию, предопределение имеет не столько индивидуальный, сколько сословныйхарактер: избраны представители определенных общественных разрядов. Таким образом,проблема спасения души перенесена из чисто спиритуалистического плана, в какомона поставлена Августином, в план социальный.

Каковы же, на его взгляд, перспективы разных категорий людей в отношении спасениядуши? После рассуждения о священниках и монахах, среди которых он различаетправедных, именуемых им "светом мира", "солью земли" и "окнами в доме господа,сквозь кои свет знания проливается па пребывающих во мраке невежества", и неправедных,"несчастнейших из всех людей, ибо лишены они и этого мира и господа", Гонорийобращается к светским "сословиям". Рыцари, воины осуждены: они навлекают насебя гнев божий, так как живут грабежом, откуда и все их богатства. Есть линадежда на спасение у купцов? - спрашивает ученик. "Малая", - отвечает учитель,ибо обманом, вероломством и другими нечестными способами приобретают они почтивсе, чем владеют; паломничества к святым местам они совершают для того, чтобыгосподь умножил их богатства и сохранил накопленное, - и их ждет ад. А каковаучасть разных ремесленников? "Почти все погибнут", - без колебаний отвечаетучитель. Ведь все, что они изготовляют, основано на обмане; о них сказано: "Неттьмы, ни тени смертной, где могли бы укрыться делающие беззаконие" ("Книга Иова",XXXIV, 22). Есть ли надежда у жонглеров? - "Никакой", они - слуги Сатаны. Также обстоит дело и с публично кающимися, - они гневят бога, похваляясь своимизлодеяниями, и все погибнут. Что касается безумных, то они подобны детям и спасутся[11]. А земледельцы? "По большей части спасутся,ибо живут бесхитростно и кормят народ божий в поте лица своего, как сказано:"Ты будешь есть от трудов рук твоих: блажен ты, и благо тебе!" (Псалом 127,2) [12]. Ученик вопрошает о судьбе детей. Детидо трех лет, которые еще не говорят, спасутся, коль окрещены, ибо сказано: "Таковыхесть царство небесное" ("Евангелие от Матфея", XIX, 14); из тех же, кому пятьлет и более, часть погибнет, а часть спасется" [13].

"Как видно, немногие спасутся", - удрученно заключает этот перечень ученики слышит в ответ: "тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находятих" ("Евангелие от Матфея", VII, 14). Подобно тому как голубь выбирает чистыезерна, так и Христос - своих избранников, скрывающихся во всех этих разрядах,даже и среди воров. Он знает тех, за кого пролил кровь [14].

Отвергнутые богом не способны получить таинства, ибо когда они поглощают облаткуили пьют вино евхаристии, пресуществления во Христа не происходит: подобно томукак в Иуду, вкусившего хлеб, вошел диавол, так и всякий злой в момент таинстваест и пьет осуждение господне, а не благодать [15].

Можно ли по каким-нибудь признакам отличить добрых от злых? - спрашивает ученик.Можно, с обычной уверенностью ответствует магистр: у избранников божьих, посколькуони обладают чистой совестью и верят в будущее, радостный облик, глаза их сияют,походка легка и сладка речь. Злые же, отягченные нечистой совестью и испытываясердечную горечь, вид имеют сумрачный, слова и дела нетвердые, смех у них неумеренный,как и печаль, походка тяжелая, яд, который они таят в душе, проявляется в ихречах, неприятных и нечистых [16]. Однако этомуутверждению противоречит мысль, высказанная в другом месте трактата: "Ныне добрыеи злые перемешаны и многие злые кажутся добрыми и многих добрых принимают зазлых"; лишь на Страшном суде ангелы отделят праведников от грешников, как зернаот плевелов [17].

Поскольку Гонорий придает столь важное значение предопределению в судьбахлюдей и управлении миром, то и диавол в его устройстве также играет выдающуюсяроль. Бог сделал его "трудолюбивым кузнецом на этом свете", вынужденным служитьцелям господа. Мучения и несчастья - горн этого мастера, искушения - мехи, пыткии преследования - его молоты и клещи, ложь и обман - пилы и зубила; при посредствеэтих инструментов очищает он небесный сосуд, т. е. избранных, и карает отвергнутых[18]. Такими же инструментами служат земнаявласть и богатства. И избранники, и отверженные могут обладать богатствами,здоровьем и властью. Но наличие таких благ у злых и у блаженных имеет противоположноезначение. Изобилие земных благ дается отвергнутым "ради избранных", дабы тепрезирали эти преходящие ценности. Богатства предоставляют отверженным возможностьосуществлять зло по отношению к избранным и тем самым направлять их на путьистины. Последние же употребляют власть и имущество для добрых дел, а такжепротив злых людей; кроме того, обладая богатством и иными благами земными, онилучше научатся ценить блага небесные, ибо если первые столь приятны, то насколькоболее драгоценными должны быть вторые? [19]В действительности злые часто купаются во всяческих удовольствиях, ни в чемне испытывая недостатка, тогда как добрые подвергаются гонениям и лишениям,но перед лицом господа именно они оказываются блаженными и богатыми, а злые- нищими и бессильными [20].

"Предрасположенность" простонародья ко спасению не действует, разумеется,автоматически. Каждый должен блюсти свою душу, исповедоваться, каяться в прегрешениях,творить добрые дела, быть верным сыном церкви. "Социальная критика", содержащаясяв "Элуцидарии", - исключительно морально-нравоучительного свойства: малым ипростым принадлежит царство небесное, земные же власти, подчас служащие диаволу,тем не менее незыблемы, и им надлежит повиноваться. В ответ на вопрос ученикаоб источниках земных властей и статусов следует разъяснение: "От бога лишь одноговсякая власть и сан, как злых, так избранников. Ибо сказано: "Нет власти неот бога" ("Послание к римлянам", XIII, 1) [21].

Попытку своеобразного "социального анализа" грядущих событий Страшного судапредпринимает автор "Элуцидария" и при изложении обстоятельств прихода Антихриста.Рожденный от блудницы в Великом Вавилоне, Антихрист будет в течение трех с половинойлет править всем миром и подчинит себе род людской четырьмя способами. Первыйспособ: знатных он подкупит богатствами, которые будут у него в изобилии, потомучто пред ним раскроются все потаенные сокровища. Второй способ: простой народон покорит с помощью страха, проявив величайшую жестокость к почитателям господа.Третий способ: духовенство он привлечет мудростью и небывалым красноречием,ибо будет обладать знанием всех искусств и всех сочинений. Четвертый способ:презревших земную жизпь монахов он обманет знамениями и пророчествами, повелевогню снизойти с небес и пожрать пред его лицом противников, воскрешая мертвыхи заставляя их о нем свидетельствовать [22].

Важно отметить, что рассмотрение проблемы спасения в социальном аспекте -характерная черта "Элуцидария", отличающая его от других богословских сочиненийтого времени, в том числе и от позднейших произведений самого Гонория. В трактате"Speculum Ecclesiae" он проявляет меньший пессимизм в оценке способностей душпредставителей разных групп населения спастись. Воины фигурируют здесь как "праваярука" церкви. Купцы, хотя автор и предостерегает их от злоупотреблений, удостаиваютсяего похвалы, так как служат всем народам, подвергаясь всяческому риску во времяпутешествий; все люди - их должники, и им следует за них молиться. Крестьянамже -- своим "собратьям и друзьям" - автор тем не менее делает внушение: повиноватьсясвященникам, не нарушать межей своих полей, не косить сена и не рубить деревьеввне указанных границ и добросовестно платить десятину [23].Исследователи творчества Гонория Августодунского с основанием говорят о неоригинальностии несамостоятельности его теологической мысли, но в эту оценку следовало бывнести определенные поправки, если принять во внимание "социальную" интерпретациюим вопросов спасения.

Может показаться, что придание большого значения отдельным высказываниям Гонорияотносительно преимущественной предизбранности ко спасению именно простонародья,землепашцев не вполне оправдано, в конце концов в "Элуцидарии" этому посвященыотдельные фразы. Не будем, однако, упускать из виду специфики изучаемого намипамятника. От пособия по богословию, рассчитанного на разъяснение основных истинхристианского учения, трудно ожидать большой самобытности. Автор его долженбыл ограничиваться изложением догм, а не пускаться в собственные рассуждения.Общие места, понятийные клише господствуют в средневековой литературе, творцыкоторой вовсе и не стремились к своеобразию и к выражению собственных идей;новаторство, в том числе и литературное новаторство, отнюдь не обладало в ихглазах особой ценностью. Тем более ориентация на уже известное была характернойчертой богословской литературы, догматизирующая тенденция которой отчетливопроявляется в "Элуцидарии". Поэтому если в контексте подобного изложения встречаютсяразрозненные высказывания и оценки, обладающие известной оригинальностью, топри всей их краткости, на них нельзя не обратить сугубого внимания.

