Ваше мнение:
Как вам новый сайт бюро переводов Лингвотек?
Лингвотек – это гарантия качественно сделанного перевода.
В этом уже убедились наши
постоянные заказчики. |
Лингвотек – гарантия качественного перевода
 / / / Буддизм и ранняя японская поэзия
 |
> Буддизм и ранняя японская поэзия |
 |
|
 |
|
А. Е. Глускина БУДДИЗМ И РАННЯЯ ЯПОНСКАЯ ПОЭЗИЯ (по материалам "Манъёсю") (Глускина А. Е. Заметки о японской литературе и театре. - М., 1979. - С. 147-168)
Как известно, буддизм пришел в Японию через Китай и главным образом черезКорею в VI в. Традиционной датой его проникновения считается 552 г. [1],хотя фактически сведения о нем через китайских и корейских переселенцев поступалии раньше [2]. Несмотря на сравнительно быстроераспространение буддизма в Японии, он сначала с трудом прокладывал себе дорогуи был встречен "огнем и мечом".Первые статуи буддийских божеств и храмы были разрушены и сожжены. Шла жестокаяборьба между сторонниками и противниками нового вероучения. Хранителем национальногокульта синто выступали могущественные роды Накатоми и Мононобэ, ревностным покровителеми последователем буддизма был род Сога [3].Интриги и заговоры стоили жизни некоторым участникам этой борьбы. Но все жебуддизм стал официально признанной религией.Горячим адептом ее был принц Сётоку, или Сётоку-тайси (572-621), сын императораЁсэй, член клана Сога, с именем которого обычно связывается утверждение новойрелигии в Японии. Считается, что под его влиянием в 594 г. был издан эдикт,предписывавший членам императорского рода и сановникам принять буддизм.Во времена правления Сётоку в качестве принца-регента сооружались буддийскиехрамы, монастыри, в частности знаменитый Хорюдзи, был введен буддийский церемониалпри дворе и стал отмечаться день поминовения умерших о-бон. После его смерти(624) в стране насчитывалось почти 50 буддийских храмов, свыше 800 буддийскихмонахов и более 500 монахинь [4].Усиленная популяризация буддизма отмечена в годы правления императоров Тэндзи(662-671) и Сёму (724-748). Царствование последнего ознаменовалось постройкойизвестного буддийского храма Тодайдзи в Нара и установкой грандиозной позолоченнойстатуи будды (Дайбуцу) высотой около 16 м. Огромные средства, затраченные насоздание этой статуи, показывают, какое значение придавалось тогда буддизму.Столица Нара становится религиозным центром страны.К этому времени в Японии было уже шесть буддийских сект: Куся, Дзёдзицу, Санрон,Хоссо, Рицу и Кэгон. В 737 г. император Сёму вменяет в обязанность каждой провинциистроить буддийский храм [5].Указанный период характеризуется расцветом архитектуры, скульптуры, живописии прикладного искусства, поставленных на службу буддизму. Высокого уровня достигаеттехника литья, необходимого для изготовления храмовой утвари, скульптур буддийскихбожеств, а также резьба по металлу и дереву. Среди сохранившихся памятниковархитектуры, искусства и предметов материальной культуры VIII в. - буддийскиехрамы и пагоды, редкой выразительности скульптурные портреты известных проповедниковэтого учения, замечательное изображение Мироку (Майтрея), настенная живописьбольшой художественной ценности, свитки, содержащие буддийские тексты с иллюстрациями,курильницы, чаши, жаровни и т. д. [6].В условиях довольно широкого распространения буддизма естественно, что и поэзия,интерес к которой в придворных и чиновничьих кругах был чрезвычайно велик (знаниестихов и умение сочинять их считалось признаком образованности), не могла небыть затронута новыми веяниями, пусть на первых порах и в незначительной степени.Памятник японской поэзии "Манъёсю", охватывающий разные историческиепериоды (в нем помещены записи народных песен, принадлежавших дофеодальной эпохе,произведения V-VII и преимущественно VIII в.), в основном отражает религиозно-магическуюпрактику раннего синтоизма, однако в нем представлено некоторое число песен,так или иначе связанных с буддизмом. По мнению японских ученых, влияние последнегоначинает сказываться лишь в песнях позднего периода [7].Во вступительных статьях к комментированным изданиям памятника исследователи(Сасаки Нобуцуна, Такэда Юкити, Такаги Итиноскэ и др.) не уделяют особого вниманияпроблеме воздействия буддизма [8]. В ряде работона рассматривается в общем плане иноземных влияний - даосизма и конфуцианства,- отдельные элементы которых также встречаются в "Манъёсю" [9].В некоторых специальных работах, посвященных влиянию буддизма на японскуюлитературу, высказывается мнение, что "песни памятника почти лишены буддийскойокраски" [10]. Достаточно сказать, чтоиз 4516 песен примерно только в 300 видна связь с новым вероучением, чтобы понять,как мало еще эта сфера художественного создания была затронута буддизмом.Тем не менее указанные произведения разнообразны и заслуживают внимания. Условноих можно разделить на четыре категории: 1) песни, отражающие буддийские идеибренности земного существования (сёгё-мудзё); 2) песни, свидетельствующиео проникновении буддизма в сферу погребальной обрядности; 3) песни, в которыхвыражено его влияние на систему поэтической образности; 4) песни, показывающиеотношение народа и придворных к новой религии. Кстати, часть этих песен быласложена буддийскими монахами.