Фещенко О.А. Пространство дома в прозе М. Цветаевой

О. А. Фещенко

ПРОСТРАНСТВО ДОМА В ПРОЗЕ М. ЦВЕТАЕВОЙ

(Язык и культура. - Новосибирск, 2003. - С. 182-187)

Несмотря на расширение областей лингвистической деятельности, слово как основнаяединица языка остается в центре внимания исследователей (В. В. Виноградов, В.Г. Гак, И. А. Стернин, Н. Ю. Шведова, Д. Н. Шмелев, В. В. Степанова и др.).

Еще В. В. Виноградовым была отмечена важность анализа лексического уровняпри изучении художественных текстов (2, с. 3-5), так как слово является однимиз ведущих элементов текстообразования, носителем смысла. Главное качество текстовогослова - это его способность актуализировать в контексте не просто одно из лексическихзначений, а, по мнению В. Г. Гака, одну из сем (1, с. 279). Причем необходимоучитывать, что эта сема не обязательно должна быть денотативной, эксплицитнойи узуальной, в художественном тексте возможно и проявление сем периферийных,имплицитных и очень часто глубоко личностных. Кроме того, нами было выявленотакое свойство текстового слова как формирование в рамках конкретных текстовыхпарадигм целых систем значений, отличных от узуальных.

Так, слово ДОМ в контексте прозы М. Цветаевой имеет следующий вид:

1) пространство, здание, строение;

2) пространство бытия (дом как хранилище традиций, дом души, храм);

3) жилье, характеризующееся уютом и надежностью. (Сравните в ТС: 1)здание,строение; 2)жилье; 3)семья , хозяйство... (МАС).)

В работе остановимся на пространственном значении лексемы ДОМ в цветаевскойпрозе.

ДОМ у М. Цветаевой начинается задолго до здания: с церкви, улицы, переулка.Включает в себя другие дома. Поэтесса как бы идет по огромному дому, приближаяськ его центру - собственно ДОМУ, экспликатором которого может являться любаяего часть, например, крыльцо: "Церковь Бориса и Глеба. Наша, Поварская. Сворачиваемв переулок - наш, Борисоглебский. Белый дом Епархиального училища, я его всегданазывала "voliere": сквозная галерея и детские голоса. А налево тот, зеленый,старинный. Навытяжку (градоначальник жил, и городовые стояли). И еще один. Инаш.

Крыльцо против двух деревьев..." (М. Цветаева. Октябрь в вагоне.)

В данном контексте горизонтальное пространство ДОМА изначально заявлено какнечто, превышающее размеры одного конкретного здания. Борисоглебский переулоки Поварскую улицу в одно пространство и, даже больше, в один ДОМ объединяетпритяжательное местоимение "наш" ("принадлежащий нам, имеющий отношение к нам"(ТСО)), включая вышеперечисленные объекты в личное пространство М. Цветаевой.Интересен тот факт, что слово ДОМ в данном контексте отсутствует. ДОМ эксплицируетсяместоимением "наш" ("И наш") и существительным "крыльцо". То есть, обозначенывладельцы ДОМА и его часть, то, с чего ДОМ, собственно, и начинается. Такимобразом, предварительно расширив пространство ДОМА примерно до улицы (нечтопохожее мы можем обнаружить и в речи усредненного носителя русского языка, когдао стране, о городе, улице говорят как о доме), М. Цветаева тут же начинает егосужать: улица - переулок - ДОМ ("наш") - крыльцо.

Начав таким образом игру с пространством вне стен собственно ДОМА, поэтессапродолжает ее и внутри самого ДОМА. Изначальная кажущаяся замкнутость, ограниченностьчетырьмя стенами оказывается на деле безграничным простором: "Теперь я должнанемножко объяснить дом. Дом был двухэтажный, и квартира была во втором этаже,но в ней самой было три этажа. Как и почему - объяснить не могу, но это былотак: низ, с темной прихожей, двумя темными коридорами, темной столовой, моейкомнатой и Алиной огромной детской, верх, с той самой кухней, и еще другими,из кухни ход на чердак, даже два чердака, сначала один, потом другой, и один- выше другого, так, что, выходит, - было четыре этажа.