Таких оригинальных положений в "Элуцидарии" очень немного. Но было бы опрометчивоне отметить их - на общем фоне традиционного изложения эти высказывания не моглине привлечь пристального интереса. Надо полагать, что средневековому читателю,приученному к бесконечному вращению в однообразной тонике, даже небольшие, казалосьбы, оттенки мысли и формулировок, отклоняющиеся от штампа, должны были бросатьсяв глаза, - чуткость в этом отношении, вероятно, была намного выше, чем в новоевремя, когда сложилась совершенно иная концепция авторства и утвердила своегосподство установка на неповторимое, индивидуальное самовыражение.

Как видим, в "Элуцидарии" симпатии Гонория на стороне простонародья, - именноего и только его одно он называет "Dei cultores", и воздействие Антихриста нанарод не связано ни с подкупом земными богатствами, как знати, ни с обольщениемложной ученостью или чудесами. То, что нобили могут изменить делу Христа благодаряпредложенным им сокровищам, а духовенство и монахи - поддавшись шарлатанствуврага господа [24], - само по себе свидетельствуетпротив искренности их веры и звучит как обвинение. Только простой народ - "богоносец"!Критическое отношение к неправедным священникам и монахам проявляется в "Элуцидарии"многократно.

Монахи, священники, знатные, простолюдины - такова "социалъная типология"Гонория Августодунского, в общем "вписывающаяся" в ряд подобных же "социологическихсхем", оставленных церковными авторами X - XII веков [25].Эта схема не противоречит известной трехчленной классификации - "молящиеся","воины", "трудящиеся" ("землепашцы"), - которая получила распрострапение в католическойлитературе того периода. Как правило, эта классификация общества предпринималасьне с осознанной целью набросать картину классов, сословий, "орденов" (ordines),"состояний" - они скорее непроизвольно возникали под пером того или иного автора,когда он пускался в резонирование о мирском неблагополучии, о порче духовенстваи знати и призывал к жалости и снисхождению по отношению к низшим и угнетенным.В приведенном выше рассуждении "Элуцидария" о возможности спасения души представителямиразных разрядов и слоев общества эта схема тонет в довольно беспорядочном перечне,в котором друг за другом идут священники и монахи, рыцари, купцы, ремесленники,жонглеры, лица, приносящие публичные покаяния, сумасшедшие, крестьяне, дети...В этом перечне смешаны воедино такие критерии, как социальное положение и возраст,род занятий и духовное здоровье, моральные качества и роль в производстве. Есливсе эти категории как-то выстраиваются в один ряд, то, по-видимому, только потому,что перед автором трактата вовсе и не стояла задача социального анализа, - еговолновал совсем иной вопрос: какой образ жизни в наибольшей мере благоприятствуетспасению души? Ответ дается достаточно определенный: в "Элуцидарии" поставлензнак равенства между agricolae, vulgus, с одной стороны, и Dei cultores - сдругой, и именно им спастись легче, чем кому-либо. То, что для Гонория крестьянеи христиане почти синонимы, явствует и из отрицательной оценки всяких профессий,помимо земледельческой, - и торговая, и ремесленная деятельность неразрывно,с его точки зрения, связаны с обманом и неправедным обогащением и без трудамогут привести в ад. Подобный взгляд, очень скоро устаревший (ибо у теологови моралистов XII и XIII столетий мы встречаемся с существенно иной оценкой профессий),вероятно, отражает давление аграрной среды на церковного писателя независимоот того, в какой мере он сознательно адресовал свой катехизис простонародью.

Но рассуждение о неодинаковой возможности попасть в царство небесное для представителейразных общественных групп в этом трактате не предполагает выбора жизненногопути. Ведь Гонорий Августодунский исходит из тезиса о предопределении души,предопределенности, которая распространялась и на образ жизни и поведение человекав миру. Мысль средневекового богослова не допускает перехода от одного общественногосостояния в другое, поэтому неблагоприятная оценка тех или иных видов деятельностине ведет к заключению о необходимости отказа от воинской или торгово-ремесленнойпрофессии. На лестнице чинов и достоинств каждый должен занимать уготованноеему место и выполнять предназначенную ему функцию. Мир остается таким, какимон создан богом. Сознание избранничества примиряло "простецов", "землепашцев"с их земной участью.

Идея церкви как мистической общности христиан развита в другом месте "Элуцидария".Ученик спрашивает: Почему церковь называют телом Христовым? Ответ гласит: Подобнотому как тело повинуется голове, так церковь покорна Христу благодаря таинствупресуществления тела Христова. Голова поставлена над всеми членами тела, - господьуправляет всеми избранниками. Но дальше оказывается, что к сакральному телуцеркви причастны в определенном - отрицательном - смысле, как его "отбросы",и противники Христа, те, кто им отвергнуты. Развивая аналогию между телом ичеловеческим обществом, рассматриваемый в священной синхронии, которая охватываетсразу все эпохи истории - от ветхозаветных времен и вплоть до Конца света, магистрпоучает: пророки и апостолы - глаза, послушные члены церкви - уши и ноздри,еретики - выделения носа, доктора - кости, толкователи Священного писания -зубы, защитники церкви - руки, земледельцы, которые кормят церковь, - ноги,нечистые и грешные - помет, пожираемый демонами, как свиньями.

Это единение библейских персонажей и разных категорий людей в целостном организме,управляемом одним законом, нетрудно было бы принять за описание скульптурныхизображений, украшающих соборы, - ряды пророков, царей, апостолов, святых икишащие под ногами Христа-судии грешники и увлекающие осужденных в геенну черти.Воины и земледельцы - столь же неотъемлемый и важный компонент "тела Христова"("руки" и "ноги"!), как и духовные лица, богословы. В приведенном ответе учителячетко определены функции мирян: воины - "защитники церкви", крестьяне - ее "кормильцы".

Участь отвергнутых душ изображена в "Элуцидарии" во всех подробностях. Кактолько злые умирают, страшные на вид и ужасающе кривляющиеся демоны с оглушительнымшумом являются за душой и, подвергая ее невыносимым мукам, вырывают из телаи безжалостно волокут в ад [27]. Существуют,собственно, два ада: верхний и нижний. Верхний ад это земной мир, полный мучений,волнений, холода, голода, жажды, разнообразнейших телесных и душевных страданий.В нижнем аду, расположенном под землей, есть девять видов мучений для злых душ:там горит неугасимый огонь, который не залило бы и море, он жжет, но не светит;невыносимый холод, в котором и пылающая гора превратилась бы в лед, об этомогне и этом холоде сказано: "плач и скрежет зубов", потому что дым от огня исторгаетслезы из глаз, а мороз заставляет скрежетать зубами. Далее преисподняя кишитчервями, страховидными, ужасно шипящими змеями и драконами, которые обитаютв огне, как рыба в воде. Четвертая мука - невыносимый смрад. Пятая - бичи, которымидемоны орудуют, как кузнецы молотами. Шестая - осязаемый мрак, о котором сказано:"мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как самая тьма" ("КнигаИова", X, 22). Седьмая мука - стыд, вызванный грехами, которые перед всеми раскрылисьи спрятать которые невозможно. Далее - ужасающий вид демонов и драконов, сверкающихв огне, и страшные вопли жертв и их палачей. Наконец, это огненные оковы, коимиохвачены члены грешников [28].

Столь концентрированной и наглядной характеристики адских мук не встречалосьв предшествующей богословской литературе, самое большее Гонорий мог позаимствоватьотдельные описания у Амвросия, Августина, Григория Великого, Бэды Достопочтенного,у других авторов, выступавших в популярном тогда жанре видений, однако он первымсистематизировал их, объединив в целостную картину преисподней. Сравнивая еес зарисовками ада, встречающимися в повествованиях о хождениях на тот свет,мы легко заметим как сходство (набор адских мучений примерно одинаковый и здесьи там), так и отличия: в центре внимания визионеров, рассказывающих о своихстранствиях по преисподней, - конкретные, наглядные сцены, тогда как в "Элуцидарии"естествен уклон в более обобщенное обсуждение природы наказаний, кои ожидаютгрешников.