Таким образом, данный материал представлен как бы на разных уровнях: идеологическом,обрядово-бытовом, литературном и социальном. Подобное деление, разумеется, нужнорассматривать только в качестве приема упрощения, позволяющего более нагляднообрисовать содержание песен, ибо все они, по сути, внутренне тесно связаны ив итоге характеризуют одно и то же явление.Значительное число песен первой категории относится к плачам. Это в основномавторская поэзия, среди произведений которой многие принадлежат известным поэтамVIII в.То, что именно учение о бренности земного бытия получило широкий отклик вЯпонии, объясняется, на наш взгляд, в значительной мере условиями жизни населенияостровов. Природные бедствия - землетрясения, грандиозные штормы на море, ураганы- и беспомощность народа в борьбе со стихиями породили мысли о ненадежностисуществования. Буддийское учение нашло здесь подготовленную почву. Поэтому,анализируя материал памятника, следует различать песни, порожденные условиямижизни народа, независимо от проникновения буддизма, и песни, отражающие восприятиемира, которое сложилось под влиянием буддийских учений. Оно вызывает раздумья,но еще не становится глубоким осознанием бытия.В "Манъёсю" подобные настроения выражены по-разному - и в планехудожественном и композиционном: подчас мотив бренности выступает главной темойвсего поэтического произведения, иногда только зачином или концовкой, иногдаже воплощается в каком-либо образе.В качестве особой темы данный мотив встречается, в частности, в творчествеЯманоэ Окура и Отомо Якамоти (VIII в.). Один из образованнейших людей своейэпохи, Окура был воспитан на китайской литературе и поэзии. Он жил одно времяв Китае в составе японского посольства. Естественно, новые веяния в областиидеологии не могли не коснуться его, как и других японских поэтов, принадлежавшихк придворной "интеллигенции".Его произведение так и называется "Поэма сожаления о быстротечности жизни"(V - 804) [11]. Начинается она с общего вступления: | Как непрочен этот мир,В нем надежды людям нет!Так же, как плывутГоды, месяцы и дниДруг за другом вслед,Все меняется кругом,Принимая разный вид... | Ё-но нака-носубэнаки моно-ватосицуки-ванагаруру готоситорицудзукиоикуру моно-вамомокуса-ни [12] |
Далее, говоря о поре расцвета в жизни человека, поэт сокрушается по поводубренности его существования: | Но тот расцветУдержать нельзя -Все пройдет:На прядь волос,Черных раковин черней,Скоро иней упадет.И на свежестьАлых щекБыстро ляжетСеть морщин... | Токи-но сакари-отодомиканэсугусиярицурэмина-на ватакагуроки ками-ниицунома-ка симо-но фурикэмукурэнаи-ноомотэ-но уэ-ниидзуку но касива-га китариси |
Той же теме посвящено лирическое произведение одного из лучших поэтов "Манъёсю"Отомо Якамоти "Песня, выражающая печаль о непрочности этого мира"(XIX - 4160), которую он создал не без влияния Окура. | С той поры, как в мире естьНебо и земля,Говорят, передаютС давних пор из века в век,Что невечен этот мир,Бренный и пустой.И когда подымешь взорИ оглянешь даль небес,Видишь, как меняет ликДаже светлая луна.И деревья среди горРаспростертых неверны:В день весныЦветут на них ароматные цветы,А лишь осень настает,Ляжет белая роса...И летит уже с ветвейВ грозном вихреАлый лист...Так и люди на земле -Краток их печальный век:Ярко-алый, свежий цветПотеряет быстро блеск.Ягод тутовых чернейЧерный волос сменит цвет.И улыбка поутруВечером уже не та...Как летящий ветерок,Что незрим для глаз людских,Как текущая вода,Что нельзя остановить,Все невечно на земле...Все меняется вокруг... | Амэ цути-нотоки хадзимэ ёёнонака-вацунэнаки моно токатарицугинагараэкитарэаманохарафурисакэ мирэбатэру цуки момитикакэ сикэриасихики-нояма-но конурэ мохару сарэбахана сакиниоиаки дзукэбацуюсимо оитэКадзэ мадзиримомидзитирикэриуцэсэми мокаку номи нарасикурэнаи-ноиро мо уцуроинубатама-нокурогами кавариаса-но эмиюбэ кавараифуку кадзэ-номиэну-га готокуюку мидзу-нотомарану готокуцунэ мо накууцуроу |
Эти настроения Якамоти выражает в ряде песен антологии (например, III - 466). | Но в непрочном мире здесьЖалок бренный человек,Словно иней иль роса,Быстро исчезает он... | Уцэсэми-нокарэру ми нарэбацую симо-ноканэру га готоку |
В одной из четырех книг своего лирического дневника (XIX), в песне 4214, онснова возвращается к мысли о быстротечности человеческой жизни: | Этот бренный жалкий мирПолон скорби и тоски.Ах, цветы, что в нем цветут,Быстро свой меняют цвет,Люди смертные земли -Жалок их недолгий век | Ёнонака-ноукэку цуракэкусаку хана мотоки-ни уцуроууцэсэми моцунэ наку арикэри |