Все было огромное, просторное, запущенное, пустынное, на простор и пустотупомноженное, и тон всему задавал чердак, спускавшийся на второй чердак и оттудараспространявшийся на все помещения вплоть до самых отдаленных и, как будтобы сохраненных его углов". (М. Цветаева. Повесть о Сонечке.)

Двухэтажный ДОМ таит в себе четыре этажа, любой темный угол на деле оказываетсябезграничным пространством. И это ощущение безграничности усиливается за счетупотребления синонимов-прилагательных "огромное", "просторное", "пустынное"и однокоренных им существительных "простор" и "пустота", объединенных денотативнойсемой "большой". Кроме того, прилагательное "запущенный", употребленное в этомряду, начинает мыслиться как нечто пустынное, просторное. И получается, чтовнешнее горизонтальное пространство, пространство до-ДОМА, поэтессой сужается,а внутреннее домашнее пространство расширяется, и не только по горизонтали (углы),но в больщей степени - по вертикали (этажи).

Но на этом вертикальном просторе Цветаева не останавливается в поисках идеальногоДОМА. Проанализируем два контекста:

1. "Но прибавлю, что всем детям, особенно из хороших домов, всегда нравилсямой дом (все тот же по нынешний день), его безмерная свобода и ... сюрпризность:вот уже boite a surprises, с возникающими из-под ног чудесами - гигантская boite,с бездной вместо дна, неустанно подающей все новые и новые предметы, зачастую- sans nom..." (М. Цветаева. Повесть о Сонечке.)

2. "О, как мать... заливала и забивала с верхом - впечатление на впечатлениеи воспоминание на воспоминание - (в своих дочерей) - как в уже не вмещающийсундук (кстати, оказавшийся бездонным), нечаянно или нарочно? Забивая вглубь- самое ценное - для большей сохранности от глаз, про запас, на тот крайнийслучай, когда уже "все продано", и за последним нырок в сундук, где, оказывается,еще все. Чтобы дно, в последнюю минуту, само подавало. (О, неистощимость материнскогодна, непрестанность подачи!) Мать точно заживо похоронила себя внутри нас -на вечную жизнь". (М. Цветаева. Мать и музыка.)

Пара boite a surprises (коробка с сюрпризами) - ДОМ организована ассоциативнойсвязью. В основе сопоставления лежит фактор внешнего сходства: замкнутое пространство,четыре стены (коробка) - "остов здания; любое стандартное прямоугольное здание"(МАС)). Но на самом деле не форма важна для М. Цветаевой (форма - это уже читательскоевосприятие), поэтесса делает акцент на "безмерной свободе" ДОМА и его сюрпризности- неожиданности, вечной новизне, а значит, ненадоедливости. "Коробка" ("небольшойящик, обычно с крышкой" (МАС)) из первого контекста и "сундук" ("большой ящикс крышкой и замком для хранения вещей, ценностей" (МАС)) из второго - явленияодного порядка. Их сближают не только узуальные денотативные семы "ящик, вместилище"и "с крышкой", но и бездонность (ср.: "гигантская boite, с бездной вместо дна"и сундук, "оказавшийся бездонным", "неистощимость материнского дна").

Таким образом, цветаевский дом окончательно суживается в горизонтальном измерениидо коробки и сундука, зато вертикально оказывается бесконечным. Причем интересното, что бесконечность эта открывается не вверх, как ожидалось, а вниз.

Обращаясь к представлениям о ДОМЕ усредненной языковой личности, мы выясняем,что его нижняя часть является хранилищем (подвал, погреб). М. Цветаева производиттрансформацию этого хранилища вещей из мира материального в хранилище духовныхценностей. И если в первом контексте предметы в ДОМЕ-boite могут мыслиться вравной степени как материальными, так и идеальными, то во втором бесспорно преобладаниедуховного (воспоминания, впечатления и т.д.)

Таким образом, ДОМ - это пространство не просто жилое, но такое, которое являетсяхранилищем семейных и культурных традиций. И в связи с этим метаморфозы пространствацветаевского ДОМА не прекращаются.