"Почто испытывают они такие страдания?" - спрашивает ученик. Грешники, низвергнутыев ад, заслужили эти девять видов ужасающих мучений за то, что пренебрегли общениемс девятью чинами ангельскими, отвечает магистр. Погрязнув при жизни в вожделении,они будут гореть в адском пламени. Закостенев здесь в холоде зла, они по заслугамбудут стенать от хлада преисподней. Поскольку их пожирали зависть и ненависть,их ожидают черви и змеи. Смрад роскоши был им тут сладостен, - там заслужилиони пытку зловонием. Они подвергнутся непрекращающемуся бичеванию за то, чтоотвергли заслуженные наказания в земной жизни. Мрак пороков им был по душе,и свет Христов они отвергали, - пусть же в аду окружают их ужасающая мгла, ибосказано: "вовек не узрят света" (Псалом 48, 20). За то, что пренебрегли здесьпокаянием во грехах, коих не стыдились, там будет все обнажено и открыто навечное поругание. При жизни они не удостаивали слушать и видеть доброе, поэтомупосле смерти будут созерцать лишь ужасное и услышат страшное. И как здесь растрачивалисьони на различнейшие пороки, так и там оковы скуют им разные члены [29].

В аду грешники окажутся перевернутыми вниз головой, спинами друг к другу,а все тело будет у них растянуто. Комментатор не нашел у богословов, сочинениямикоторых пользовался Гонорий, подобного описания позы грешника в преисподней,и высказывает предположение, что этот образ был подсказан автору "Элуцидария"скульптурными или живописными изображениями низвергаемых в ад злых душ [30].Ж. Ле Гофф, разделяя эту мысль, отмечает, в частности, близость сцен, рисуемыхГонорием, с некоторыми мотивами композиции тимпана портала церкви в Везелэ [31].Можно было бы привести и некоторые другие параллели между очень наглядными и"зримыми" описаниями Страшного суда в "Элуцидарии" и относящимися приблизительнок тому же времени (начало и первая половина XII в.) скульптурами в церквах исоборах Франции. Устрашающие картины терзаемых и пожираемых дьяволом грешниковна портале Отенского собора, в церкви в Болье или в церкви св. Петра в Шовиньи[32] кажутся иллюстрациями к тексту Гонория.Выше уже была отмечена близость его интерпретации образа мистического "телаХристова" статуям и барельефам, изображающим библейских и других персонажейв храмах.

Трудно сказать, в какой мере правомерно искать отражение иконографии в образномстрое трактата Гонория или влияние вульгарного богословия на средневековых скульпторови художников [33]. Идеи и представления о Страшномсуде и те, и другие черпали в "Апокалипсисе" и в средневековой литературе видений.Нас больше занимает идейная общность "Элуцидария" и произведений мастеров XII- XIII столетий, обусловленная, как можно предполагать, прежде всего тем, чтои "Библия в камне", и катехизис, и описания странствий в загробный мир былиадресованы одной и той же массовой аудитории, которая именно при их посредствеусваивала истины христианства.

Рисуя впечатляющую картину загробных наказаний, автор "Элуцидария" не придерживаетсятрадиционного учения о семи смертных грехах [34]и дает более обширный перечень прегрешений, повинные в которых обречены на адскиемуки: гордецы, завистники, лукавые, неверные, обжоры, пьяницы, погрязшие в роскоши,убийцы, жестокие, воры, грабители, разбойники, нечистые, жадные, прелюбодеи,блудодеи, лжецы, клятвопреступники, богохульники, злодеи, хулители, сварливые,- никто из них не выйдет из ада [35]. Этотперечень, как и картины ада и мучений, которым подвергаются грешники, не могне устрашить прихожанина, не вселить в него ужас перед карами, неминуемо ожидающимивсех, кто непокорен церкви, не соблюдает христианских заповедей. Такие же точноэмоции должно было внушать и созерцание соответствующих сцен на порталах соборови церквей.

Описывая в третьей книге своего трактата устройство ада и вникая во все подробностимучений, которым в нем подвергаются грешники, Гонорий не забывает подчеркнуть,что избранники в раю будут наблюдать эти пытки и страдания: "сие сделано длятого, чтобы тем больше радовались они, что избегли подобного". Также и отвергнутымперед Страшным судом предоставлено видеть блаженных во славе, "дабы еще сильнеесокрушались они тем, что пренебрегли спасением". После же суда божьего блаженныевсегда будут видеть муки осужденных, а те лишатся возможности увидеть райскиерадости избранников [36]. Ученик задает естественныйвопрос: "не будут ли сокрушаться добродетельные, видя грешников в геенне?" "Нет,- безапелляционно ответствует магистр. - Пусть даже отец узрит сына или сынотца в муках, либо мать дочь или дочь свою мать, либо муж жену, а жена мужа,- не только не будут горевать, но это для них будет столь же приятным зрелищем,как для нас - видеть рыб, играющих в водоеме, ибо сказано: "Возрадуется праведник,когда увидит отмщение" (Псалом 57, 11)". "Не будут ли они молиться за них?"- вопрошает ученик, но слышит в ответ: молиться за проклятых значит идти противбога, но избранники его едины с господом, и все его приговоры будут им по душе[37].

Мир "Элуцидария" мрачен и безрадостен. В нем царят не милосердие и любовь,а мстительная юстиция и непонятный человеку рок. Да и от самого верующего вовсене ожидают сострадания к падшим и отверженным. Самодовольные избранники божьибудут ликовать, видя адские муки осужденных, даже если среди них находятся ихближние. В сочинении Гонория нет бога - олицетворения благости и всепрощения,он фигурирует здесь лишь в облике грозного и беспощадного судии. Христос пришелв мир не для того, чтобы спасти всех. Хотя и написано, что Христос "умер занечестивых" ("Послание к римлянам", V, 6), дабы вкусил смерть "за всех" ("Посланиек евреям", II, 9), понимать сие надлежит таким образом, что сын божий умер заодних лишь избранников, которые тогда еще были нечестивыми; "за всех" означает,что он умер за избранных из всех народов и языков не только того времени, нои всех будущих времен; по слову Спасителя, он жизнь свою полагает за своих овец("Евангелие от Иоанна", X, 15, 26), - он не сказал, что "за всех". МилосердиеХриста распространяется на праведных, неправедные же подлежат его justitia [38].

Итак, "никто не может спастись, кроме избранных", причем что бы они ни делали,погибнуть они не в состоянии, "потому что все обращается ко благу их, даже исамые грехи их". Но в таком случае возникает вопрос: "если никто не может спастись,кроме предопределенных, для чего сотворены все остальные и в чем их вина, закоторую они погибнут?" [39]. "Отвергнутые,- отвечает учитель, - сотворены ради избранных, дабы последние чрез них совершенствовалисьв добродетелях и исправлялись от пороков, выглядели бы в сравнении с ними болееславными и, созерцая их муки, сильнее радовались бы собственному спасению" [40].Если господь допускает смерть некоторых детей еще до того как они были крещеныи тем самым лишает их царства небесного, то, говорит Гонорий, здесь сокрытавеликая тайна, но все же ясно одно: это делается ради блага избранных, которыедолжны тем сильнее радоваться своему спасению вопреки их прегрешениям и сознавать,что они более угодны господу, нежели эти невинно осужденные " [41].

Таким образом, несмотря на повторенный Гонорием вслед за ортодоксальными теологамитезис об избранничестве праведных и "самоосуждении" неправедных, добровольнопогрязших во грехе, весь ход его рассуждений рисует иную картину: мир людейизначально разделен на добрых и злых, последние столь же бесповоротно предопределенытворцом к вечной гибели, как его избранники - к вечному блаженству. Более того,злые сотворены "ради добрых", а не сами по себе.

Это учение о предопределении раскрывается в рамках повествования об историимира, понимаемой, однако, не как цепь событий, наполняющих жизнь людей и народов,а как процесс прохождения через этапы творения, невинности, грехопадения, пребыванияво грехе, суда, осуждения и искупления. Иными словами, история рассматриваетсяпод знаком сакраментальной борьбы добра и зла, борьбы, исход которой заранеепредопределен. Человек включен в историю. Он не участвует активно в ее ходеи тем более не влияет на ее результаты, он влеком высшими силами к неизбежномуконцу. Свобода воли (liberum arbitrium), о которой не может не упомянуть богослов[42], по сути дела не играет в рассужденияхГонория сколько-нибудь существенной роли [43],ибо склонность того или иного человека ко греху, или, наоборот, его отвращениек нему, от века предестинированы. Тем не менее сознание историчности мира пронизываетвесь ход беседы учителя с учеником. Время движется от акта творения через последовательныйряд моментов священной истории к завершению и возвращению к вечности, так жекак жизнь отдельного человека неуклонно идет от рождения к смерти.