В несколько измененном варианте подобные мотивы звучат в песнях кн. XVII -3963, 3969 и др.Высказывания о непрочности земного существования встречаются также в произведенияхнеизвестных авторов, в частности в песне 2756 кн. XI: | Ведь ты лишь человекС непрочною судьбою,Как лунная трава цукигуса.О, что ты можешь знать, мне говоря:Мы после встретимся с тобою | Цукигуса-нокарэру иноти-ниару-хито-оика ни сиритэ каноти мо аваму то ю |
Или в других песнях: | Ах, каждый годВновь расцветает слива,Но для тебя,Для смертных в этом миреВесна не возвратится никогда... | Тоси-но ха-ниумэ-ва сакэдомоуцэсэми-ноё-но хито ками сихару накарикэри (X - 1857) |
| Когда проходит зимняя пораИ дни весенние повсюду наступают,Года и месяцыВновь круг свой начинают,И только человек все к старости идет... | Фую сугитэхару си китарэбатосицуки-ваАрата нарэдомоХито-ва фуриюку (X - 1884) |
| Среди гор Хацусэ,Скрытых ото всех,Светлая луна, что в небесах сияет,Уменьшаясь, вырастает вновь.Человек же вечности не знает. | Коморику-ноХацусэ-но яма-нитэру цуки-вамитикакэ сикэрихито-но цунэ наки (VII - 1270) |
| Нет, не надеюсь яЖить вечно на земле,Как эти облака, что пребывают вечноНад водопадом,Среди пиков Мифунэ | Таки-но уэ-ноМифунэ-но яма-нииру кумо-ноцунэ-ни араму товага мованаку ни (III - 242) [13] |
В приведенных песнях для выражения идеи скоротечности времени и бренностибытия используется обычный в народной поэзии прием - сравнение с природой. Причемпредставления о ее вечности в разных песнях неодинаковы. В одних символом неувяданияслужит образ сливы, которая каждую весну расцветает снова и как бы не подверженасмерти в отличие от человека. В других вечными кажутся лишь море и горы, растенияже и цветы воспринимаются как нечто преходящее: | Вот высокая гора и моря - смотри:Вот гора - всегда горою будет здесь стоять,Вот моря - всегда морями будут так лежать,Человек же, что цветы, -Бренен в мире человек... | Такаяма то уми косо ваяманагара каку мо уцусикуУминагара сика мо арамэхито-ва хана моно дзоуцэсэми-но ёхито (XIII - 3332) |
Любопытно привести еще одну песню, в которой меняется прежнее представлениео нетленности гор и морей. | Море! Разве знает смерть оно?Горы! Разве знают смерть они?Но придется умереть и им:У морей с отливом убежит вода,На горах завянут листья и трава... | Уми я синуруяма я синурусинурэ косоуми-ва сиохитэяма-ва карэсурэ (XVI - 3852) |
Эти произведения позволяют судить, сколь неоднороден материал памятника. Онипоказывают также, как со временем под влиянием буддийских учений мотив бренностиначинает звучать сильнее.Однако философской лирики в полном смысле в "Манъёсю" нет. Обычнопесни содержат лишь некоторые раздумья философского плана. Интересны две песни,записанные на кото (музыкальном инструменте типа цитры) в буддийском храме Кавара: | Жизнь и смерть -Два моря на земле -Ненавистны были мне всегда.О горе, где схлынет их прилив,Я мечтаю, чтоб уйти от них. | Ики сини-ноФутацу-но уми-оитавасимисиохи-но яма-осинобицуру камо (XVI - 3849) |
| Ах, во временной сторожке дел мирских,В этом мире, бренном и пустом,Все живу я и живу...До страны грядущей как смогу дойти?Неизвестны мне, увы, туда пути... | Ёнонака-носигэки карино-нисуми сумитэитараму куни-нотадзуки сирадзу мо (XVI - 3850) |
В первой песне образ моря комментаторы трактуют в буддийском понимании, какмогучую разрушительную силу, внушающую страх. Здесь передано чисто буддийскоестремление к состоянию отрешенности. Во второй "грядущая страна" толкуетсякак буддийский рай. Образ "временной сторожки" символизирует временностьжизни на земле. В памятнике в данном значении он встречается в единственнойпесне, но впоследствии, в классической японской поэзии XIII в., широко используетсяв качестве символа буддийского восприятия жизни. Впрочем, автор этих песен неизвестен,и можно допустить, что записи были сделаны буддийским монахом и не обязательнояпонцем.Такого же рода произведения, толкуемые комментариями в свете влияния буддизма,есть у Отомо Якамоти в кн. XX (песни 4468, 4469). В них говорится о духовномпоиске, о желании найти "истинный путь": | Люди смертные землиНи в какой не входят счет...Как хотел бы я,Чистотой любуясь рек и гор,Истинный найти для сердца путь! | Уцусэми-вакадзунаки ми нарияма кава-носаякэки мицуцумити-о тадзунэ на (XX - 4468) |
| С лучами солнца состязаясь,Которые обходят небеса,Хотел бы в поиски отправиться и я,Чтоб вновь вступить на путьКристально чистый. | Ватару хи-нокагэ-ни киоитэтадзунэтэ накиёки соно митимата мо аваму тамэ (XX - 4469) |
Путь интерпретируется здесь как путь Будды. Выражение "вновь вступитьна путь кристально чистый" означает следование буддизму и в будущем рождении.Однако песни подобного характера единичны, чаще в них просто выражены грустныераздумья по поводу бренности человеческой жизни.В отдельных произведениях употребляются изречения буддийского толка: "живущимна земле суждено покинуть мир" ("икэру моно цуи ни синуру моно"- "живущие в конце концов умирают"). Это изречение можно встретитьв песнях Отомо Табито и в песне поэтессы Отомо Саканоэ.Некоторые произведения свидетельствуют о влиянии на их авторов буддийскогоучения о переселении душ. Намек на это можно усмотреть в песне Окура: | Как птицы, что летают в небе,Быть может, он являлся здесь потомИ видел все.Не знают только люди,А сосны, может, ведают про то. | Цубаса насу арикаёицуцумирамэдомохито косо сиранэмацу-ва сирураму (II - 145) |