Мать и дочь в картине мира усредненного носителя языка какчлены семьи тесно связаны с ДОМОМ. Но у Цветаевой эта связь усложняется: ею,в первую очередь, дочь, а потом уже и мать мыслятся неким домашним пространством.Промежуточным связующим звеном между матерью, дочерью и ДОМОМ становится метафорасундук. В контексте мать ассоциируется с вместилищем ("неистощимостьматеринского дна"), из которого черпаются знания, культурные и семейныетрадиции, дочь - с вместилищем, в которое эти знания и традиции "заливаютсяи забиваются с верхом... как... в сундук". Таким образом, дочь носит мать,ее душу внутри себя, являясь ей ДОМОМ и наследуя все материнские знания. А таккак мать - это дочь в прошлом, а дочь - это мать в будущем, то получается. Чтопоиск идеального ДОМА матерью ведется в будущем (в дочери), а дочерью - в прошлом(в матери), а значит, внутри себя (ведь ее мать находится в ней). И если дляпоэтессы имя или функция не суть важны, то более важной оказывается сама способностьжить внутри самого себя. То есть дочь - это такое пространство ДОМА, котороедиктует обязательность внешних границ и совершенное отсутствие внутренних (отсутствие- то есть космическую, упорядоченную безграничность, но не хаос).

Все рассмотренные выше экспликаторы являются метафорическим преломлениемпространства ДОМА, но ведь существуют также и метонимические характеристики(комнаты, элементы интерьера). Остановимся на одной.

Кресло. Будучи предметом мебели, а значит, частью дома, оно оказываетсясамим ДОМОМ. И сближают их функции - жилища и защиты, убежища, надежного укрытия:"Сонечка жила в кресле. Глубоком, дремучем, земном. В огромном зеленом кресле,окружавшем, обступавшем, обнимавшем ее как лес. Сонечка жила в зеленом кустукресла. Кресло стояло у окна, на Москва-реке, окруженное пустырями-просторами...

Сжалась в комочек, маленькая, лица не видно из-за волос, рук, слез, прячетсясама в себя - от всего... угнежживается... А вокруг и над и под - лес, свод,прилив кресла.

По тому, как она в него вгребалась, вжималась, видно было, до чего нужнобыло, чтобы кто-нибудь держал ее в сильных широких любящих старших руках.( Ведькресло - всегда старик.)

…Она у него просто сидела на коленях!" (М. Цветаева. Повесть о Сонечке.)

Функция жилища эксплицируется через глагол "жила", то есть в слове "кресло"("род широкого стула с ручками-подлокотниками" (МАС)) погашаются ядерные семы,и из периферийных "просторный", "удобный" развивается сема "надежность", усиливающаясяконтекстом (ср. кресло глубокое; окружающее, обступающее,обнимающее, кресло-свод,кресло-старик). Тем самым актуализируется защитная функция кресла-ДОМА.Кроме того, более тесная связь кресла с ДОМОМ обеспечивается еще и игрой с пространством,о которой говорилось выше. Предмет мебели, имеющий определенные размеры, вдругуглубляется и, игнорируя окружение, расширяется до просторов. И, несмотря наоткрытость кверху и горизонталь, кресло, как сундук и дочь, - это тоже способжить в самом себе ("прячется сама в себя - от всего"), а значит, этотоже одна из проекций идеального ДОМА.

Таким образом, пространство ДОМА в прозаических текстах М. Цветаевой представляетсобой некую внешне замкнутую модель, способную к расширению внутри себя. Егоглавными характеристиками являются бездонность и просторность, обеспечивающиесвободу творчества. Это пространство выполняет две функции: сохранения и передачисемейных и культурных традиций и ценностей и защитная функция (функция жилья).Наиболее идеальным поэтессой мыслится пространство внутри самого человека -ДОМ души, бытие.

Литература

1. Гак В. Г. Языковые преобразования. М., 1998.

2. Виноградов В. В. Проблемы русской стилистики. М., 1981.

3. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русскогоязыка. М., 1995.

4. Словарь русского языка в 4 тт./ Под ред. А. П.Евгеньевой.М., 1985-1988.

Яндекс.Директ

Лингвотек – гарантия качественного перевода

> Пространство дома в прозе М. Цветаевой