Гонорий неизменно подчеркивает однократность и уникальность событий священнойистории, специально останавливаясь на вопросе об их длительности и временномсоотношении. Ученик вопрошает: сколько длился акт творения? когда были сотвореныангелы? сколь долго Сатана пребывал на небесах до своего низвержения? Ответна этот вопрос гласит: "неполный час" [44].Сколько времени пробыли в раю Адам и Ева? Ответ: "Семь часов". "Почему же недольше?" Ответ: "Потому что едва женщина была сотворена, как тотчас согрешила;сотворенный в третий час, мужчина дал имена животным; в шестой час была сотворенаженщина и, сразу же вкусив запретный плод, сделала смертным мужчину, которыйпоел его из любви к ней, и затем, в девятом часу, господь изгнал их из рая"[45]. Почему Христос был рожден в полночь,по какой причине не родился до потопа или сразу же после потопа? Почему не явилсяон людям во времена закона или почему не отложил свое пришествие до конца света?Как понимать слова, что он явился тогда, "когда пришла полнота времени?" [46].

Прибегая к излюбленной в средневековой экзегетике символике чисел, Гонорийдает толкование таких вопросов, как например, почему Христос пребывал в утробебогородицы в течение девяти месяцев, почему не являл признаков святости до 30-летнеговозраста, сколько часов оставался мертвым после распятия и почему находилсяв гробу на протяжении двух ночей и одного дня, в какое время снизошел в ад,почему воскрес не сразу же после кончины и т. п. [47].Все временные координаты, привлекающие самое пристальное внимание автора, имеютсакраментальный смысл, в тайны которого учитель посвящает любознательного иблагоговеющего ученика. Время священной истории, исполненное столь великимии непреходящими по содержанию событиями, приобретает особую значительность.

Идея пребывания человека в истории, настойчиво проводимая в "Элуцидарии",на наш взгляд, очень существенна с точки зрения воздействия этого сочиненияна сознание масс. Ее значение полностью раскроется, если вспомнить об особенностяхструктуры миропонимания человека средних веков, которому внушался христианскийисторизм. Самим строем консервативной, по преимуществу аграрной жизни, всемиидейными традициями, восходившими к мифу и ритуалу, это сознание было ориентированоне на развитие и изменение, но на воспроизведение повторяющихся клише, на переживаниемира в категориях вечного возвращения. Идея историчности и однократности бытия,в той мере, в какой ее были способны усвоить люди, читавшие или слушавшие трактатГонория Августодунского, предлагала им новую перспективу, принципиально иноевидение жизни.

Можно, однако, предположить, что та форма, в какой эта идея развертываетсяв "Элуцидарии", до известной степени облегчала ее усвоение человеком, еще придерживавшимсяотчасти архаической, дохристианской картины мира. Уже подчеркивалось, что историярода людского в целом и жизнь отдельного индивида в частности, согласно Гонорию,предопределены. Отвечая на вопрос ученика о всеведении бога, учитель говорит,что все прошедшее, настоящее и будущее предлежат взору господа и что еще дотого, как он сотворил мир, он уже предвидел все - и имена ангелов и людей, иих нравы, желания, слова, деяния и помышления [48].В его предопределении содержалось все, подобно тому как в уме строителя существуетдом еще до того, как он построен [49]. Ничтоне происходит помимо божьего предначертания, случайности нет в мире строгойдетерминированности [50]. Более тонкая теологическаямысль разграничивала понятия praescientia и praedestinatio, Гонорий же их явнымобразом смешивает.

Предопределение легко было воспринять как судьбу, категория же судьбы былаблизка разумению простонародья со времен варварства. Подобно тому, как, согласноязыческим верованиям, у человека имеется своя персонифицированная судьба (воблике некоего существа или духа, fylgja, hamingja, сопровождающего его на протяжениижизни и либо умирающего вместе с ним, либо переходящего к его родственнику [51]),так и у каждого христианина (а равно и у всякого народа или города) есть свойангел-хранитель, направляющий его помыслы и поступки [52].Но одновременно душу человеческую осаждают демоны, склоняющие ее к различнымгрехам и радостно докладывающие о них своему князю. Каждый грех представленособыми демонами, в подчинении которым в свою очередь имеется бесчисленное множестводругих демонов; все это иерархически построенное адское воинство толкает душина путь греха. Между ангелами-хранителями и демонами-искусителями ведется непрестаннаяборьба. Тело человека подобно храму, этот храм захватывает либо Святой дух,либо нечистый дух [53].

Человек, образ и подобие божье, сотворен из духовной и телесной субстанций.В связи с этим рассуждением Гопорий вводит тему микрокосма или "малого мира"(microcosmus, id est minor mundus). Материальная субстанция человека состоитиз четырех элементов. Плоть его из земли, кровь из воды, дыхание из воздуха,тепло из огня. Голова человека кругла, подобно небесной сфере, пара очей соответствуетдвум небесным светилам, а семь отверстий в голове - семи небесным гармониям.Грудь, которую колышут дыхание и кашель, подобна воздуху, сотрясаемому ветрамии громом. Живот воспринимает все жидкости, как море - все течения. Ноги поддерживаютвес тела, подобно земле. Взор человеческий - из небесного огня, слух - из высшеговоздуха, обоняние же - из нижней его части, вкус - из воды, осязание -- из земли.Кости его сопричастны твердости камней, ногти - силе деревьев, волосы - красотетрав, чувства - животным [54]. Понятие "микрокосма"в применении к человеку и строению его тела не ново и не является изобретениемГонория Августодунского. Не возвращаясь к древневосточной или греческой традиции,можно сослаться на Исидора Севильского, благодаря сочинениям которого это понятиестало общепринятым в средневековой литературе, причем особенно широко начинаякак раз с XII в. [55]. Но, как отмечает исследователь"Элуцидария", Гонорий проявляет оригинальность, демонстрируя столь подробноеи детализированное соответствие человеческого тела, его частей и чувств элементаммира-макрокосма [56].

Несомненно, отчасти (в особенности в поисках числовых соответствий, которымон, как и вообще средневековые теологи, придает символическое значение) автортрактата использовал мысли своих предшественников - Макробия, Амвросия, Августина,Храбана Мавра [57]. Идею minor и major mundusон развивает в плане богословского учения о предназначении всего тварного мираслужить человеку и подчиняться ему. Господь сотворил ради человека не толькоживотных, предвидя, что после грехопадения он будет в них нуждаться, но и мухи комаров, дабы они укусами излечивали его от гордыни, а муравьев и пауков -для подачи ему примера трудолюбия. Самое имя, данное человеку, связано с четырьмясторонами света: по первым буквам их греческих названий (anatole, disis, arctos,mesembria) и составлено имя Адам [58]. Такимобразом доказано, что человек неразрывно связан со всею Вселенной, со всемиее элементами и существами.

Небесполезно было бы сопоставить "Элуцидарий" Гонория с одним из произведенийего учителя Ансельма Кентерберийского "Cur Deus homo". Такое сопоставление помоглобы прояснить некоторые характерные черты "Элуцидария". Оба трактата написаныв форме диалога учителя и ученика. Но уже в этом отношении заметно существенноеразличие. Ученик в сочинении Гонория - не собеседник учителя, ему отведена пассивнаяроль. Мысли изрекает один лишь магистр, вопросы ученика скорее представляютсобой обозначения тем, освещаемых в речи учителя, либо реплики, в которых онвыражает восхищение его суждениями. Между тем в диалоге "Cur Deus homo" Ансельми Бозо выступают в качестве если и не равноправных, то во всяком случае деятельныхсобеседников; Бозо - не фиктивный податель реплик, а действительное лицо, образованныймонах, с собственными мыслями и знаниями [59]).На долю Бозо, кроме того, выпала функция выражать взгляды и возражения "неверных",с тем чтобы их опроверг Ансельм. Активной диалектической позиции Ансельма противостоитмонологическая позиция Гонория, исключающая сопоставление разных точек зрения.Соответственно задача Ансельма в диалоге - убедить ученика, задача же магистрав "Элуцидарии" - безапелляционное поучение. В последнем ученик способен лишьдивиться открытым ему истинам, - Бозо выражает удовлетворение убедительностьюлогических рассуждений Ансельма.