Речь идет о принце Оцу, который перед казнью в надежде на помилование завязалузлом ветви сосны, чтобы, согласно древнему представлению, испросить себе этиммагическим актом долголетие. Однако его не помиловали, и он покончил жизнь самоубийством.Как полагается в таких случаях, Оцу должен был вернуться посмотреть на ветви.Увидев их, Окура сложил эту песню. Бесспорнее вера в будущие рождения отразиласьв одном из любовных посланий: | В непрочном бренном этом миреМолва людская велика,Что ж, в будущих мирахМы встретимся, мой милый,Пусть нынче счастье нам не суждено! | Коно ё-ни вахитогото сигэсикому ё-ни моаваму вага сэкоима нарадзу томо (IV - 541) |
Впрочем, мотив этот крайне редок; как уже говорилось, песни антологии, и авторские,и анонимные, содержат главным образом раздумья о бренности и краткости земнойжизни. Трудно сказать, чем навеяны эти мысли - вызваны ли они причинами "местногохарактера" или влиянием буддийских учений. Историческая протяженность материалаантологии позволяет предположить, что он создавался под воздействием различныхфакторов. Не исключено, что в какой-то период обращение к новому вероучениюв поэзии было своего рода литературной модой, пришедшей из Китая. Такой выводподсказывают сами песни, которые передают обычно только соответствующее настроение,порой даже в одинаковых выражениях и образах, и лишены подлинной философскойглубины.Уже отмечалось, что ощущение эфемерности человеческого существования, возникавшеекак реакция на определенные местные условия, способствовало быстрому распространениюв Японии, в частности в ее поэзии, буддийской идеи бренности всего земного.Но в то же время сходная духовная настроенность, по нашему мнению, упрощаласамо понимание этого учения: оно было воспринято как нечто знакомое, близкоеи потому осваивалось только внешне, поверхностно. Надобность проникновения всуть его отпадала из-за кажущегося тождества восприятия человеческой жизни иокружающего мира.Песни "Манъёсю" дают основание считать, что буддизм в VIII в. ещене затронул духовных глубин народа. Это подтверждается и оптимистическим звучаниемпроизведений памятника, в том числе и песен авторов, отдавших дань увлечениюбуддизмом, но не сделавших его своим мировоззрением.Перу того же Якамоти, например, в поздний период его творчества принадлежитследующая песня: | Хоть знаю я,Что временное тело,Подобно легкой пене на воде,И все же я прошу себеЖизнь долгую, чтоб длилась бесконечно! | Минава насукарэру ми дзо то васирэрэдомонао си нэгаицутитосэ-но иноти-о (XX - 4470) |
И Окура в ряде своих произведений предстает перед нами жизнелюбом: | Жемчуг иль простая ткань -Тело бренное моеНичего не стоит здесь,А ведь как мечтал бы яТысячу бы лет прожить. | Сицу тамакикадзу ни мо арануми-ни арэдотитосэ ни мога тоомохоюру камо (V - 903) |
| Словно пена на воде,Жизнь мгновенна и хрупка,И живу я, лишь моля:О, когда б она былаДолгой, крепкой, что канат! | Минава насумороки иноти мотакунава-нотихиро-ни мога тонэгаикурасицу (V - 902) |
У современника Окура, Абэ Хиронива, встречаются строки, выражающие те же настроения: | Как хорошо быЖить и жить на свете!О, жизнь короткая моя,Что жемчугом блеснешь - и нету,Хочу, чтоб вечно длилась ты! | Каку сицуцуараку-о ёми-дзотамакиварумидзикаки иноти-онагаку хори суру (VI - 975) |
Ближайший друг и родственник Якамоти, поэт Отомо Икэнуси, тоже находит радостьв земном существовании: | Говорят, из века в век,Что непрочный и пустойЭтот жалкий бренный мир.Но, однако, есть и в немУтешение для нас... | Инисиэ ю иицуги курасиёнонака-вахадзунаки моно дзонагусамурукото мо араму то (XVII - 3973) |
Из всех поэтов настроение безнадежности, пожалуй, сильнее всего выражено уОтомо Табито в известной песне 793 (кн. V): | Теперь, когда известно мне,Что мир наш суетный и бренный,Никчемный и пустой,Все больше, все сильнейЯ тяжкой скорби преисполнен. | Ёнонака-вамунасики моно тосиру токи синёё масумасуканасикарикэри |
Однако в данном случае такое настроение было вызвано потерей любимой жены.Другими словами, основой его послужил реальный жизненный факт, а не продуманноемировоззрение. Глубоко в сферу словесного искусства Японии буддизм проник позже,в XIII в. В классической поэзии того периода уже не отметишь оптимистическихнот, характерных для "Манъёсю".Рассмотрим теперь песни второй категории, связанные с обрядовой стороной буддизма.Показательно, что последний никогда не вытеснял полностью исконной японскойрелигии - синто, а всегда в той или иной мере сосуществовал с ней. И лишь впогребальном ритуале уже в VI-VIII вв. была принята почти полностью буддийскаяобрядность.В ряде песен, в разделе плачей, достаточно многочисленных, указывается наобряд сожжения. Иногда об этом говорится прямо, как, например, в отрывке изпроизведения Хитомаро: | На заброшенных полях,Где, сверкая и горя,Пламя поднималось вверх,В белой ткани облаковСкрылась ты из наших глаз... | Кагирои-номоюруарану-нисиротаэ-ноамахирэ гакури (II - 210) |