Принцип Ансельма - в его знаменитом девизе "fides quaerens intellectum". Цельего - превратить веру в знание и согласовать их. Ансельм преследует задачу "веритьдабы понять" ("neque enim quaere intelligere ut credam, sed credo ut intelligam").Этот принцип, развитый в его "Proslogion", последовательно проводится и в "CurDeus homo" - попытке рационального истолкования мифа о Христе, обоснования логическойнеобходимости вочеловечения бога и его искупительной жертвы. Развертывая цепьсиллогизмов с целью демонстрации veritatis soliditas rationabilis, Ансельм ставитсвоего рода умственные эксперименты, предлагая цепь рассуждений, исходящих изпосылки, что божье воплощение не имело места ("Cur Deus homo", I, 10; II, 25),или вопрошая Бозо: умертвил ли бы он Христа для спасения рода человеческого?(Ibid., II, 14).

Гонорий чужд подобных вопросов и довольно рискованных предположений. Он последовательнонаставляет в истинах христианской веры, не очень заботясь о логике и доказательностисвоих утверждений. Вместо сопряженной пары ключевых понятий Ансельма "fides"и "intellectus" [60], у Гонория мы встречаемсялишь с первым: вера, полная и нерассуждающая, не нуждающаяся в понимании и интеллектуальномобосновании. Гонорий предельно догматичен. Мыслительный материал подается в"Элуцидарии" и в "Cur Deus homo" на совершенно неодинаковых уровнях. Оба трактатавоплощают разные стили мышления.

Если, как мы уже имели возможность убедиться, бог в изображении Гонория -это грозный судия, не знающий пощады мститель, предопределивший на вечную погибельи загробные муки большую часть рода человеческого по недоступным людскому разумениюпричинам, то для Ансельма бог есть воплощение разумности, справедливости и милосердия,даровавший спасение бесчисленному множеству людей, превышающему число павшихангелов, и даже многим из тех, кто виновен в смерти Христа ("Cur Deus homo",II, 15, 19, 20). Идея "Cur Deus homo", заключающаяся в том, что добровольнаяжертва Христа обладает большей значимостью, чем вина человечества перед богом,и тем самым искупает и уничтожает людские грехи, была противопоставлена Ансельмомтолкованию этой жертвы как освобождения павшего человека из-под власти дьявола,- эта идея была в то время доступна лишь немногим искушенным в теологии лицам.В системе рассуждений Ансельма дьявол как бы отодвигается на второй план. Междутем картина мира Гонория глубоко дуалистична: рай против ада, бог против дьявола,избранные против осужденных. Внимание фиксируется не на единстве мира, как уАнсельма, а на антагонизме двух враждующих лагерей.

Нам думается, что даже беглое сопоставление произведений Гонория и его учителяпозволяет несколько лучше оценить интеллектуальный потенциал "Элуцидария". Опсравнительно невысок. Той культурой мысли, которой отличаются сочинения Ансельма,изученный нами трактат не обладал. Зато он предельно понятен, написан легкои живо, изобилует, как мы сейчас увидим, доходчивыми и яркими образами и сравнениями."Cur Deus homo" и "Элуцидарий" должны были найти разные аудитории: первый -ученую, образованных, изощренных в диалектике, размышляющих людей, которые недовольствовались одной верой, но были заинтересованы в раскрытии разумных основанийистины [61]; второй - читателей или слушателей,менее нуждавшихся в анализе и самостоятельном рассуждении и довольствующихсяпростыми и недвусмысленными догматами и наставлениями, склонных к символическомувосприятию действительности и веры.

Доходчивость содержания "Элуцидария" во многом объяснялась, несомненно, егоформой - языковым строем, относительной простотой, а местами и упрощенностьюизложения, склонностью трактовать умозрительные понятия, переводя их в системувизуальных представлений. Сплошь и рядом автор обращается к чувственному восприятиючитателей или слушателей. В его описании рая мобилизованы все яркие краски игармонические звуки. Тела избранников божьих прозрачны, как блестящее стекло,их нагота скрыта красками, свежестью превосходящими цветы [62].Противоположность избранников господа и грешников уподобляется живописному контрасту:художник применяет черную краску для того, чтобы ярче выделить алую или белую[63]. Живописец пользуется всеми красками,но не смешивает их воедино, так и бог любит всякое свое творение, но отводитразным созданиям подобающие места: одним - в небесном дворце, другим - в адскойтюрьме [64].

Как мы уже могли убедиться, автор "Элуцидария" широко использует наглядныесравнения, при помощи которых делает доступными разумению несведущих христианбогословские вопросы. Вот еще некоторые из сравнений; трактат ими изобилует.Вопрос о несубстанциальности зла разъясняется с помощью сравнения: слепота естьотсутствие зрения и темнота - отсутствие света, но ни слепота, ни темень несуть субстанции; так и зло есть не что иное, как недостаток добра [65].Хлеб, испеченный из отравленной муки, смертельно опасен, точно так же и всепотомство Адама, вследствие того, что он согрешил, смертно [66].Отношение бога-Сына к богу-Отцу может быть понято при сравнении его с отношениемсвета к солнцу [67].

Почему бог не может оставить грех безнаказанным? - спрашивает ученик. Магистрв ответ приводит такую притчу: когда раб убежал от обокраденного им господинак жестокому тирану, царский сын был послан из дворца в тюрьму вослед беглецу,сокрушил тирана и возвратил раба вместе с украденным на милость царя [68].Если слуга, которому господин дал поручение, упал в яму вопреки полученным советам,он виноват, ибо не послушал господина и не выполнил работы, - точно так же виновенсовращенный злым духом грешник [69]. Грех,от которого не отреклись, подобен ране, из которой не вынуто причинившее ееоружие [70]. Господь, как могущественный король,построил себе прекрасный дворец, т. е. царство небесное, а затем и темницу,т. е. этот мир, в нем же - гибельную пропасть, т. е. ад [71].Как печать отпечатывается в воске, так в ангелах запечатлелся образ, божий [72].

"Как если б кто-либо показался в окне и тотчас отошел, так и человек, родившись,только появится в мире и вскоре же умирает" [73].Пастыри, кои ведут неправедный образ жизни, хотя и учат паству, суть зажженныесвечи, они светят, но сгорают при этом; а те священники, что и неправедны ине проповедуют, - дым, глушащий огонь и разъедающий глаза [74].

Особенно изобилует сравнениями раздел "Элуцидария", посвященный грядущемуКонцу света. Встречу ангелом-хранителем души избранника божьего автор уподобляетвстрече женихом невесты, а тело избранника - темнице, в которой томилась душа[75]. При воскрешении мертвых перед Страшнымсудом тела не обязательно примут свой прежний облик: гончар, разбив сосуд иизготовляя из той же глины новый, может изменить ручку или днище; так и богможет из прежней материи сформировать иное тело, лишенное былых недостатков[76]. Господь придет на Страшный суд подобноимператору, вступающему в город [77]. Нечестивыена суде будут влекомы вниз своими грехами так, как свинец тянет к земле [78],и праведники будут отделены от грешников, как зерна от плевелов [79].Как друзья радуются спасшимся от кораблекрушения или врач, исцеливший безнадежногобольного, так ангелы и святые будут ликовать при виде оправданных на Страшномсуде [80]. Подобно царю, который, увидев надороге больного, спящего на гноище, велел его поднять, вымыть, одеть, дал емусвое имя, усыновил его и сделал своим наследником на царстве, господь извлекаетнас из грязи греха, возвышает нас верою, омывает крещением, дает нам свое имяи делает своими наследниками [81].

Христос - солнце справедливости, церковь же - луна [82].Квадрига господа - это четыре Евангелия; кони, в нее впряженные, - апостолы,своею проповедью везущие Христа по всему миру; из этой повозки выпали еретикии схизматики [83]. И так далее до бесконечности.

Нетрудно видеть, что большая часть этих сравнений столь же мало оригинальна,как и почти все содержание "Элуцидария". Но оригинальность вообще не может служитьглавным критерием качества произведения средневековой литературы, тем болеебогословского, связанного традицией и авторитетом писания.

Наряду со сравнениями, заимствованными из различнейших сфер человеческой жизнии делавшими изложение богословских понятый более доступным не искушенным в теологиирядовым священникам и их пастве, нужно отметить то и дело возобновляемую словесную"игру" в противопоставления пар понятий. Привычное и внутренне присущее христианскомумировоззрению разделение мира на полюсы: небо и земля, рай и ад, бог и диавол,добро и зло, праведники и грешники, последовательно проводимое через весь "Элуцидарий",несомненно, в высшей степени благоприятствовало пониманию и усвоению читателямии слушателями преподносимых им истин. Местами Гонорий чеканит словесные формулы,построенные на ритмическом сопоставлении противоположных по смыслу категорий,- такие формулы, служившие для украшения текста, надо полагать, имели такжеи мнемоническое значение [84].

* * *

Трудно говорить об идейном содержании расхожего богословского пособия, котороепо необходимости охватывало широкий круг вопросов, более того - претендовалообъять все христианское мировоззрение. Еще труднее выделить в нем какие-либоспецифические черты, - его безликость должна была восприниматься как достоинство,ибо катехизис создавался для изложения церковной догмы, а не чьей-либо индивидуальнойточки зрения. Самое большее можно наметить присущие "Элуцидарию" тональности,темы, которые получили в нем особое развитие.

Каковы эти темы?

В первую очередь это мысль о неминуемом воздаянии за грехи и заслуги. Можнопредположить, что эксплуатируя именно чувство страха, легко возбудимое в средневековомчеловеке, церковь всего успешнее могла внушить пастве мысль о необходимостиправедного образа мыслей и соответствующего поведения. Мы видели, что немалыеусилия проповедника были направлены на терроризирование читателей картинамижестоких кар и мучений, ожидающих нераскаянных грешников. Христу "Элуцидария"не свойственны милосердие и всепрощение, эта сторона христианского учения, стольважная в учениях мистиков и в пропаганде евангельской бедности последующеговремени, оттеснена в трактате Гонория идеей сурового и беспощадного суда. НаСтрашном суде, пишет он, господу будет принадлежать роль судии, диавол выполнитфункции обвинителя, а человек - обвиняемого. Но для того, чтобы не подвергнутьсяосуждению, в земной жизни на исповеди священник, "викарий господа", должен выполнятьроль судии, а исповедующемуся надлежит быть одновременно и обвинителем, и обвиняемым;покаяние же есть приговор [85].

Отмеченные выше параллели между рисуемой в "Элуцидарии" картиной Конца светаи изображениями сцен Страшного суда в церковной иконографии конца XI и XII вв.- симптомы эсхатологического умонастроения, которое широко распространилосьв тот период [86]. He отсюда ли общность символическогосинтаксиса, образного строя и причудливого сплетения чувства безнадежности ичаяния избавления, в равной мере присущих и искусству, и богословию эпохи? Конецсвета, о котором красноречиво повествует Гонорий Августодунский, казался егосовременникам не только неминуемым, но и близким. Потому-то так неотступно преследуетих мысль о Страшном суде и каре и тревожит вопрос о возможности избавления отнее. Мрачность апокалиптических видений романских мастеров, как и автора "Элуцидария",свидетельствует о том, что надежды на милость и прощение невелики. Ибо суд этотпроизошел, собственно, еще до начала времен и лишь завершится в Конце света.Судьбы людских душ от века предопределены.

Учение Августина о предопределении, исходившее из переживания ситуации непосредственногоинтимного отношения индивида с божеством, акцентировало необходимость получениясвыше благодати, не мотивированной нравственными усилиями человека (gratia gratisdata), которые оценивались как сами по себе совершенно недостаточные для достиженияспасения. В средние века это учение, несмотря на весь огромный авторитет Августина,не пользовалось признанием католической церкви, избегавшей тем не менее разрывас августинизмом. Предопределение души в принципе могло поставить под сомнениесуществование церкви как института, посредством таинств дающего спасение в наградуза заслуги и подчинение верующего [87]. СледованиеГонория в данном вопросе Августину не являлось, таким образом, вполне ортодоксальнымс точки зрения церкви. Как известно, схоластика более позднего времени такжене разделяла взглядов Августина по этому вопросу. Идея предопределения будетвозрождена только в эпоху Реформации, в учениях Лютера и в особенности Кальвина.

В "Элуцидарии", однако, учение о предопределении лишено какой бы то ни былоантицерковной направленности. Мы имели возможность убедиться, что Гонорий развиваеттезис о церкви-мистическом "теле Христа", членами которого являются все разрядыи сословия людей; он подчеркивает необходимость повиновения и покорности верующихдуховенству и важность церковных обрядов. Узнав о всеведении блаженных, взорукоторых открыто прошедшее так же, как и настоящее и будущее, все добрые и злыедела, ученик в смущении спрашивает: "неужели святые знают обо всем, что я сделал?"Магистр отвечает утвердительно. Но к чему же тогда исповедь и покаяние в грехах,коль все и без них известно? Учитель утешает встревоженного ученика: чего тыбоишься, чему ужасаешься? Признание и раскаяние смывают грех, и о нем не болеенужно сокрушаться, чем о содеянном в колыбели или о залеченных ранах. Давид,Мария Магдалина, Петр и Павел, грешившие перед господом, - все они на небесах,и ангелы радуются их спасению [88]. Итак, церковноепокаяние открывает путь в царство небесное [89].

О том, что между идеями предопределения и всевластия церкви существует труднопреодолимое противоречие, обнажившееся еще в IX в. в вызванных Готтшальком спорахо "двоякой предестинации" [90]. Гонорий, по-видимому,не догадывается, и уж во всяком случае ясно, что эта сторона вопроса не быладоступна пониманию рядового священника и тем более мирянина, которые пользовалисьего катехизисом. Но столь существенный момент но мог ускользнуть от вниманияболее вдумчивых и бдительных по отношению к малейшим оттенкам теологическоймысли схоластов XII и следующих столетий. Не этим ли обстоятельством отчастиобъясняется то полное молчание, которым они отплатили "Элуцидарию"?

Сознанию же рядового человека средневекового общества учение о свободе воли,о внутреннем совершенствовании и благочестии говорило меньше, чем идея от векадетерминированного мира, в котором добрые и злые четко отделены одни от другихи святость или отверженность заранее предопределены, где круг обязанностей каждогочетко очерчен, причем каждый выполняет их не как независимый индивид, но какчлен коллектива, сословия, социального разряда. Не этические или спиритуалистическиепроблемы, а формализм и приверженность к внешним формам, склонность восприниматьабстракции чувственным образом и буквально толковать символ - таковы некоторыечерты обыденной религиозности, в полной мере присущие "теологической сумме"Гонория Августодунского.

Учение о предопределении получило под его пером своеобразный поворот: емудана "демократическая" интерпретация. Спасутся в первую голову простолюдины,те, кто живет трудом рук своих, кормит церковь, покорен богу и бесхитростен.Конечно, Гонорий не одинок в выражении своего сочувствия к простому народу,в церковной литературе той эпохи подобные мотивы были почти что общим местом.Но, как мы видели, в "Элуцидарии" это сочувствие перерастает в тему избранничестваземлепашцев как обществениого разряда. Если в других "социологических схемах"того же периода сопоставление крестьян с духовенством и рыцарством имело цельподчеркнуть важность каждой из этих профессий и функциональную взаимозависимостьчастей "тела Христова" или "дома божьего", то в "Элуцидарии" наряду с такимсопоставлением мы встретились уже и с противопоставлением. Здесь речь идет дажене просто о предпочтительности аграрного труда перед другими видами деятельности[91], а о чем-то большем. Выше мы говорили,что проблему спасения Гонорий переводит из плана чисто спиритуального в плансоциальный, - с таким же успехом можно сказать и обратное: социальную оценкукрестьянства, плебса, он выражает в теологических терминах, сублимирует земныекатегории, связывая их с высшими ценностями христианства - избранничеством передбогом, спасением души. Принадлежность к землепашцам приобретает провиденциальныйсмысл. Они не только кормят все общество и духовенство в частности, - они-тои суть истинные и чуть ли не единственные "Dei cultores"!

Насколько нам известно, подобная оценка места простонародья в общем устройствемироздания в тогдашней литературе уникальна (как уже отмечалось, она свойственналишь этому раннему сочинению Гонория, впоследствии отказавшегося от такой точкизрения).

Не существует ли связи между сугубым акцентом, делаемым в "Элуцидарии" напредопределении, и высокой оценкой низших слоев общества в системе божественногомиропорядка? Наверное, такая связь имеется. Она проистекает из самой структурысредневекового сознания, представляющего себе мир разделенным между двумя полюсами.Там, где есть избранники божьи, должны быть в качестве неотъемлемой их антитезыотвергнутые и проклятые. Злые существуют "ради добрых", святость невозможнаи непонятна без греха. Это связь глубочайшего отчаяния и величайшей надежды:картины мук, которые уготованы для большей части рода людского в Конце света,уравновешиваются обетованием прощения смиренным членам церкви. В пределах этойоппозиции движется вся средневековая мысль, в обнаженном виде выступает онаи в трактате Гонория Августодунского. "Элуцидарий" отличается большой систематичностьюи последовательностью изложения, и конструктивным принципом его является именноуказанная противоположность греха и святости.