Или в песне анонимного автора: | Улыбку милой моей девыЧто в мире смертных рождена была,Улыбку, озаренную огнямиПылающего, яркого костра,Все время вижу пред собою. | Томосиби-нокагэ-ни кагаёууцэсэми-ноимо-га эмаи сиомокагэ-ни мию (XI - 2642) |
Порой информация передана намеками, посредством введения специальных образов- тумана, облака, встающих над пеплом костра. Вот как об этом сказано в песняхЯкамоти, в которых поэт вспоминает об ушедшей навсегда возлюбленной и о своемлюбимом младшем брате: | О, каждый раз, когда там, вдалеке,Встает туман на склонах гор Сахо,Ведь каждый разЯ вспоминаю о тебеИ нету дня, чтобы не плакал я... | Сахояма-нитанабику касумимиругото-ниимо-о омоидэнакану хи-ва наси (III - 473) |
| И когда услышал я:Тот, кому желал счастливо жить,Белым облакомПоднялся и уплыл,О, как тяжко стало на душе! | Масакику тоиитэси моно-осиракумо-нитатитанабику токикэба канаси мо (XVII - 3958) |
Аналогичные образы встречаются и в песнях других авторов, а также в анонимныхпроизведениях: | О, ведь вчерашний деньТы был еще здесь с нами,И вот внезапно облаком плывешьНад той прибрежною сосноюВ небесной дали... | Кино косокими-ва арисикаомовану нихакамацу-га уэ-никумо-то танабику (III - 444) |
| Когда исчезло, уплывая,То облако, что поутру вставалоВ полях Акицуну,Как тосковать я стала и нынче и вчераО том, кого не стало... | Акицуну-ниАса иру кумо-ноУсэюкэбаКино мо кё монаки хито омою (VII - 1406) |
В некоторых плачах те же и сходные образы упоминаются в связи с Хацусэ, известнымместом погребения. | В стране Хацусэ,Скрытой среди гор,Легкой дымкой поднимается туман.Облако, что уплывает вдаль,То не милая ль жена моя? | Коморику-ноХацусэ-но яма-никасуми тацуТанабику кумо-ваимо-ни камо араму (VII - 1407) |
В отдельных песнях получил отражение и обычай рассеивать прах после погребальногосожжения: | Любимая, ты ль эти жемчуга?На чистых склонах гор,Повсюду распростертых,Я рассыпал их сам, - и падали они. | Имо-ва тама ка моАсихики-нокиёки ямабэ-нимакэба тиринуру (VII - 1415) |
Надо сказать, что в старинных народных песнях, а затем и в литературной поэзиитуман символизирует раннюю весну. Легкая дымка тумана служит приметой наступленияэтой поры. Кроме того, данный образ часто использовался и в песнях странствования,и в песнях разлуки: считалось, что оставшаяся дома возлюбленная тоскует и отее вздохов образуется туман, встающий на пути того, о ком тоскуют. Здесь же,в плачах, названный образ, как и уплывающее облако, стал ассоциироваться с погребальнымобрядом сожжения: | Любимая моя, что здесь молвоюИз-за меня была осуждена,Туманом утреннимСредь пиков гор высокихИсчезла ныне навсегда... | Варэ юэ-нииварэси имо-ватакаяма-номинэ-ни асагирисугини кэму камо (XI - 2455) |
Изменение содержания традиционного поэтического образа под влиянием буддийскихпредставлений, что легко подтверждается многими примерами из антологии, позволиловыделить третью категорию песен, включающих образы, подсказанные буддизмом.Это помимо тумана и облака образ ослепительно белых цветов, которыми украшаюталтарь и с которыми сравнивают пенистые волны водопада, чистые струи воды ит. п. | Словно белые цветы,Что приносит мне алтарь,Водопадов мчащиеся воды... | Сираю у хана-ниотитагицутаки (VI - 909) |
| Не белые ль цветы,Что девы в ХацусэИзготовляют для священных алтарей,Как будто бы цветут на пенистой волнеУ водопада в Ёсину? | Хацусэ мэ-ноцукуру юуханами-Ёсину-нотаки-но минава-нисикиникэрадзу я (VI - 912) |
| Как белые цветы священных алтарей,Кристальной чистотыБегут, сверкая, струи... | Сираюу хана-ниотитагицу сэ-осаякэми то (VII - 1107) |
Кроме того, подвергся изменениям ряд прежних образов, например "временнойсторожки". В позднейшей японской классической поэзии он становится символомбыстротечности жизни, временного пребывания человека на земле. В кн. XVI в "Манъёсю"впервые дается подобное толкование. Обычно в песнях памятника этот образ употребляетсяв своем первоначальном значении: "временная сторожка" (карио),сооруженная осенью в поле, чтобы охранять урожай. В некоторых песнях данныйобраз толкуется как шалаш, построенный в дороге странником или путешественникомдля ночлега.В песнях "Манъёсю" встречаются еще образы тающего снега, исчезающейросы, инея, пены на волнах, облетающих цветов, также ассоциирующиеся с мысльюо недолговечности человеческого существования. Впрочем, они, возможно, идутиз народной поэзии, для которой характерно отождествление и сравнение природыи человека. Отсюда, видимо, почерпнуты они Якамоти и другими авторами. Такоепредположение возникает при сопоставлении авторских песен с народными плачами:показательно также, что в первых используется прием параллелизма, типичный длянародного творчества: | Как поднявшийся туман,Вдруг исчезла с наших глаз,Как упавшая роса,Вмиг растаяла она...Как жемчужная трава,Надломилась, вдруг упав,Как поток текущих вод,Не остановить ее... | Тацу гири-ноусэнуру готокуоку цую-нокэнуру-га готокутамамо насунабики коифусиюку мидзу-нотодомикаканэцу то (XIX - 4214) |