Отчаянию, связанному со страхом осуждения, противопоставляется великая надеждана райское блаженство, живописуемое Гонорием с обычной для него наглядной конкретностьюи образностью. Наряду с будущим воскрешением душ в "Элуцидарии" сугубое вниманиеуделено телесному воскрешению. Все воскресшие, в каком бы возрасте они ни оставилиземной мир, воскреснут 30-летними. Внешний облик их изменится, и былые физическиенесовершенства или уродства исчезнут. Обновится весь мир: прежний исчезнет,но взамен него появится мир без невзгод и стихийных бедствий; земля будет вечноплодоносить и благоухать цветами, солнце будет светить над нею с небывалою силой.Люди будут красивы, как библейский Авессалом, сильны, подобно Самсону, и дажееще сильнее, здоровьем они превзойдут Моисея. Ученик с восторгом внимает этимпрорицаниям учителя о земном рае [92].

Такое моделирование грядущего блаженства по земному образу и подобию должнобыло найти отклик у читателей "Элуцидария", которые свои чаяния лучшей жизнине могли не облекать в эсхатологические формы [93].

Как объяснить высокую оценку простонародья в "Элуцидарии"? Ответить на этотвопрос нелегко. Мы не знаем ничего вполне достоверного ни о среде, в которойжил и писал Гонорий, ни о его социальном происхождении. Если, как полагает рядученых, он действительно получил воспитание в Германии, то мысли его о местеи значении крестьян в системе социально-религиозного мироздания в какой-то мересопоставимы с идеализацией сельского населения в немецкой литературе того жевремени. В таких ее памятниках, как "Unibos", "Ruodlieb", "Von Rechte", нашлоотражение высокое самосознание еще не задавленного бесправием крестьянства (вотличие от французской литературы этого периода, третирующей мужика свысокаи с большим пренебрежением, если не с ненавистью).

Изучение "Элуцидария" отчасти проливает свет на состояние религиозного воспитаниянарода в средние века. Развитие теологической мысли в XII - XIV столетиях, очевидно,не повлияло сколько-нибудь заметно на это воспитание. Комплекс представлений,сложившихся к концу XI в. (к тому же довольно упрощенных и догматизированных),нашедший отражение в катехизисе Гонория Августодунского, оказался достаточнымдля просвещения мирян на протяжении последующих трех веков. По мнению И. Лефевра,это объясняется не простым отставанием форм массового сознания от схоластическойспекуляции, а как бы его "неподвижностью" [94].Во всяком случае приходится констатировать немалый разрыв между двумя уровнямисредневековой религиозности. "Хлеб богословов" качественно отличен от сухарей"народного христианства".

Примечания

1. Мы употребляем этот термин условно, таккак средневековый "катехизис" - не сборник вопросов, обращенных наставникомк прихожанину; он представлял собой беседу учителя с учеником, в ходе которойпоследний вопрошал первого; в форме диалога и излагалось христианское учение.

2. В другом сочинении Гонорий называет средисвоих opuscula и "Элуцидарий". PL, t. 172, col. 232.

3. Прозвание Augustodinensis дало повод дляряда толкований, ни одно из которых не является окончательным.

4. В прологе автор уподобляет свое сочинениезданию, возведенному "на камне Христовом" и опирающемуся на четыре колонны:на авторитет пророков, достоинство апостолов, мудрость толкователей и размышлениямагистров. Цель "Элуцидария", по его словам, - поделиться с другими полученнымсокровищем (creditum talentem), причем не только с современниками, но и споследующими поколениями. Нами использовано новое критическое издание: Y.Lefevre. L'Elucidarium et les lucidaires. Contribution, par l'histoired'un texte, a l'histoire des croyances religieuses en France au Moyen Age.Paris, 1954. В "Patrologia Latina" - t. 172, col. 1109-1176.

5. J. de Ghellinck. Le mouvement theologiquedu XII-e siecle. Bruxelles - Paris, 1948, p. 120.

6. В одной рукописи XII в, об "Элуцидарии"сказано: "Liber enim in multis utillimus est et ad multis laicorum vel litteratorumquaestiones respondendas sensum aperit" (Y. Lefevre. Op. cit., p. 60).В рукописи же конца XIV в., принадлежащей перу Николая Эймерика, инквизитораАрагона и Каталонии, читаем следующее: ."...liber multum antiquatus, libermultum publicatus, liber in librariis communibus positus, liber cunctis expositus"(ibid., p. 485).

7. K. Schorbach. Entstehung, Uberlieferungund Quellen des deutschen Volksbuches Lucidarius. Strassburg, 1894, S. 1601; Ch.-V. Langlois. La vie en France au moyen age. IV. La vie spirituelle.Paris, 1928, p. IX, sq., 66, sq.; J. Kelle. Uber Honorius Augustodunensisund das Elucidarium. - "Sitzungsberichte der kaiserlichen Akademie der Wissenschaften.Phil.-hist. Classes, 143, Abt. 13. Wien, 1901; idem. Geschiehte derdeutschen Literatur von der altesten Zeit bis zum 13. Jahrhundert. Berlin,1896, S. 2, 93; J.A. Endres. Honorius Augustodunensis. Beitrag zurGeschichte des geistigen Lebens im 12. Jahrhundert. Kempten und Munchen, 1906;M. Grabmann. Eine stark erweiterte und kommentierte Redaktion des Elucidariumdes Honorius. - "Miscellanea Giovanni Mercati", II. Vatican, 1946; E. M.Sanford. Honorius, Presbyter and Scholasticus. - "Speculum", vol. XXIII,N 3, 1948.

8. Подзаголовок "Dialogus de summa totiusChristianae theologiae", по-видимому, автору не принадлежит.

9. E., II, 28 "D. - Quid est praedestinatioDei? M. - Ea ordinatio qua ante creatum saeculum quosdam ad suum regnum praeordinavit,de quibus nullus perire possit et omnes salvari necesse sit".

10. Далее (Е., II, 29) Гонорий разъясняет,что отверженные "propter se ipsos juste pereunt..., cum rnalum sua sponteeligunt, diligunt et vellent sine fine vivere, ut possent sine fine peccare".

11. E., II, 52-60.

12. E., II, 61: "D. - Quid de agricolis?M. - Ex magna parte salvantur, quia simpliciter vivunt et populum Dei suosudore pascunt, ut dicitur: "Labores rnanuum qui manducant beat! sunt".

13. E., II, 62.

14. E., II, 63.

15. E., I, 195, 196. Такая трактовка таинстврасходилась с ортодоксальной традицией и была осуждена еще Августином. См.PL, t. 38, col. 453.

16. E., II, 66.

17. E., Ill, 59.

18. E., II, 9.

19. E., II, 11-12.

20. E., II, 15-16.

21. E., II, 17.

22. E., Ill, 33. "Universeo orbi imperabit,totum genus bominuni sibi quatuor modis subjugabit. Uno modo: nobiles sibidivitiis adsciscet, quae sibi maxime affluent, quia omnis abscondita pecuniaerit ei manifesta. Secundo modo: vulgus sibi terrore subdet, quia maxima saevitiain Dei cultores furiet. Tertio modo: sapientia et incredibili eloquentia clerumobtinebit, quia omnes artes et omnem scripturam memoriter scict. Quarto modo:mundi contemptores, ut sunt monachi, signis et prodigiis fallet; faciet enimstupenda miracula, ut jubeat ignem de caelo descendere et adversarios suoscoram se consumere et mortuos surgere et sibi testimonium dare". Cp. E., Ill,35.

23. PL, t. 172, col. 865 f. ("Sermo Generalis").

24. Ибо воскрешение мертвых Антихристомбудет обманом; в их тела войдет диавол и заставит их ходить и говорить, какесли бы они были живыми. Е., III, 34.

25. См.: R. Fossier. Histoire socialede l'Occident medieval. Paris, 1970, p. 144.