Отрывок из старинного плача: | Как текущая водаНе воротится назад,Пролетевший ветерокНе увидеть никогда -Так бесследно ты ушла -Мира этого дитя... | Юку мидзу-нокаэрану готокуфуку кадзэ-номиэну га готокуато мо накиё-но хито-ни ситэ (XV - 3625) |
Важно отметить также, что сравнение с инеем, росой особенно употребительнов анонимных песнях, многие из которых исследователи относят к народной поэзии: | Неужто буду только угасать,Как поутруБелоснежный иней?И без срока тосковать по милой,Обрывая жизни этой нить? | Асасимо-нокэну бэку номи ятоки наси-ниомоиватарамуики-но о-ни ситэ (XII - 3045) |
| Как эта белая роса,Что упадет вечернею порою,А поутру исчезнет, -Так и я... | Юбэ окитэасита ва кэнурусирацую-нокэнубэки (XII - 3039) |
| Как выпавшая белая роса,Могу исчезнуть так же я... | Оку цую-нокэнубэки вага ми (XII - 3042) |
Но все же и буддизму принадлежит доля участия в создании этих образов. Разницалишь в том, что художественная система народной песни опирается на представлениео тождестве природы и человека. Буддизм же внес в поэзию новую основу: идеюбренности, тщеты всего земного. В результате одни и те же образы из конкретныхпостепенно превратились в отвлеченные символы. Слова как будто остались прежними,но начали звучать в ином ключе: | Жизнь, как роса... | Оку цую-но иноти (IV - 785) |
| Словно пена на воде,Жизнь мгновенна и хрупка... | Минава насумороки иноти (V - 902) |
Выраженное в некоторых песнях желание покинуть этот мир, возможно, тоже визвестной степени подсказано буддизмом. | Не лучше ли исчезнуть навсегда,Как исчезает белая роса... | Сирацую-нокэ ка мо синамаси (X - 2254, 2256, 2258) |
| И пускай теперьЖизнь растает, как роса... | Оку цую-нокэнаба кэну бэку (XIII - 3266) |
Появился даже постоянный эпитет: "словно поутру роса, быстро исчезающаяжизнь".Разумеется, трудно выявить какую-то градацию и отнести часть образов к буддийским,а часть к традиционным. В сложном процессе трансформации средств художественнойвыразительности имело место, вероятно, взаимовлияние и взаимопроникновение элементови народной поэзии, и буддизма. Под влиянием последнего изменилось не толькофункциональное значение и содержание отдельных образов, но и их символика. Так,яшмовая или жемчужная нить отождествлялась ранее с представлением о чем-то длительном,бесконечном. В первоначальном смысле она служила порой символом верности в любви: | Но не выполнен обет,Данный мною и тобой,Что не будет никогдаРваться яшмовая нить... | Тама-но о-нотаэдзи и имо-томусубитэсикото-ва хатасадзу (III - 481) |
Буддизм же, окрашивающий все в грустные, печальные тона, вводит в поэзию образрвущейся нити ("Этот бренный мир, не всегда ли ты таков? И в мыслях вижу:рвущаяся нить, с которой падает нанизанная яшма...", VII - 1321). Он становитсявыражением идеи непрочности, символом недолговечности жизни, т. е. происходитполное, контрастное изменение символики.Вот отрывки из народных песен западных и восточных провинций: | Чем никчемно, так, как я,Человеком в мире жить,Лучше куколкой мне статьШелковичного червяС жизнью краткою, как яшмовая нить. | Наканака-нихито то арадзу вакувако-ни монарамаси моно-отама-но о бакари (XII - 3086) |
| Встретишься с любимой моей -Миг недолог, словно яшмовая нить,А полюбишь - так навеки,Как над ФудзиПадающий снег... | Аэраку ватама-но о сикэ якоураку ваФудзи-но таканэ-нифуру юки насу мо (XIV - 3358) |
Любопытно, что данный образ вернулся в народную поэзию уже в новом толковании,хотя в той же XII книге и в ряде других его можно встретить и в старом значении: | Как яшмовая нить,Жизнь длинная... | Тама-но о нонагаки иноти-ва (XII - 3082) |
В поэзии "Манъёсю" употребляется часто эпитет "уцусэми-но"- применительно к миру, человеческой жизни, человеку. Существует мнение, чтозначение "бренный" этот эпитет приобрел позднее.Из материалов, приводимых филологом Кэйтю, выясняется, что "уцусэми"называли особую породу недолговечных цикад, которые, рождаясь весной, умираютлетом, а рождаясь летом, умирают осенью. Вероятно, вначале данный образ использовалсяв качестве конкретного сравнения жизни человека и недолговечной цикады - длянародной поэзии характерно обращение к природе и конкретность образов. Буддизмже в дальнейшем придал такому сопоставлению характер отвлеченного эпитета -"бренный, непрочный" и перенес это представление на все земное.Не без влияния буддизма появились и постоянный эпитет человека "невечный"("цунэнарану"), и выражение "коно ё", или "ёнонака"(синоним "коно ё" букв. "этот мир"), обычно применяющеесяв значении "бренный, суетный, пустой мир".Остановимся на четвертой категории песен. Хотя императорский дом покровительствовалбуддизму, насчитывавшему к VIII в. много последователей, в песнях "Манъёсю"встречаются иронические и даже издевательские высказывания по поводу этого вероучения.Некоторые произведения отражают пренебрежительное отношение к буддийским монахам,святыням, а также у отдельным буддийским идеям и представлениям. Так, явнаяирония звучит в песнях Отомо Табито, когда он упоминает о буддийском учении: | О, пускай мне говорятО сокровищах святых,Не имеющих цены.С чаркою одной, где запенилось вино,Не сравнится ни одно! | Атаи накитакара то ю томохитоцуки-нонигорэру сакэ-ниани масамэ я мо (III - 345) |
Слова "атаи наки такара" ("сокровища, не имующие цены"),взятые из буддийской сутры Хоккэкё, явно указывают на то, какие сокровища подразумеваетпоэт. Иронически воспринимает он и идею будущих миров, переселения душ, кармыи т. п. | Лишь бы на землеБыло счастье суждено,А в других мирах -Птицей или мошкой стать -Право, все равно! | Има-но ё-ни ситанусику арабакому ё-ни вамуси-ни тори-нимоварэ-ва наринаму (III - 348) |
В кн. XVI антологии встречаются также шуточные песни, косвенно свидетельствующиео непочтительном отношении к буддизму. Таковы песня придворного Икэда, высмеивающаяОмива Окимори, и ответ Омива, изведающийся над Икэда. | Как в буддийском храме, здесьЖенский черт голодный [14] есть,Говорит он: Омива -Черт мужской, такой, как я,Мужем сделаю его и рожу ему дитя. | Тэра дэра-номэгаки мо:сакуОмива-ноогаки табаритэсоно ко уманаву (XVI - 3840) |
Ответная песня Омива: | Коль тебе для статуй БуддКиновари мало тут......У Икэда с носа тыПозаимствуй красноты! | Хотокэ цукурумасохо тарадзу ва......Икэда-но асо-гахана-но э-о хорэ (XVI - 3841) |
Еще в одной песне высмеивается священный танец стража буддийского храма: | В Икэгами над прудомБудто пляшет страж с копьем?Иль летает в вышинеЦапля белая кружа,В клюве веточку держа? | Икэгами-норикиси маи камосирасаги-нохоко куимотитэтобиватару раму (XVI - 3831) |
В произведениях памятника отразилось и пренебрежительное отношение к буддийскиммонахам. Характерна в этом смысле одна из анонимных песен: | Вместо леса пышной бороды,У монахов лишь пеньки торчат.Можешь привязать к пенькам коня,Да не дергай сильно впопыхах,Заревет от боли наш монах. | Хосира-гахигэ-но соригуиума цунагиитаку на хики сохоси накаракаму (XVI - 3846) |
Все эти примеры свидетельствуют о том, что новое учение, его идеи вызывалиизвестное противодействие, приявившееся и в поэзии "Манъёсю".Число песен, сочиненных монахами, в данном памятнике очень незначительно (всего21). Среди создателей их есть инокиня, выступающая в соавторстве с поэтом ОтомоЯкамоти, и обитатели буддийских монастырей, которым, видимо, не чужды были такогорода забавы, - Хакуцу (песни кн. III - 307 - 309), Цуган (Цукан; III - 327,353), проповедник Эгё (XIV - 4204), Энитати (Энтати; VIII - 1536), монах изхрама Гангодзи (VI - 1018), настоятель храма богини Каннон в Цукуси, друг ОтомоТабито (III - 336, 351, 391, 393, IV - 572, 573, V - 821), и сам Сётоку-тайси(III - 415).Песни эти, как правило, светского характера, некоторые были сочинены на поэтическихтурнирах (монахам, очевидно, не возбранялось участие в светских развлечениях)и содержат описание красот природы. И лишь немногие несут на себе в какой-томере отпечаток умонастроений автора. Таковы песни монаха Хакуцу о пещере Михо,о жившем в ней легендарном отшельнике, в которых выражается скорбь по поводутого, что люди невечны: | Как скалы, вечнаяПещера, здесь и нынеОсталась, как была в те старые года,А люди, что в пещере этой жили,Увы, не возвратятся никогда. | Токи-ва насуивая-ва има моарикэрэдосумикэру хито дзоцунэ накарикэру (III - 308) |
Таковы песни монаха из храма Гангодзи о добродетелях, скрытых под символом"белая яшма" (сиратама) [15]; песняСами Мансэя о бренности мира, песня Сётоку-тайси, посвященная погибшему в путистраннику, напоминающая произведения других, в частности анонимных поэтов (естьоснования предполагать, что в данном случае мы имеем дело с записью народнойпесни).Любопытна песня монаха Цуган, вернее, повод, по которому она сложена. В названииуказано, что он сочинил ее в ответ на обращение девушек, пославших ему засохшегомоллюска с просьбой воскресить его. В тот период буддизм был популярен своеймагической практикой, к ней часто прибегали с надеждой излечиться от болезнейи сохранить жизнь. Девицы решили подшутить над монахом, а он ответил им, чтомоллюска воскресить, увы, уже нельзя.В названиях песен упоминается о буддийских ритуалах, совершаемых при дворе(поминальные службы), о хоровом пении перед буддийским алтарем, когда песняисполнялась с целью получить хороший урожай. Последнее свидетельствует о том,что буддизм до известной степени просвоил себе функции, раньше целиком принадлежавшиеисконной национальной религии - синтоизму. В примечании к одной из песен кн.XX (4494) указывается, что знаменитый строго выполнявшийся синтоистский обряд- пир в честь приношения богам первого риса (тоё-но акари) - был перенесенс седьмого на шестой день месяца из-за буддийского ритуала, который должен былсовершаться в седьмой день. Причем об этом говорится в последней книге "Манъёсю",где помещены песни наиболее позднего времени - второй половины VIII в.