26. E., I, 179.

27. E., Ill, 12.

28. E., Ill, 14.

29. E., Ill, 15.

30. Y. Lefevre. Op. cit, p. 170,n. 2.

31. J. Le Goff. La civilisation del'Occident medieval. Paris, 1965, p. 602. О связи творчества Гонория с художественнойкультурой его времени см.: Е. Male. L'Art religieux du XIII-е siecleen France. Paris, 1919; J. A. Endres. Das St. Jakobsportal in Regensburgund Honorius. Kempten, 1903.

32. R. Hamann. Geschichte der Kunst.Bd. 2. Berlin, 1955, S. 144-148, Abb. 130-136; J. Le Goff. Op. cit.,tabl. 74, 76, 77, 142. Ср. также В. П. Даркевич. Путями средневековыхмастеров. М., 1972, стр. 135 и след.

33. Мысли Гонория о значении живописи искульптуры собраны у J. A. Endres. Op. cit., S. 13 ff. О символикецерковной иконографии в связи с его творчеством см.: J. Sauer. Symbolikdes Kirchengebaudes und seiner Ausstattung in der Auffassung des Mittelaltersmit Berucksichtigung von Honorius Augustodunensis, Sicardus und Durandus.Freiburg, 1902.

34. Cp. E., I, 100-101, где устанавливаетсяаналогия между шестью смертными грехами, объединенными в акте грехопаденияАдама, и шестью "возрастами" рода человеческого. Эти грехи: superbia, inobedientia,avaritia, sacrilegium, spiritualis fornicatio, homicidium.

35. E, III, 18.

36. E., Ill, 19.

37. E., Ill, 20, 21.

38. E., II, 64. 65.

39. E., II, 29. "D. - Si nullus potest salvarinisi praedestinati, ad quid alii creati sunt vel in quo sunt rei qui pereunt?"

40. E., II, 29. "M. - ...Reprobi autem propterelectos sunt creati, ut per eos in virtutibus exerceantur et a vitiis corriganturet eorum collatione gloriosiores appareant et, cum eos in tormentis viderint,dc sua evasione amplius gaudeant.."

41. E., II, 42.

42. E., II, 7.

43. См.: Y. Lefevre. Op. cit, p.195. Иначе стоит вопрос о свободе воли в позднейших сочинениях Гонория. См.:"De libero arbitrio". PL, t. 172, col. 1223 f. Ср.: J. А. Endres. Op.cit., S. 112 f.

44. E., I, 36.

45. E., I, 90, 91.

46. E., I, 121-124, 128, 129,

47. E., 1, 127, 137, 156, 157, 159, 161-166.

48. E., I, 13. "D. - Scit Deus omnia? M.- In tantum ut omnia praeterita, praesentia et futura quasi coram posita prospiciat.Et antequam mundum crearet, omnium omnino prorsus et angelorum et hominumnomina, mores, voluntates, dicta, facta, cogitationes ac si praesentialiterpraescivit, unde graece theos, id est omnia videns, dicitur".

49. E., I, 15. Ср. Е., II, 22, 23.

50. E., II, 24, 25.

51. См.: А. Я. Гуревич. История исага. M., 1972, стр. 52 след.

52. Е., II, 88. - "D. - Habent homines custodesangelos? M. - Unicuique genti, unicuique civitati praesunt angeli qui jura,leges, mores juste dispensant et ordinant. Unaquaeque etiam anima, dum incorpus mittitur, angelo committitur, qui eam semper ad bonum incitet et omniaopera ejus Deo et angelis in caelis referat".

53. E., II, 92, 93. Любопытно, что одиниз переводчиков "Элуцидария" на французский язык включил в текст рассуждениео ведьмах, летающих по воздуху, прорицателях, колдунах и других слугах диавола.См.: Y. Lefevre. Op. cit., p. 299 sq.

54. E., I, 59.

55. См.: А. Я. Гуревич. Категориисредневековой культуры. М., 1972, стр. 52 след.

56. Y. Lefevre. Op. cit., p. 115,n. I.

57. К теме микрокосма Гонорий возвращаетсяв "Sacramentarium" и в "De Imagine mundi" (I, 82). PL., t 172, col. 140, 773.Ср.: J. A. Endres. Op. cit., S. 108.

58. E., I, 64, 65, 67.

59. Бозо был аббатом английского монастыряБек (в 1124 - 1136 гг.), сохранилось его жизнеописание. См. PL., t. 150, col.723-732. "Cur Deus homo" цитируется по новому изданию: Anselm von Canterbury.Cur Deus homo. Warum Gott Mensch geworden. Munchen, 1970.

60. "Cur Deus homo". I, 1: "Quod petunt,non ut per rationem ad fidem accedant, sed ut eorum quae credunt intellectuet contemplatione delectentur..."; II, 15: "...non ut me in fide confirmes,sed ut confirmatum veritatis ipsius intellectu laetifices".

61. "Cur Dous homo", I, 8: "Nequaquam enimacquiescent multi deum aliquid velle, si ratio repugnare videtur"; II, 13:"Saepe namquam aliquid esse certi sumus, et tamen hoc ratione probare nescimus".

62. E., Ill, 81, 106. Любовь Гонория к свету,цветовым тональностям и к красотам природы не менее бросается в глаза причтении и других его сочинений. См.: E. M. Sanford. Op. cit., p. 406,412.

63. E., I, 46.

64. E., II, 6.

65. E., II, 2.

66. E., II, 41.

67. E., I, 5.

68. E., I, 113.

69. E., I, 102.

70. E., II, 72.

71. E., I, 23, cp. E., I, 34, 40.

72. E., I, 54.

73. E., II, 40.

74. E., II, 52.

75. E., Ill, 1. Cp. E., Ill, 10: тело -одежда или обиталище души.

76. Е., III, 46.

77. Е., III, 51.

78. Е., III, 53.

79. Е., III, 59.

80. Е., III, 114.

81. Е., III, 118.

82. Е., III, 7.

83. Е., III, 121.

84. Например: formositas - deformitas, libertas- captivitas, deliciae - miseriae. E., Ill, 106. Cp. E., Ill, 119: "Sicutigitur hi amici Dei nimium felices perenniter in Domino gloriabuntur, itae contrario inimici ejus nimium miseri et infelices jugiter cruciabuntur et,sicut isti maximo decore illustrantur, ita illi maximo horrore deturpantur.Sicut isti summa agilitate sunt alleviati, ita illi summa pigritia praegravati..."и т. д. в том же роде. Ср. еще Е., Ill, 120 и др. О "поэтической жилке" уГонория см.: J.A. Endres. Op. cit., S. 18, ср. 127 ff. О ритмическойпрозе в "Элуцидарии" см.: Y. Lefevre. Op. cit., p. 209, 213.

85. E., II, 71.

86. В высшей степени показательным для народногосознания эпохи крестовых походов было толкование христианской литургии в категорияхвойны и сражения. Месса, в глазах Гонория и его современников, - это жестокаябитва против старинного и коварного врага - диавола, и отправляющий ее кюре,церковное облачение которого есть не что иное, как священная броня, ведетнарод на вечную родину.

87. Августин такого вывода не делал, еготрактовка церкви как numerus electorum, corpus Christi, напротив, подчеркивалазначимость церкви - civitas Dei. К тому же gratia действует, согласно Августину,не только как praeveniens, т. о. предизбрание богом того или иного человекако спасению, но и как соoperans, предполагая взаимодействие милости господнейс напряжением духовных сил самого верующего, его жажду спастись.

88. Е., III, 107-114.

89. Ср. Е., II, 67-70: отпущение греховможно получить посредством крещения, мученичества, исповеди и покаяния, слезами,милостыней, прощением со стороны пострадавшего или обиженного, актами милосердия.

90. Готтшальк учил, что существует двоякоепредопределение - не только ко спасению, но и к погибели (praedestinatio geminaad vitam et ad mortem), из чего следовало, как обвиняли его противники, бессилиетаинств, добрых дел и бессмысленность повиновения церкви и ее распорядкам.

91. Об оценке церковью производительноготруда и об отношении духовенства этого периода к разным профессиям см.: А.Я. Гуревич. Категории средневековой культуры, стр. 237 и след.

92. Е., III, 11-16.

93. Ср. П. Бицилли. Элементы средневековойкультуры. Б. м., 1919, стр. 110.

94. Y. Lefevre. Op. cit., p. 336.Ср. E. Delaruelle. La pieta popolare nel secolo XI. - "Relazioni delX congresso internazionale di scienze storiche, III. Storia del medioevo".Firenze, 1955.

Яндекс.Директ

Лингвотек – гарантия качественного перевода

> Популярное богословие и народная религиозность средних веков