В религиозном быту буддизм и синтоизм сосуществовали. Окура, например, в песнеоб умершем сыне обращается к синтоистским богам, а в сопутствующих короткихпятистишиях - танка (каэси-ута) - к гонцу подземного царства и проситего "указать путь на небеса" (V - 896, 897). Согласно толкованию комментаторов,по буддийским представлениям гонец подземного царства встречает души умерших,и путь на небеса означает в данном случае путь в буддийский рай.Следует еще сказать, что в письмах, которые иногда предваряют песни поэтовVIII в. - Табито, Окура, Якамоти и их друзей, - наряду с цитатами из китайскихклассических книг встречаются буддийские выражения и термины. Судя по содержаниюпесен, это объясняется не столько приверженностью поэтов буддизму, сколько ихобразованием и эрудицией.Как уже говорилось, произведения, связанные с буддизмом, занимают в памятникесравнительно незначительное место. По всей вероятности, в начальный период проникновениябуддизма было особенно сильно воздействие предметов его материальной культуры,а его учение воспринималось поверхностно, поэтому и влияние его затронуло преждевсего сферу изобразительного искусства, а не область поэзии, в которой наиболееполно выражалась духовная жизнь народа и прочно господствовали исконные представленияи взгляды. И видимо, по этой причине вначале сохранялось отношение к буддизму,как к чему-то инородному, что подтверждается песнями шуточного плана. Новоевероучение вызывало и скрытый протест, о чем свидетельствуют произведения Табито.Обращение к буддизму в поэзии, возможно, было в какой-то степени и литературноймодой, подсказанной на первых порах китайской поэзией; кое-что использовалосьв качестве литературного приема или готовой литературной формулы.Некоторое влияние буддизма на японскую поэзию становится заметным лишь в позднихпеснях "Манъёсю", и проявляется оно главным образом в поэтическойобразности, существенное же его воздействие на развитие поэзии наблюдается ужеза пределами VIII в.По справедливому замечанию Н. И. Конрада, японцы эпохи Нара (VIII в.) принимали"мотив тщеты бытия" как "эстетическое настроение" [16].Показательна в этом смысле песня Сами Мансэя, японца, настоятеля буддийскогомонастыря: | Этот бренный мир,С чем сравнить могу тебя?Рано на зареТак от берега ладьяОтплывает без следа... | Ё-но нака-онани-ни татоэмуасабиракикогииниси фунэ-ноато наки готоси (III - 351) |
Приведенная песня и другие произведения подтверждают подобное мнение. И ктому же характерно, что буддийское учение о бренности бытия получило отражениене в произведениях философского плана, а в песнях-плачах и в пейзажной и любовнойлирике, т. е. буддизм коснулся в основном сферы эмоциональной, а не умозрительной.И именно в этом, на наш взгляд, и заключается спефицика раннего восприятия буддийскогоучения, отраженная в песнях "Манъёсю".
Примечания 1. В 552 г. из корейского княжества Пякчебыли присланы в дар японскому императору Киммэй (540-571) изображения буддийскихбожеств и сутры. 2. Н.И. Конрад. Лекции по истории Японии.Древняя история. М., 1937, с. 75, 76. 3. Подробно см.: E. Dale Sanders. Buddhismin Japan. Philadelphia, 1964, с. 91-100. 4. См.: Н.И. Конрад. Лекции по истории Японии,с. 87-91. 5. Подробно см.: E. Dale Sanders. Buddhismin Japan, с. 101-133. 6. Подробно см.: История японского искусства.Ито Нобуо, Миягава Торао, Маэда Тайдзи, Ёсидзава Тю. М., 1965. 7. Вацудзи Тэцуро. Буккё сисо (Идеи буддийскихучений). - Иванами кодза нихон бункагу (Японская литература в издании серииИванами). Токио, 1933, с. 11. 8. См.: Сасаки Нобуцуна. Хёсяку Манъёсю (Комментированноеиздание "Манъёсю"). Т. I-VII. Токио, 1948-1954; Такэда Юкити. Манъёсю-синкай(Новое толкование "Манъёсю"). Т. I-III. Токио, 1941; Манъёсю. -В серии: "Нихон котэн бунгаку тайкэй" ("Японская классическаялитература"). Т. IV-VII, Токио, 1958-1962 и др. 9. Акимото Коитиро. Манъёсю то гайрай бунка("Манъёсю" и чужеземная культура). - Манъёсю-кодза. Т. 2. Токио,1952, с. 116 и др. 10. Моросигэ Сатоси. Манъёсю-но мудзё (Обренности бытия в "Манъёсю"). - "Кокугококубун", 1966.Т. 35, № 3. 11. Римские цифры указывают книгу памятника,арабские - номер песни. 12. Все песни даются по изданиям: Манъёсю.- В серии "Нихон котэн бунгаку тайкэй"; Сасаки Нобуцуна. СинкунМанъёсю (Новое прочтение "Манъёсю"). Токио, 1954. Переводы - авторастатьи. 13. См. также VII - 1345; X - 1785, 1787;XI - 2585, 2689 и др. 14. Голодный черт - изображение грешника,наказанного невозможностью есть. У него вид скелета, поэтому с ним сравниваютобычно очень тощего человека. 15. "Вот она - сиратама, неизвестнаона людям, пусть не знают, не беда, лишь бы знал об этом я. А другие пустьне знают, пусть не знают, не беда" (форма шестистишия - сэдока). 16. Н. Конрад. Японская литература в образцахи очерках. Л., 1927, с. 120.
Яндекс.Директ
|
Наши языки:
|
